Круг Земной.

 

На этой страничке вы найдёте Круг Земной это сборник саг о истории Скандинавии в основном Норвегии.

 

А. Я. Гуревич
                                                            «Круг Земной» и история Норвегии

Саги о конунгах, приписываемые Снорри Стурлусону, охватывают обширную эпоху истории Норвегии, начиная с легендарных времен и вплоть до последней четверти XII века. Эта эпоха включает Великие переселения народов, походы викингов и формирование национальных монархий в Европе. Это эпоха позднеродового (или «варварского») общества и перехода к обществу классовому — феодальному (на континенте XI и XII века были временем начинавшегося расцвета феодализма). Однако по сравнению со многими другими странами средневековой Европы в Норвегии процессы перестройки родового общества в раннеклассовое шли медленнее и с большим запаздыванием.

В центре внимания автора «Круга Земного» находятся правители Норвегии. Саги повествуют о походах конунгов внутри страны и за ее пределами, об их отношениях со знатью и с сельскими жителями — бондами, о постепенном объединении страны и её христианизации. Государство, в понимании Снорри как, собственно, и других средневековых историков, персонифицировано особой короля, и от его личных качеств, мужества, решительности и удачи в первую очередь зависят и прочность государства, и благополучие населения.

«Круг Земной» содержит огромный материал по истории Норвегии, да и всей Скандинавии. События, происходившие за пределами европейского Севера, известны Снорри гораздо хуже, и, скажем, повествования его о Древней Руси, связанные с пребыванием норвежских конунгов на Руси, или сообщения о походах викингов в Восточную Европу, столь же мало заслуживают доверия, как и рассказы о подвигах норвежцев в Византии, Италии или Англии. Нетрудно видеть, что такого рода рассказы имеют целью преимущественно продемонстрировать доблесть этих конунгов. Отбор сведений о делах в самой Норвегии — существенно иной. Современные источниковедческие исследования выявили в королевских сагах большое количество неточностей, ошибок, анахронизмов, и тем не менее общие контуры развития норвежского государства обрисованы в них довольно отчетливо.

Отношение к «Кругу Земному» как к памятнику истории и культуры средневековых скандинавов менялось на протяжении XIX и XX столетий. В поле зрения историков прошлого века находилась история событий, и, соответственно, саги о конунгах вызывали у них наибольший интерес и давали обильный материал для раскрытия процесса объединения Норвегии и укрепления королевской власти. Хотя со временем достоверность саг как исторических источников и внушала сомнения, в целом считалось, что их показаниям можно доверять. Работы таких видных норвежских историков, как Р. Кейсер, П. А. Мунк, Э. Capс[1] опирались прежде всего на анализ саг и других видов нарративной литературы. Возрастание с конца минувшего столетия внимания к социально-экономической истории, к материальным основам политического развития сопровождалось переоценкой разных категорий исторических памятников и их сравнительной значимости; на первый план стало выдвигаться исследование сборников права, актового материала, данных археологии, топонимики, рунологии, лингвистики. Этот материал, будучи интенсивно вовлечен в историческое исследование, дал возможность познакомиться с историей хозяйства, торговлей, связями Норвегии с другими странами, ранними городскими поселениями, с социальной структурой норвежского общества и сдвигами, которые она претерпевала, с внутренней колонизацией. Такая переориентация исследования открыла новые перспективы перед учеными и позволила им по-новому и в целом более критично отнестись и к повествовательным памятникам. В результате усилилась тенденция видеть в сагах, в том числе и королевских, скорее произведения литературы, фиксацию длительной фольклорной традиции, в которой факты с течением времени переосмыслялись и искажались до такой степени, что в сагах, на той стадии, когда они были записаны, уже трудно, если вообще возможно, вычленить достоверную основу. Труды норвежского историка X. Кута и шведского историка Л. Вейбулля в этом отношении явились переломными[2].

В сагах о конунгах известное доверие продолжало внушать собственно только то, что находило подтверждение в песнях скальдов, отрывки из которых цитируются в «Круге земном» более обильно, чем в каких-либо иных сагах. Но сколь ни интересны в ряде отношений скальдические висы в королевских сагах, на основании их сообщений вряд ли возможно воспроизвести ход событий или познакомиться со многими сторонами норвежской действительности того времени, — слишком эти сообщения отрывочны и однобоки; ведь скальды обычно воспевали походы, битвы, победы или героическую смерть вождя, подарки, полученные скальдом от конунга, и другие аспекты дружинной жизни. Все остальное как правило не привлекало поэта. Правда, нужно отметить, что в историографии последних лет гиперкритические позиции в отношении достоверности саг о конунгах частично пересмотрены и смягчены. Историки убеждаются в том, что в сообщениях Снорри многое заслуживает доверия, и нет оснований a priori отметать его рассказ как «исторический роман»[3].

Изучение «Круга Земного» дает возможность (привлекая другие источники разных видов, как норвежские, так и иностранные) представить канву политической истории Норвегии на протяжении нескольких столетий. Разумеется, внутренний смысл описываемых в сагах событий нередко представляется современному историку существенно иным, чем средневековому автору, и, вероятно, было бы небесполезно наметить основные линии истории Норвегии в IX–XII веках, что облегчило бы чтение «Круга Земного»[4].

Первая форма политического объединения Норвегии — установление над большей частью ее населения власти одного монарха — выросла из экспансии викингов, во всяком случае, с нею связана. Могущество мелких конунгов и ярлов в период повышенной агрессивности, естественно, укрепилось, частично эта агрессивность могла быть направлена не только вовне, но и на население самой Норвегии. Первым конунгом, который подчинил себе значительную часть страны, был Харальд Харфагр (Прекрасноволосый), правитель Вестфольда, области в Восточной Норвегии. Вестфольдом издавна правила династия Инглингов, согласно легендам и поэме «Инглингаталь» скальда Тьодольва (цитируемой в «Саге об Инглингах»), находившаяся в родственных отношениях со шведскими королями. В Вестфольде сохранились курганы с погребениями в кораблях: в Туне, Гокстаде и — самое замечательное из них — в Усеберге. Раскопки обнаружили в этих курганах корабли, повернутые носом к югу, к морю и как бы готовые отправиться в плаванье. В двух кораблях были похоронены мужчины, видимо, местные князья в усебергском корабле найдены останки двух женщин. Одна из них, очевидно, была властительница, может быть, Аса — Бабка Харальда Прекрасноволосого; другая женщина, видимо — ее рабыня, последовавшая за нею в царство мертвых, чтобы и там ей служить. Богатая утварь, сани, повозка, кровати, другие вещи, украшенные резным орнаментом, выполненным несколькими искусными мастерами, — доказательство высокого общественного положения правителей Вестфольда. Курганы с кораблями свидетельствуют о том, что в IX веке Инглинги, находившиеся в широких контактах с другими странами, достигли значительного могущества. Это могущество возросло, как можно утверждать, именно в связи с внешней экспансией. Таким образом, начало объединения Норвегии явилось одним из моментов викингской экспансии и приобрело форму завоевания западных и северных областей страны конунгом, уже подчинившим себе восточную ее часть.

Это не означает, что военный предводитель, которому удавалось утвердиться в Норвегии, и в дальнейшем вел себя как завоеватель. Хотя многим из них приходилось преодолевать сопротивление местной знати, короли должны были заручиться поддержкой бондов; обычно претендент являлся на областные судебные сходки — тинги и просил их участников согласиться с его верховенством; при этом нередко ему приходилось идти на некоторые уступки. Лишь король, провозглашенный на тингах, пользовался авторитетом и чувствовал себя относительно прочно.

Наука не располагает бесспорными данными ни о ходе завоевания Норвегии Харальдом, ни о времени, когда оно было осуществлено. Решающая битва в Хаврсфьорде (юго-западная Норвегия) произошла, вероятно. незадолго до 900 года (раньше историки датировали ее 872 г.[5]). Противники Харальда — местные «хёвдинги» (вожди) были разбиты, и Харальд имел все основания назвать себя (так, во всяком случае, именует его скальд Торбьёрн, воспевший эту победу) «властителем норвежцев» (allvaldr auslmaima, dróttinn norðmanna). Правители ряда областей Норвегии лишились самостоятельности, признав верховенство завоевателя, либо были изгнаны или погибли. Начавшаяся в тот период колонизация норвежцами Исландии, возможно, отчасти была связана с эмиграцией, на которую толкали многих знатных людей притеснения и конфискации Харальда.

В отдельных областях Норвегии на протяжении всего Х века сохранялись тем не менее местные князья. Однако эти мелкие конунги, не принадлежавшие к роду Харальда Прекрасноволосого, не имели прав на норвежский престол. «Сага об Олаве Святом» (гл. XXXIII) рисует одного из конунгов восточной Норвегии Сигурда Свинью в облике хозяина, который лично наблюдал за сельскими работами, правил населением своего района, но был совершенно лишен и широты кругозора и высоких политических аспираций, присущих королям Норвегии. Оказывая противодействие норвежскому королю, поскольку тот пытался лишить их власти и влияния, мелкие конунги вместе с тем не обнаруживали честолюбивых притязаний подчинить страну собственной власти, в противовес представителю рода Харальда Прекрасноволосого. Эти местные потентаты были главным оплотом партикуляризма.

В этой связи встаёт нелегкий вопрос о сакральной природе королевской власти в Норвегии в дохристианскую эпоху. Большинство историков считают, что норвежские короли рассматривались населением как носители сакрального начала. В сагах и в песнях скальдов идет речь о происхождении королей от языческих богов; когда, однако, сложились эти королевские генеалогии, остается неясным. В «Саго об Инглингах» сохранились предания об отдельных конунгах, которых народ в древности приносил в жертву богам для того, чтобы обеспечить всеобщее процветание. В «Саге о Хальвдане Черном» (гл. IX) рассказано, что после смерти этого конунга его тело было расчленено и части его были погребены в разных областях, так что все жители могли пользоваться благополучием, магически связанным с его особой. Однако исследователи полагают, что в действительности Хальвдан был погребен в кургане близ Стейна (в Хрингарики), а в других областях в память о нем были насыпаны курганы. Существовала вера в «удачу» короля, которая возрастала вследствие ритуальных жертвоприношений и возлияния на пирах («за конунга, за мир и урожай»). Считалось, что эту «удачу» король мог распространить и на своих приближенных, в частности, посредством награждения их оружием, гривнами и другими ценностями (вера в магическую партиципацию лиц и вещей, которыми они владели). Однако ученые, придерживающиеся гиперкритической позиции в отношении достоверности источников, отвергают эти толкования, считая их результатом переноса христианских представлений в более раннее время[6]. Идея сакральной природы королевской власти в языческой Норвегии могла бы быть вернее оценена при сопоставлении ее с трактовкой власти монарха у других народов на аналогичной или сходной стадии развития, ибо представления о связи властителя с высшими силами были широко распространены и не являются особенностью одних только скандинавов. Труднее ответить на вопрос о том, как именно рисовалось норвежцам отношение их королей со сферою сакрального: получали ли вожди от богов могущество в силу своего происхождения от них или же вследствие ритуальных действий и жертвоприношений? На основании «Круга Земного» вряд ли возможно восстановить эти верования, так как его автор, возводя династию Инглингов к Одину и Ингви-Фрейру, одновременно превратил асов в людей и «культурных героев».

Харальд Прекрасноволосый, собственно, не объединил страну, — он поставил под свою личную власть ряд ее областей, преимущественно приморских, и создал в них свои опорные пункты. Это объединение было довольно поверхностно и лишено прочной социальной основы. По существу произошло лишь расширение власти местного князя на другие территории, но ни органов управления, на которые он мог бы опереться, ни общественной группы, которая поддерживала бы его, будучи заинтересована в объединении государства, не существовало. Харальд захватил владения побежденных противников в юго-западной Норвегии, но в целом страна оставалась, как и до того времени, совокупностью разрозненных областей с собственными обычаями и порядками, с совершенно автономным самоуправлением, которое осуществлялось на сходках населения — тингах.

Власть первых королей Норвегии была слабо обеспечена и материальными ресурсами. Поборы взимались лишь с северных соседей норвежцев — саамов, но и эти контрибуции первоначально (как явствует из рассказа норвежца Оттара[7]) присваивали отдельные могущественные правители, а не короли Норвегии. Бонды никаких налогов не платили, и самая идея принудительного обложения даже и в более позднее время встречала в народе упорное противодействие. Понятие свободы в этом обществе предполагало отсутствие каких бы то ни было проявлений зависимости, и уплата подати была бы воспринята бондами как посягательство на их владельческие права. В этих условиях единственной формой материальной поддержки правителя могли быть угощения, подарки, в которых выражались бы взаимные отношения между бондами и конунгом. Конунг получал угощение от местных жителей, переезжая из одного района в другой; бонды устраивали пиры для прибывших в их местность государя и его дружины. Эти пиры в языческое время носили религиозно-магический характер. Прямое общение между народом и правителем было существенным условием благополучия страны, равно как и отправления королем его полномочий. В соответствии с культурной моделью той эпохи имела значение не столько абстрактная идея королевской власти, сколько персона конкретного монарха: вместе с ним необходимо было совершать возлияния языческим богам. Конунг обеспечивал мир и процветание — бонды снабжали его необходимым, и эти припасы потреблялись ими совместно с ним во время пиров; торжественная трапеза принадлежала к центральным институтам этого общества[8]. Слово «veizla» (пир) со временем приобрело значение технического термина: как мы увидим далее, «вейцла» могла превратиться в «кормление», передаваемое королем своему приближенному, в специфическое ленное пожалование. Но подобная трансформация началась вряд ли ранее XI в. Пока же существенным источником материальных ресурсов короля, помимо военной добычи и предоставляемых бондами угощений, были доходы с его собственных владений. Как и другие крупные (по норвежским масштабам) собственники, короли имели в своих сельских усадьбах рабов и арендаторов, которые пасли скот и возделывали небольшие участки земли за продуктовые оброки.

Не пользовались норвежские правители и судебной властью. Наряду с тингами отдельных округов в IX и начале Х в. сложились областные тинги. Короли не были их создателями, как склонен изображать дело Снорри Стурлусон, но они, несомненно, способствовали их организации, посещали их; однако судебная власть оставалась у бондов. Авторитетный король мог оказать давление на участников собрания и добиться выгодного для себя решения, но нормой по-прежнему было самоуправление бондов. Естественно, что наиболее зажиточные и влиятельные бонды и местная знать пользовались решающим влиянием на судебные дела и вообще на самоуправление.

Более заметной была, казалось бы, военная власть конунга. Но и функции предводителя всех вооруженных сил страны далеко не сразу сосредоточились в его руках. В отдельных областях существовали самостоятельные воинские ополчения, участие в них принимали все вооруженные мужчины, и обладание оружием было неотъемлемым признаком свободного человека. В Норвегии, стране приморской, особое значение в обороне имел флот. Основная масса населения концентрировалась в прибрежных районах; они сообща снаряжали боевые корабли для охраны страны от набегов викингов и других беспокойных соседей. Ополчение возглавляли представители местной знати, родовитые «могучие бонды».

Таким образом, первоначальное объединение Норвегии было непрочным. Это стало заметным еще при жизни Харальда Прекрасноволосого, когда вспыхнули раздоры между его сыновьями; после его смерти[9] усобицы усилились. Братья не признали единовластия нового конунга, Эйрика Кровавая Секира, которому в конце концов пришлось бежать из Норвегии (он сумел захватить престол в викингских колониях на Британских островах, в Йорке). Положение в Норвегии несколько стабилизовалось после перехода власти к младшему сыну Харальда Прекрасноволосого — Хакону Доброму. Он воспитывался в Англии, при дворе англосаксонского короля Этельстана (Адальстейна саг), где и принял христианство. Однако его попытки распространить новую религию в Норвегии натолкнулись на упорное противодействие бондов. В отличие от своего отца и братьев, Хакон воспитанник Адальстейна получил власть в стране не как завоеватель, — его признали тинги разных частей страны, а он, очевидно (так, во всяком случае, рассказывается в «Круге Земном»), пошел на уступки их требованиям и не притеснял народ, — отсюда его прозвище «Добрый». При Хаконе укрепляется правопорядок в стране, окончательно оформляются областные тинги. Тинги оказывали поддержку Хакону, благодаря этому ему удалось упорядочить и оборону страны. При нем народное ополчение стало под начало конунга.

Но в качестве военного вождя король не пользовался неограниченной властью, и имели место случаи, когда ополчение отказывалось следовать за ним или даже выступало против него. Боевой силой, на которую король мог всецело рассчитывать, осталась его дружина. Разумеется, ее численность возрастала: наличие в стране верховного правителя привлекало в ряды его приверженцев молодых людей, искавших славы, добычи и высокого положения. Могущество короля в то время и измерялось в первую очередь размерами его дружины. Король ужо стал отчасти некоей точкой концентрации социальных интересов, близость к нему служила средством возвышения, способствовала поднятию социального престижа. Но это воздействие короля на окружение еще не было институциональным, оно в большой мере определялось его личностью: королю, которого считали удачливым, охотно служили; если же в стране царил голод (явление, в высшей степени частое в стране со столь ограниченными ресурсами и слабо развитыми производительными силами, как Норвегия) или она подвергалась иным бедствиям, то в них охотно винили того же правителя, — его, как полагали, оставила магическая «удача».

Королевская власть в IX–X веках оставалась в Норвегии относительно мало эффективной и вряд ли была способна оказывать заметное преобразующее влияние на внутренние отношения. Никакого административного аппарата в распоряжении короля не было. Функции ad hoc выполняли его приближенные, усадьбами короля, разбросанными в разных частях страны, управляли его слуги. Иными словами, король не был еще в состоянии создать собственный механизм власти, и все сообщения саг о таковом грешат анахронизмами. В частности, нет оснований доверять сообщению «Саги о Харальде Прекрасноволосом» (гл. VI) о том, что этот король якобы назначил в каждую область ярла, наделенного широкими фискальными, судебными и административными полномочиями, которому были подчинены херсиры, и что ярлы и херсиры должны были выставлять по приказу короля определенное число воинов. Снорри в данном случае приписывает Норвегии IX пока черты феодального королевства и присущей ему иерархии сеньоров и вассалов, — такой иерархии в Норвегии не сложилось и ко времени написания «Круга Земного».

Характер раннего государства в Норвегии на этой первоначальной стадии определялся, следовательно, тем, что в стране еще отсутствовало социальное «разделение труда». Функции хозяйственные, военные, религиозные, административные не были последовательно дифференцированы. Бонды были не только сельскими хозяевами, но и членами народных собраний, участниками воинского ополчения, в их руках сосредоточивалось местное управление. Языческий культ отправлялся в капищах, которые принадлежали знати или «могучим бондам», никакого особого жречества норвежцы не знали. Свобода бонда реально выражалась в его полноправии, ничем не ущемленном ни в личном, ни в имущественном отношении. Важно подчеркнуть, что ни и тот период, ни и более позднее время и Норвегии земля не представляла собой объекта свободного распоряжения и отчуждения. Право собственности на землю, которая переходила из поколения в поколение в пределах одной и той же семьи, выражалось в обладании ею, причем на семейное владение не смотрели лишь как на объект, вещь, — в нем видели скорее некое продолжение личности его обладателей, с которым они находились в нерасторжимом органическом единстве. Слово óðal «одаль», которым обозначалась эта наследственная собственность, имело вместе с тем и смысл — «родина», «отчина»; это слово общего происхождения и со словами, выражающими понятия «благородство», «знатность», т.е. «полноправие»; личные и имущественные права образовывали нерасторжимое единство и равно считались неотъемлемыми качествами члена общества[10]. Подобная структура собственности — показатель замедленной имущественной дифференциации — вместе с тем была и немаловажным препятствием на ее пути. Такой социальный строй, отличавшийся высокой сопротивляемостью, устойчивостью по отношению к всякого рода переменам, традиционалистский по самым своим основам, служил своего рода барьером на пути укрепления государственности.

Снорри Стурлусон, сосредоточивающий внимание на политической истории Норвегии, естественно, не проявляет особого интереса к социально-экономическим отношениям, которые, напротив, выдвинулись на первый план в построениях историков конца XIX и XX века. Наши знания о формах собственности в древней Норвегии основываются преимущественно на указаниях памятников права, в первую очередь «Законов Фростатинга» и «Законов Гулатинга», записи которых сохранились в редакциях XII и XIII веков, но содержание которых в немалой своей части восходит к более раннему периоду.

Для понимания дальнейшего развития раннего государства в Норвегии существенно иметь в виду реальность внешней опасности. Уже Харальду Прекрасноволосому пришлось организовать военную экспедицию против викингов. На протяжении Х века Норвегия неоднократно подвергалась нападениям датчан и викингов, которые хозяйничали на Балтийском море. Одно время Норвегия оказалась даже в зависимости от датских королей. Таким образом, необходимость организации обороны страны ощущалась весьма остро. При всей своей рудиментарности королевская власть воспринималась жителями Норвегии как сила, противостоящая такой же силе в других странах. Уже существовало сознание, что только король способен представлять общие интересы норвежцев перед остальным миром. Показательно, что как раз в конце X века в источниках (в записи рассказа Оттара королем Альфредом) впервые встречается наименование страны Noregr[11], и с этого же времени в поэзии скальдов наряду с наименованиями жителей отдельных областей Норвегии, отчасти восходящими к именам племен (ругии, хёрды, трёнды и др.), появляется слово «норвежцы» (norðmenn) как общее обозначение всех жителей норвежского королевства. Было бы неверно придавать чрезмерное значение этим явлениям, так как локальная разобщенность оставалась и впредь весьма сильной, но какие-то черты общенорвежского самосознания уже существовали и в моменты внешней опасности приобретали актуальность. Королевская власть могла ими воспользоваться в своих целях.

Около 960 г. Хакон Добрый погиб во время вторжения в Норвегию его племянника Харальда Серая Шкура (сына Эйрика Кровавая Секира), которому при поддержке датского конунга удалось захватить власть. Харальд Серая Шкура правил страной подобно своему деду, — как завоеватель. Он отнимал усадьбы у своих противников, вымогал поборы у населения. Совершив поход в Бьярмию, область на побережье Северного моря, Харальд получил дополнительные значительные богатства от грабежей, которым подверг тамошнее население. Все это давало ему средства привлекать в свою дружину новых воинов. Иными словами, первые конунги Норвегии, за исключением Хакона Доброго, мало чем отличались от предводителей викингов, которые устанавливали свое господство в захваченных странах. Они, собственно, и были викингами, ибо карьера многих норвежских конунгов не только в X, но и в первой половине XI века начиналась за морем, в завоевательных походах и грабительских экспедициях или на службе у иноземного государя. Обороняя Норвегию от нападений викингов, они сами управляли ею подчас подобными же методами.

Положение Харальда Серая Шкура осложнялось тем, что он подчинил себе Норвегию с датской помощью. Укрепившись же, он старался охранить свою самостоятельность от притязаний на верховенство со стороны датского короля. В этой борьбе он пал (ок. 970 г.). Власть над страной перешла к ярлу из Хладира (в Трандхейме) Хакону Сигурдарсону, пользовавшемуся поддержкой короля Дании. Последний рассматривал ярла как своего вассала, хотя и не вмешивался во внутренние дела Норвегии, по крайней мере до тех пор, пока ярл платил ему дань в знак подданства и выполнял военную службу по его приказанию. Так, во время войны между Данией и Германией в 70-е годы Х века ярл Хакон выставил норвежский флот: война шла из-за контроля над важными морскими путями, центром которых был датский порт Хедебю, перевалочный пункт торговли между Балтийским и Северным морями, и в защите их от посягательств императора Оттона II был заинтересован и сам ярл.

Показательно, что датский король Харальд Синезубый, проводя у себя дома политику христианизации, терпимо относился к тому, что ярл Хакон и его подданные оставались язычниками. Население Норвегии продолжало держаться веры своих отцов. Но словам скальда, ярл Хакон исправно совершал жертвоприношения старым богам, и поэтому в стране царил мир. Согласно языческим верованиям, под властью правителя, угодного богам, страна процветает, урожаи обильны и скот дает хороший приплод. Таким образом, ярл Хакон выполнял также и религиозные функции короля. Тем не менее, королевского титула он не присваивал, ибо, как уже было упомянуто, считалось, что королем Норвегии может быть только представитель рода Харальда Прекрасноволосого[12].

В остальном ярл постепенно стал держаться вполне независимо и старался избавиться от датского верховенства. Это неизбежно вело к военным действиям, и около 985 г. на Норвегию напал флот из Йомсборга, полулегендарной крепости викингов на балтийском побережье. Хакон собрал ополчение со всей Норвегии, и опасный враг был разбит, 25 кораблей викингов были захвачены[13], остальные обратились в бегство. Победа укрепила положение ярла Хакона, и он стал вести себя как всесильный правитель и злоупотреблять своею властью по отношению к населению. Саги сохранили жалобы бондов на вымогательства и правонарушения, учиненные ярлом. В результате около 995 года бонды Трёндалага восстали против ярла, он был убит собственным рабом, а на престол с согласия населения вступил Олав Трюггвасон, знаменитый викинг, представитель рода Харальда Прекрасноволосого, как раз в это время явившийся в Норвегию из Англии.

Хотя Норвегия была расположена на окраине средневекового мира, ее достигали импульсы, шедшие из стран Европы, дальше продвинувшихся по пути политического и социального развития. Проводниками этих влияний были в первую очередь норвежские монархи. Вступая на норвежский престол после того, как они провели молодость в более цивилизованных и феодализированных государствах, короли стремились укрепить свою власть, используя в этих целях накопленную за рубежом добычу, а равно и приобретенный там политический опыт. В конце Х и в первой трети XI века короли Олав Трюггвасон (995–999 или 1000 гг.) и Олав Харальдссон (Олав Святой, 1015–1028) последовательно проводили политику искоренения самостоятельности местных князей, и важнейшим средством этой политики явилась христианизация. Не говоря уже о том, что христианская церковь в Норвегии, как и везде в Европе, способствовала торжеству монархического принципа, переход к новой вере подрывал основы власти старой знати, под контролем которой находился языческий культ. Разрушая капища богов и запрещая жертвоприношения, оба Олава сознательно ликвидировали триединство «культ-тинг-правитель», на котором держалось местное самоуправление. Из источников явствует, что и население ощущало связь между своей независимостью и старыми культами. Христианизация Норвегии, проводимая королями с большой решительностью и жестокостью, привела к гибели части старой знати и конфискации ее владений; представители знати, которые не пали в этой кровопролитной борьбе, были принуждены вступать на службу к норвежскому королю. Однако, проводя христианизацию, короли прибегали не только к насилию (как это может показаться при чтении саг о конунгах). Имеются указания на то, что в целях обращения влиятельных людей Олав Харальдссон в некоторых случаях даровал им владения и привилегии. Со времени Олава Харальдссона можно говорить о норвежской церкви как учреждении, установленном во всей стране и подчиненном королю.

Переход от старых культов к новому (о перемене в самих религиозных верованиях приходится говорить с большой осторожностью) отразился и на сдвигах в институте вейцлы. Если прежде вейцла была сакральным пиром, трапезой, на которой встречались конунг и бонды и которая гарантировала, по их убеждению, благополучие и мир в стране, то вместе со сменою культа отпала обязательность присутствия монарха на этих кормлениях. Обнажилась материальная их основа, и отныне вейцла представляла собой не что иное, как способ обеспечения короля и его служилых людей продовольствием. Короли продолжали свои разъезды по стране, необходимость которых вызывалась уже только потребностями управления и невозможностью транспортировки продуктов на дальние расстояния. Но король мог и вовсе не посещать пиры в том или ином районе, а передать право сбора продуктов своему приближенному. То были своего рода ленные пожалования, заключавшиеся, однако, в наделении ленника не землями, а поступлениями с населения, которое по-прежнему сохраняло право собственности на свои владения. Другим существенным отличием этих пожалований от ленов в более феодализированных странах Европы было то, что пожалования в Норвегии (как и в других скандинавских странах) не приобретали наследственного характера: лицо, которое с разрешения короля обладало полномочиями облагать население той или иной местности податями, пользовалось привилегией лишь на протяжении срока своей службы или пожизненно, но без права передать эту привилегию по наследству. С течением времени раздача вейцл выросла в целую систему материального обеспечения служилых людей короля, причем в зависимости от ранга должностного лица или дружинника размер кормления был большим или меньшим[14]. Ненаследственный характер скандинавского «лена» — вейцлы имел самую прямую связь со структурой господствующего слоя и его отношением к центральной власти. Его ядро образовывали члены королевской дружины. Hirð — так первоначально называлась дружина, и затем это название перешло на королевский двор (как социальное окружение государя). Невозможность превратить вейцлу в свое полное достояние и закрепить ее в обладании семьи привязывала «вейцламаннов» — держателей вейцл — к престолу. Норвежская вейцла надолго удержала свои примитивные черты, отличающие ее от классического феода.

Но и введение подобной системы не произошло безболезненно. С изменением культ и прекращением регулярных непосредственных контактов короля с бондами вейцла утратила черты взаимности, эквивалентности: на смену торжественному пиру, в котором наглядно воплощалось единство правителя с народом, пришел односторонний сбор податей должностным лицом короля. Эта перемена, сливавшаяся и сознании бондов с уничтоженном капищ и изображений старых богов, воспринималась как насилие и поругание всех традиций.

В «Саге об Олаве Святом» Снорри Стурлусона (гл. I), записанной до создания «Круга Земного», в «Круге Земном» — в «Саге о Харальде Прекрасноволосом» (гл. VI) и в «Саге об Эгиле сыне Скаллагрима» (гл. IV), приписываемой некоторыми учеными тому же Снорри, содержится рассказ об «отнятии одаля» Харальдом Прекрасноволосым у всего населения страны: вследствие этой тотальной конфискации бонды превратились якобы в арендаторов короля, обязанных платить ему за пользование своими землями (до тех пор, пока Хакон Добрый при вступлении на престол не возвратил бондам их отчины, «Сага о Хаконе Добром», гл. I). То, что эти сообщения не отражают каких-либо реалий времени правления первого объединителя страны, давно показано в норвежской историографии[15]. Но какова фактическая основа этих рассказов? Видимо, эти сообщения саг нужно сопоставить с показаниями других источников, в частности с песнями скальдов. В них Норвегия неоднократно названа «одалем» короля, «наследственным семейным достоянием» королевского рода. Трактовка государства как «отчины» или «вотчины» его главы относится ко времени короля Олава Харальдссона. По-видимому, укрепление королевской власти и изменение в системе вейцл, упомянутое выше, породили идею верховенства короля над всем населением и его земельными владениями; эта идея королевского суверенитета не могла, однако, найти адекватного юридического и терминологического выражения (ибо римское право оставалось чуждым сознанию средневековых скандинавов) и интерпретировалась единственно возможным и наиболее естественным для них образом, а именно — в виде «воспоминания» о будто бы имевшей место узурпации королем-объединителем всего одаля бондов.

Если иметь в виду, что в сознании бондов право собственности на наследственные владения и правоспособность, полноправие свободного человека сливались воедино, то легенда об «отнятии отчин» Харальдом Прекрасноволосым была, видимо, не чем иным, как своеобразным выражением чувств, вызванных посягательствами укреплявшейся монархии на независимость свободного населения Норвегии — посягательствами, которые стали особенно ощутимыми в XI веке. Здесь приходят на память «Откровенные висы» скальда Сигвата Тордарсона, в которых он призывал конунга Магнуса, сына Олава Святого, не посягать на отчины своих подданных, — эти притеснения и конфискации вызывают недовольство и чреваты мятежом (см. «Сагу о Магнусе Добром», гл. XVI). Тот факт, что из системы пиров-вейцл, некогда устраиваемых населением для короля и его дружины на началах добровольности, с начала XI века стала развиваться зачаточная система принудительного обложения, расценивался бондами как насилие и узурпация. В действительности, разумеется, земельные владения основной массы сельских жителей (исключая усадьбы опальных магнатов и их сторонников) оставались в их собственности. Но обязанность содержать на свой счет короля и его людей и в самом деле была возложена на население и вызывала его недовольство. Это недовольство выразилось и в неоднократных случаях сопротивления бондов фискальным требованиям королевских слуг.

Усиление королевской власти, приобретение ею новых прав и полномочий, расправа с язычеством и его приверженцами, вообще политика открытого разрыва со старыми порядками, которую Олав Харальдссон проводил более решительно и последовательно, нежели его предшественники, породили глубокий конфликт между ним и значительной частью старой знати, нашедшей поддержку у многих бондов. Знать перешла на сторону Кнута Могучего, короля Дании и Англии, который претендовал также на верховенство над Норвегией. Норвежские хёвдинги предпочитали далекого чужеземного государя самовластному правителю из рода Харальда Прекрасноволосого, вмешивавшемуся в их дела. Ученые высказывали гипотезу, что еще до захвата Олавом Харальдссоном норвежского престола между ним и Кнутом существовало соглашение, по которому Олав, служивший в качестве наемника в Англии, не откажет в поддержке английскому королю, а Кнут, добивавшийся в ту пору власти над Англией, за это передаст ему в управление Норвегию (или часть ее). Однако Олав правил страной в качестве самостоятельного государя, что в конце концов и привело к конфликту между ним и Кнутом Могучим.

После поражения шведов и норвежцев в войне против Дании Олаву Харальдссону пришлось покинуть Норвегию и бежать в Швецию и оттуда дальше па восток — на Русь, к киевскому князю Ярославу. Попытка Олава вернуть себе престол завершилась его гибелью в битве при Стикластадире (29 июля 1030 г.)[16]. Но в высшей степени символично, что это поражение короля обернулось победой монархии над традиционным крестьянским обществом. Ибо мятеж и убийство короля сопровождались установлением датского верховенства над Норвегией, в условиях которого преимущества отечественной королевской власти стали очевидны, и спустя немного времени авторитет покойного Олава настолько возрос, что церковь могла провозгласить его святым, покровителем норвежских королей и даже «вечным королем Норвегии». Идея о сакральной природе королевской власти получила новое обоснование. Вместе с тем этот акт продемонстрировал наличие новой важной опоры королевской власти — церкви.

Католические священники в окружении норвежского короля (как Олава Трюггвасона, так и Олава Святого) были выходцами из Англии. Норвегия в церковном отношении первоначально была подчинена архиепископам северной Германии. Но политика, проводившаяся духовенством, прежде всего способствовала укреплению норвежской монархии. В свою очередь и церковь нашла у короля поддержку, и том числе и материальную. В отличие от других стран Запада, церковь в Норвегии не могла рассчитывать на широкий приток пожертвований населения и на передачу в ее пользу массы земельных владений. Отчуждению наследственных участков земли препятствовали традиционные ограничения, и попытки духовенства отменить их были малоуспешными. Владения церкви и монастырей, которые вскоре стали основывать в Норвегии, составились преимущественно из пожалований королей; впоследствии они росли за счет подарков знати, а также в результате закладов недвижимой собственности бедными людьми, которые не сумели затем выкупить свои участки, и путем расчистки новых территорий. Далеко не сразу сумела церковь добиться и введения десятины (лишь в первой половине XII века).

Христианизация ознаменовала новый этап в развитии норвежского раннего государства. Появилась новая идеологическая опора его, в лице духовенства в норвежском обществе возникла сила, последовательно боровшаяся против старых языческих порядков, которые пронизывали всю традиционную социальную структуру. Если прежде социально-правовая община (округ тинга) была вместе с тем и культовой общиной, то теперь это единство было разбито, поскольку церковные приходы строились по новой схеме, не совпадавшей с системой тингов.

Наряду с духовенством, тесно связанным с монархией, значительную роль в стране стали играть должностные лица короля — лендрманны (институт, утвердившийся, по-видимому, со времени правления Олава Святого)[17]. В компетенцию лендрманна входила в первую очередь организация ополчения, в котором должно было принимать участие население. Выполнение этих военно-организационных функций неизбежно влекло за собой вмешательство лендрманнов в местное самоуправление, хотя обычное право и ставило им определенные препоны. Наряду с лендрманнами роль должностных лиц выполняли управители владений короля. Но если они всецело зависели от своего господина, были людьми невысокого социального статуса, нередко рабами или вольноотпущенниками, то лендрманны занимали более самостоятельное положение, — у большинства их были собственные довольно крупные владения. Дело в том, что лендрманнами назначались преимущественно представители старой знати, которые изъявляли готовность служить королю. Таким образом, институт лендрманнов, возможно, созданный по английским образцам, был плодом компромисса между королевской властью и частью старой знати.

То, что на протяжении XI и XII веков среди лендрманнов было немало родовитых людей, относительно независимых от короля, характеризует определенный этап в истории норвежской монархии и вместе с тем отчасти раскрывает тайну ее неустойчивости. Короли не могли опираться только на свою дружину, состоявшую по большей части из людей невысокого происхождения, или на духовенство, сравнительно немногочисленное и не пользовавшееся еще глубоким влиянием на население. Старая знать, органически связанная с традиционными социальными отношениями, оставалась сильной, поскольку и старые доклассовые порядки трансформировались в новый, более глубоко дифференцированный строй лишь медленно и с большим трудом. В Норвегии оказался невозможным тот радикальный переворот в отношениях собственности и производства, какой произошел во Франкском государстве, — силы «социальной инерции» проявили здесь огромную сопротивляемость. Значительная масса бондов не превратилась в зависимых крестьян и продолжала вести самостоятельное хозяйство. И хотя реальное содержание их свободы и полноправия начинало изменяться (см. ниже), норвежские бонды разительно отличались от подневольных сервов и вилланов других стран Европы того времени.

С этой существенной чертой социальной структуры Норвегии, очевидно, и нужно связывать специфику ее государственного устройства в XI–XII веках. У королевской власти в Норвегии были определенные преимущества по сравнению с ослабленной и лишенной широкой основы королевской властью в феодальных странах Европы. Норвежские короли не потеряли непосредственной связи с массою народа, между ними и рядовыми подданными не вырос могущественный класс крупных сеньоров, которые подчинили бы себе большинство крестьянства и присвоили политические полномочия. В частности, король Норвегии, в отличие от многих западных государей, не зависел полностью и целиком от вооруженной поддержки благородных вассалов и располагал ополчением народа[18].

Но и старая знать сохраняла с бондами традиционные связи. Она была способна вовлекать их в свою борьбу против тех королей, которые чрезмерно, на ее взгляд, усиливались. Мы уже видели, что в решающей схватке между Олавом Харальдссоном и могущественными людьми Норвегии, которые перешли на сторону Кнута Датского, большинство бондов выступило против своего короля. И это нетрудно объяснить, если вспомнить, что в качестве носителя новшеств выступал именно король: он безжалостно искоренял языческие культы, а заодно и их приверженцев, он посягал на институт родовой мести, весьма живучей у скандинавов, упорядочивал сбор кормлений и раздавал вейцлы своим приближенным. Приверженное традиции крестьянское общество отрицательно реагировало на эти нововведения.

Правда, вскоре после гибели Олава Святого национальная монархия была восстановлена, сын его Магнус был возвращен на родину и возведен на престол (в 1035 или 1036 г.), но при этом он (точнее, хёвдинги, которые правили от имени малолетнею короля) был вынужден обещать соблюдение обычаев страны и вольностей бондов и знати и отменить часть податей, введённых датскими правителями. Все эти компромиссы были временными, и положение монархии в большей степени по-прежнему зависело от личности короля. Когда могучий викинг Харальд Сигурдарсон, единоутробный брат Олава Святого, возвратившись из заморских походов, в 1046 г. разделил власть над Норвегией с Магнусом Добрым, а затем стал ее единовластным государем, конфликты между королевской властью и народом вновь обострились. Харальд вполне заслужил прозвание «Суровый»: огнем и мечом он подавил выступления бондов, пытавшихся сохранить независимость и не желавших платить ему подати; он истребил тех хёвдингов, которые не склонились перед ним, духовенство находилось у него в полном подчинении. При Харальде Сигурдарсоне в большей мере, чем при его предшественниках, стала заметной роль торговых центров в стране. Традиция приписывала ему основание Осло, служившего базой как для борьбы против Дании, так и для развертывания внешней торговли, поставленной под королевский контроль. Харальд упорядочил чеканку норвежской монеты и превратил ее в королевскую регалию. Показательно, что со своими дружинниками он расплачивался деньгами. При нем же началась и порча монеты: сообщения саг о том, что Харальд добавлял в серебряные монеты наполовину меди, подтверждаются исследованием найденных монет, чеканенных в 50-е годы XI в.[19]

С гибелью Харальда во время похода на Англию (1066 г.) завершается эпоха викингов. Прозвище его сына и преемника на престоле Олава «Тихий» (или «Бонд») не менее символично, чем прозвище самого Харальда. Наступает мирный период, во время которого культурные контакты с Западом усиливаются. Именно ко времени правления Олава Тихого (1066–1093) относится рост городов, в частности Бергена; при нем строятся первые каменные церкви в Норвегии (до этого существовали только деревянные церкви оригинальной конструкции). В это же время в Норвегии оформляется церковная организация с четырьмя епископствами, подчиненными архиепископству в Гамбурге-Бремене (до 1104 г., когда было основано архиепископство в Лунде, Швеция).

Внешняя политика Норвегии вновь сделалась более агрессивной при Магнусе Голоногом (1093–1103), когда были подчинены Оркнейские острова и велись войны в Ирландии, и при его сыне Сигурде, стяжавшем в результате участия в крестовых походах прозвище Крестоносец (1103–1130). При нём была введена церковная десятина, и церковь, уже располагавшая пожалованными ей владениями, получила более солидную материальную основу.

На протяжении XII века институциональная неустойчивость монархии проявлялась в то и дело вспыхивавших усобицах между претендентами на престол и окружавшими их кликами. Усобицы разразились сразу же после смерти Сигурда Крестоносца, и последние пять саг «Круга Земного» (начиная с «Саги о Сыновьях Магнуса») вводят нас в перипетии этой кровавой борьбы. Неупорядоченность наследования престола, разумеется, не была подлинной причиной конфликтов, — невыработанность механизма передачи власти сама по себе служит симптомом слабости монархии, слабости, в сохранении которой определенная часть знати была заинтересована. В последней четверти XII века внутренняя смута стала все более выходить за пределы ограниченного круга социальной верхушки и вылилась в конце концов в борьбу, захватившую широкие слои населения.

Но прежде чем обратиться к ее рассмотрению, нужно вкратце остановиться на тех сдвигах в положении бондов, которые, несомненно, наложили свой отпечаток на ход и исход гражданских войн.

Как мы уже знаем, норвежский бонд оставался лично свободным. Но конкретное содержание его свободы медленно, подспудно, но неуклонно изменялось и сужалось. В основе этого процесса находился раздел «больших семей», который начался, видимо, еще в канун эпохи викингов и растянулся на столетия, насколько можно судить по памятникам права. Если в составе довольно многочисленной «большой семьи», которая охватывала три поколения ближайших родственников, а также зависимых людей, мужчин хватало и для хозяйственной деятельности и для других форм социальной активности, то для главы малой семьи прежнее сочетание производственной и общественной деятельности оказывалось все менее возможным. Бонды из полноправных деятельных членов общества, участников народных собраний и ополчения все более превращались в крестьян, поглощенных трудом и лишь в ущерб своему хозяйству отрывавшихся для исполнения иных общественных функций непроизводственного характера.

Из источников видно, что многие бонды уклонялись от исполнения этих публичных обязанностей — от военной службы и от посещения тинга (путь на тинг и обратно в природных условиях Норвегии и при рассеянном хуторском характере поселений нередко занимал длительное время). В конце концов королевской власти пришлось реорганизовать областные тинги, и из собраний всех взрослых мужчин они превратились в собрания представителен бондов, причем этих представителей со временем стали назначать не сами бонды, а духовенство и местные служилые люди. Вместе с тем центр тяжести в военном деле стал все явственнее перемещаться с ополчения народа на профессиональное конное войско рыцарского типа — процесс, который за два-три столетия до того начался и гораздо интенсивнее совершился во Франкском государстве, а затем и в других феодализировавшихся странах. Хотя бонды и не были полностью избавлены от воинской службы, но частично вместо явки в ополчение они могли уплатить подати, и в Норвегии появился первый постоянный налог(если оставить в стороне церковную десятину). Этот налог так и назывался leiðangr (первое значение — «военное ополчение»).

Эти процессы имели глубокие последствия и для бондов и для развития государства. Начать с того, что в более ранний период право ношения оружия, как и право судить и обсуждать общественные дела, являлось вместе с тем и обязанностью: бонд должен был участвовать в ополчении и в самоуправлении. Права и обязанности не были разделены, не противопоставлялись, ибо в эпоху викингов они образовывали прочное, нерасторжимое единство, в котором и выражалась свобода-полноправие члена общества. Теперь же отрицательная сторона этих прав выступала на первый план, ибо стала ощущаться их обременительность; более реальными сделались повинности, которые население должно было нести в пользу государства. Но стремясь избавиться от исполнения этих повинностей, бонды вместе с тем объективно отказывались от пользования своими правами. Внутреннее содержание традиционной свободы норвежских бондов стало изменяться таким образом, что из свободы-полноправия она отчасти вырождалась в свободу-неполноправие. То не была зависимость сеньориально-вотчинного типа, распространенная тогда в Европе, а свобода, неотъемлемой стороной которой стала эксплуатация бондов государственной властью и теми силами, которые вокруг нее концентрировались.

Подчеркивая незавершенность этого развития, тем не менее нужно видеть в нем проявление прогрессировавшего социального разделения труда между массой крестьян и военной и управленческой верхушкой. Вместе со всеми этими переменами должна была измениться и социальная база королевской власти. Королю отныне приходилось рассчитывать прежде всего не на народное ополчение, члены которого могли к тому же обладать лишь довольно примитивным оружием, а на профессиональное рыцарство. В судебных и административных вопросах король имел дело не с массою бондов, а с элитой — «могучими бондами», «лучшими бондами». Аристократизация государства сделала определенные успехи. Но если, с одной стороны, часть бондов стремилась избавиться от несения публичных повинностей, то, с другой, она не могла не страдать от ущемления своей свободы, и это порождало недовольство. Поскольку центр тяжести в государственных делах перемещался «кверху», поскольку основную роль в управлении стали играть могущественные люди, приближенные короля, то стал усиливаться и их нажим на бондов, росли поборы, притеснения и произвол — факторы, порождавшие широкое социальное брожение.

Во второй половине XII века заметно возрос удельный вес той части крестьян, которые уже не являлись собственниками своих наделов. Слой лейлендингов-арендаторов земли стал существенным компонентом общества. Лейлендинга неверно было бы приравнивать к зависимым держателям в других странах феодальной Европы, но некоторые элементы личного неполноправия в эту эпоху неизбежно сопровождали материальную зависимость. В условиях господства натурального хозяйства эксплуатация арендаторов существенно не увеличивалась, и антагонизм между лейлендингами и крупными землевладельцами вряд ли мог приводить к серьезным вспышкам борьбы между ними. Основным социальным противоречием, которое порождало конфликты, было противоречие между бондами и государственной властью.

Таким образом, на протяжении XII в. неуклонно накапливались факторы, в конце концов породившие широкий и сложный социально-политический кризис. Социальный протест бедняков и обездоленных; недовольство бондов; конфликт между старой знатью, возглавляемой лендрманнами, и «новыми людьми», которые поднялись на государственной службе; противоречия между разными областями страны, отстаивавшими свои традиции и относительную самостоятельность; рост противоположности между городским и сельским населением — все эти конфликты еще более осложнились борьбой между норвежской монархией и церковью, которая везде в Западной Европе в XII веке добивалась более независимого положения по отношению к светской власти. Тянувшееся уже десятилетиями соперничество претендентов на престол переросло в гражданскую войну. Этот период истории Норвегии уже не описан в «Круге Земном», изложение в котором заканчивается 1177 годом[20]. Трудно, однако, сомневаться в том, что всю предшествовавшую историю Норвегии Снорри рассматривает под знаком конфликтов, раздиравших страну в его время, и поэтому в заключение нашего очерка нужно хотя бы пунктиром наметить ход гражданских войн.

На первом этапе гражданских войн (конец 70-х — начало 80-х годов XII в.) против группировки лендрманнов, возглавляемой их ставленником королем Магнусом и его отцом ярлом Эрлингом Кривым и поддерживаемой высшим клиром, выступали самозванец Сверрир и его приверженцы — биркебейнеры, деклассированные элементы, выходцы из низов[21]. Сверрир выдавал себя за незаконнорожденного сына конунга из династии Харальда Прекрасноволосого. Он оказался способным политиком, опытным демагогом и удачливым военачальником, который сумел нанести поражение своим противникам. В противоположность королю Магнусу Эрлингссону, который всецело зависел от знати, Сверрир охотно прибегал к социальной пропаганде, обещая примкнувшим к нему беднякам передать им, в случае победы, высшие должности и богатства лендрманнов. Сверрир не остановился перед тем, чтобы пойти на разрыв с церковью и пренебрег даже папским отлучением. Свои притязания на власть он обосновывал ссылками на «Законы святого Олава», т.е. на старинные традиции, в защите которых бонды видели условие сохранения своих вольностей, тогда как Магнус Эрлингссон опирался на новый закон о престолонаследии (1163 г.), принятый при активном участии высшего духовенства и ставивший монархию под контроль церкви.

Сверриру, благодаря тому, что к нему примкнула часть бондов, удалось захватить норвежский престол (в 1184 г.) и утвердить на нём новую династию. Характерно, однако, что при этом его приверженцы биркебейнеры, присвоив государственные должности и земельные владения, отбитые у истребленных или оттесненных ими представителей знати, возвысились и порвали с крестьянским движением. Впервые в истории Норвегии в такой мере произошло сплочение социальной верхушки вокруг престола: выскочки, всем обязанные королю, видели в прочной монархической власти гаранта своего господствующего положения. Поддержавшие же их крестьяне ничего от смены династии не получили и, разочарованные, продолжали бунтовать, но их выступления были жестоко подавлены, причем при преемниках Сверрира (он умер в 1202 г.) в расправе над бондами принимали участие как биркебейнеры (из пренебрежительной клички это слово стало почетным званием), так и бывшие их противники баглеры (приверженцы «церковной партии», от bagall — «епископский посох»). К середине XIII века положение королевской власти полностью укрепилось, враждовавшие между собой фракции знати достигли примирения, оформилась служилая привилегированная верхушка общества, в которую входили светские и церковные крупные землевладельцы, приближенные короля и его служилые люди, обладатели королевских пожалований. Крестьянство, потеряв прежнее влияние на общественные дела, было в основном низведено до положения простых непосредственных производителей, за счет которых жила новая аристократия. Общество было расколото на сплотившийся вокруг престола господствующий класс и крестьянство. Никогда до этого времени норвежское государство в такой мере не приближалось по своей структуре и организации, как и по своему оформлению, к европейским феодальным королевствам.

В обстановке, сложившейся после завершения гражданских войн, и был написан «Круг Земной». Как и его современники, автор был умудрен опытом минувших десятилетий усобиц. Вместе с тем, есть основания полагать, что понимание Снорри Стурлусоном истории норвежских королей в немалой мере окрашивалось его размышлениями об отношениях между Норвегией и его родиной — Исландией. Нелишне напомнить, что два десятилетия спустя после убийства Снорри Стурлусона — убийства по прямому приказу короля Хакона Хаконарсона — Исландия утратила политическую независимость и была вынуждена признать верховенство норвежской монархии.
                                                                          Примечания

[1] Keyscr R. Norges Historie. 1–2, Kristiania, 1866–70; Munch P. A. Det norske Folks Historie. 1–4, Christiania, 1851–59; Sars E. Udsigt over den norske Historie, 1–4, Christiania, 1873–91.

[2] Koht Н. Sagaens opfatning av vår gamie historie. В его же книге: Innhogg og utsyn i norsk historie. Kristiania. 1921; Weibull L. Historisk-kritisk metod och nordisk medeltidsforskning. Lund. 1913.

[3] Andersen P. S. Samlingen av Norge og kristmngen av landet, 800–1130. Bergen-Oslo-Tromsø, 1977.

[4] Более ранний, догосударственный период, охватываемый «Сагой об Инглингах», здесь не рассматривается. См. о нем Гуревич Л. Я. Походы викингов. М., 1966; его же. История и сага. М., 1972.

[5] Хронология событий истории Норвегии в раннее средневековье весьма неточна, а во многих случаях гадательна. Объясняется это тем, что основные источники по политической истории — саги почти вовсе не содержат ясных временных указаний, и дат христианского летосчисления в «Круге Земном» нет. Отдельные даты удается установить на основании исторических памятников Западной Европы и сопоставления их с сагами. Новая работа о хронологии в сагах: Ólavia Einarsdóttir. Studier i kronologisk metode i tidlig islandsk historieskrivning. Oslo, 1964.

[6] Baetke W. Yngvi und die Ynglinger. Eine quellenkritische Untersuchung über das nordische «Sakralkönigtum». — «Sitzungsberichte der Sächs. Akademie der Wissenschaften zu Leipzig. Phil-hist. KL», 169, 3, 1964.

[7] Оттар — могущественный человек из Халогаланда, крайней северной области Норвегии, в конце IX в. посетил во время торговой поездки Англию. Его рассказ о жизни у него на родине записан английским королем Альфредом Великим. Любопытно, что Оттар ни словом не упоминает ни Харальда Прекрасноволосого, который именно в это время боролся за подчинение Норвегии, ни вообще процесса политического объединения страны.

[8] В разных частях Норвегии сохранились от той эпохи многочисленные топонимы Huseby; то были опорные пункты, посещаемые королями во время их сезонных разъездов по стране, сюда бонды свозили продукты и здесь устраивались пиры для конунга и его свиты. См.: Steinnes A. Utskyld. — «Historisk tidsskrift». Oslo, 36, 1953; idem. Husebyar. Oslo, 1955.

[9] Дата смерти Харальда точно не установлена. По мнению одних историков, Харальд умер около 945 г. (X. Кут), по расчетам других — около 932 г. (Олавиа Эйнарсдоттир).

[10] Гуревич А. Я. Норвежское общество в раннее средневековье. М., 1977, гл. 1.

[11] Noregr, Norðvegr — «северный путь», так, видимо, первоначально называли полосу западного побережья Скандинавского полуострова, вдоль которой плавали на север; затем это наименование было распространено и на всю страну.

[12] Стоит отметить, что в «Круге Земном» ярлу Хакону не отведена отдельная сага, и события, связанные с его правлением, изложены в «Саге об Олаве сыне Трюггви».

[13] Морские битвы в то время у скандинавов заключались в том, что флоты противников, построенные в боевой порядок, сближались и корабли брали друг друга на абордаж; целью боя было высадить дружину на борт вражеского корабля и уничтожить его команду в рукопашном бою, захватив самый корабль. Это называлось «очистить корабль», и подобные сцены не раз описаны в «Круге Земном».

[14] Об этой системе, как и о рангах членов королевской дружины, лучше известно не из саг о конунгах, а из дружинного устава Hirðskrá, сохранившаяся редакция которого датируется XIII в.

[15] Обзор точек зрения см. в кн.: Гуревич А. Я. Свободное крестьянство феодальной Норвегии. М.: 1967, гл. 2. §1, с. 93–117. См. также Holmsen A. Nye studier i gammel historie. Oslo — Bergen — Tromso, 1976, s. 84–96.

[16] Дата сражения при Стикластадире, предложенная в качестве альтернативной, — 31 августа 1030 г. — объясняется тем, что в саге, которая повествует об этом событии («Сага об Олаве Святом», гл. 226, 227), упоминается солнечное затмение, происшедшее якобы в день гибели Олава; затмение же солнца в 1030 г. приходится на 31 августа. Однако приурочение затмения ко дню смерти Олава (впервые — в стихах его ближайшего скальда Сигвата, см. вису в гл.CCXXVII) было продиктовано стремлением его апологетов установить аналогию между ним и Христом, в момент гибели которого, согласно евангелию, тьма пала на землю.

[17] Lendr maðr буквально «человек, наделенный землей», лендрманны получали от короля пожалования. Снорри пишет о лендрманнах применительно ко времени, предшествующему правлению Олава Святого, но это — явный анахронизм.

[18] О «функциональных связях» между королевской властью и бондами см.: Seip J. А. Problemer og metode i norsk middelalderforskning. — «Norske historikere i utvalg, II, Samfunnsmaktene brytes», Oslo, 1969, s. 123–174.

[19] Skaare К. Coins and Coinage in Viking-Age Norway. Oslo, 1976.

[20] С этого момента начинается «Сага о Сверрире», узурпаторе, который возглавил отряд повстанцев и после длительной борьбы захватил престол. Сверрир был дедом короля Хакона Хаконарсона, при котором был написан «Круг Земной», и «Сага о Сверрире», несомненно, была известна Снорри, — он видел свою задачу в том, чтобы составить саги о конунгах, правивших Норвегией до Сверрира.

[21] Биркебейнеры — буквально «берестеники», прозвище, которое получили повстанцы за то, что обертывали ноги берестой. В устах противников слово «биркебейнер» звучало пренебрежительно («оборванец», «нищий», «подонок»).

 

 

                                                                             Круг Земной
                                                                                   Пролог

В этой книге я велел записать древние рассказы о правителях, которые были в Северных Странах и говорили на датском языке[1], как я их слышал от мудрых людей, а также некоторые из родословных, как они были мне рассказаны. Кое-что взято из перечней, в которых конунги и другие знатные люди перечисляют своих предков, а кое-что из древних стихов и песней, которые исполнялись людям на забаву. И хотя сами мы не знаем, правда ли эти рассказы, но мы знаем точно, что мудрые люди древнести считали их правдой.

Тьодольв Мудрый из Хвинира был скальдом конунга Харальда Прекрасноволосого. Он сочинил песнь о конунге Рёгнвальде Достославном[2]. Эта песнь называется Перечень Инглингов. Рёгнвальд был сыном Олава Альва Гейрстадира, брата Хальвдана Черного. В этой песни названы тридцать предков Рёгнвальда и рассказано о смерти и месте погребения каждого из них. Фьёльниром звался сын Ингви-Фрейра, которому шведы долго потом совершали жертвоприношения. По его имени весь род называется Инглингами.

Эйвинд Погубитель Скальдов перечислил предков ярла Хакона Могучего[3] в песни, которая называется Перечень Халейгов. Она была сочинена в честь Хакона. В ней говорится, что Сэмингом звали сына Ингви-Фрейра и рассказывается о смерти и месте погребения каждого из предков ярла Хакона. Жизнеописание Инглингов написано сперва со слов Тьодольва и пополнено со слов мудрых людей.

Первый век называется «веком сожжения». Тогда всех умерших сжигали и ввздвигали в их память намогильные камни[4]. Но после того как Фрейр был погребен в кургане в Уппсале, многие правители воздвигали в память своих родичей курганы не реже, чем намогильные камни. А после того, как Дан Гордый, конунг датчан, велел насыпать курган и похоронить себя в нем в облачении конунга и бранных доспехах вместе ее своим конем и всей сбруей и разным другим добром, многие его потомки стали делать тo же самое, и тогда в Дании начался век курганов, а у шведов и норвежцев продолжался век сожжения[5].

Когда Харальд Прекрасноволосый был конунгом в Норвегии, была заселена Исландия. У конунга Харальда были скальды, и люди еще помнят их песни, а также песни о всех конунгах, которые потом правили Норвегией. То, что говорится в этих песнях, исполнявшихся перед самими правителями или их сыновьями, мы признаем за вполне достоверные свидетельства. Мы признаем за правду все, что говорится в этих песнях об их походах или битвах. Ибо, хотя у скальдов в обычае всего больше хвалить того правителя, перед лицом которого они находятся, ни один скальд не решился бы приписать ему такие деяния, о которых все, кто слушает, да и сам правитель знают, что это явная ложь и небылицы. Это было бы насмешкой, а не хвалой.

Священник Ари Мудрый, сын Торгильса, сына Геллира, был первым здесь в стране, кто записал на северном языке[6] мудрые рассказы, старые и новые. В начале своей книги он написал больше всего о заселении Исландии и тамошнем законодательстве. Затем о законоговорителях, о том, как долго каждый из них возвещал закон. Он установил счет лет сперва до введения христианства в Исландии, а затем до своего собственного времени. Он рассказал еще о многом другом, о конунгах в Норвегии и Дании, а также в Англии, о важных событиях, которые произошли здесь в стране, и я считаю весь его рассказ заслуживающим полного доверия. Он был очень мудр и так стар, что он родился в следующую зиму после гибели конунга Харальда сына Сигурда[7].

Он писал, как он сам говорит, жизнеописание норвежских конунгов со слов Одда, сына Коля, сына Халля с Побережья, а Одну рассказывал Торгейр Аврадсколль, человек мудрый и такой старый, что он еще жил на мысе Нидарнес, когда был убит ярл Хакон Могучий. Как раз на этом самом месте Олав сын Трюггви велел построить город, который и сейчас существует[8]. Ари священнику было семь лет, когда он стал жить в Соколиной Долине у Халля сына Торарина, и он прожил там четырнадцать лет. Халль был человеком очень мудрым и памятливым. Он помнил, что Тангбранд священник крестил его, когда ему было три года. Это было за одну зиму до того, как в Исландии было введено христианство. Ари было двенадцать лет, когда умер епископ Ислейв. Халль ездил из страны в страну, и у него были торговые дела с конунгом Олавом Святым, что его очень возвысило. Он поэтому был хорошо знаком с правлением Олава конунга. Когда епископ Ислейв умер, с гибели конунга Олава сына Трюггви прошло около восьмидесяти лет. Халль умер на девять лет позднее епископа Ислейва, и ему было тогда девяносто четыре года. Он поселился в Соколиной Долине, когда ему было тридцать лет, и жил там шестьдесят четыре года, как пишет Ари. Тейт, сын епископа Ислейва, воспитывался у Халля в Соколиной Долине и потом жил там. Он учил Ари священника и рассказал ему многое, что Ари потом записал. Ари слышал также многое от Турид, дочери Снорри Годи. Она была женщиной мудрой. Она помнила Снорри, своего отца, а тому было около тридцати пяти лет, когда христианство пришло в Исландию, и умер он через год после гибели конунга Олава Святого.

Поэтому не удивительно, что Ари знал многое о том, что случилось в прошлом, как здесь в стране, так и вне ее. Ему рассказывали люди старые и мудрые, а сам он был любознателен и памятлив.

А песни скальдов, как мне кажется, всего меньше искажены, если они правильно сложены и разумно истолкованы.
                                                                         Примечания

[1] Датский язык — в древнеисландских источниках часто так называется скандинавская речь вообще.

[2] Конунг Рёгнвальд Достославный упоминается только в «Сага об Инглингах», L.

[3] Хакон Могучий — норвежский ярл Хакон Сигурдарссон, ум. 955.

[4] …намогильные камни — высокие узкие плиты (исл. bautasteinar, этимология неизвестна); их начали ставить на могилах примарно около 1000 г. до н.э.

[5] …век сожжения… — обычай сожжения трупов появился в Скандинавии, по-видимому, в XII–XIII веках, постепенно стал общераспространенным и сохранился до христианизации. Трупоположение появилось в Скандинавии во второй половине I тысячелетия до н.э., но стало рспространенным только с начала нашей эры, прежде всего в Дании.

[6] северный язык — язык норвежцев и исландцев.

[7] Харальд Сигурдарссон, он же Харальд Суровый; погиб в 1066 г.

[8] Нидарос, он же Тронхейм.

 

 

                                                                        Круг Земной
                                                                   Сага об Инглингах

                                                                      I

Круг Земной[1], где живут люди, очень изрезан заливами. Из океана, окружающего землю, в нее врезаются большие моря. Известно, что море тянется от Нёрвасунда до самого Йорсалаланда. От этого моря отходит на север длинный залив, что зовется Черное море. Он разделяет трети света[2]. Та, что к востоку, зовется Азией, а ту, что к западу, некоторые называют Европой, а некоторые Энеей[3]. К северу от Черного моря расположена Великая, или Холодная Швеция[4]. Некоторые считают, что Великая Швеция не меньше Великой Страны Сарацин, а некоторые равняют ее с Великой Страной Черных Людей. Северная часть Швеции пустынна из-за мороза и холода, как южная часть Страны Черных Людей пустынна из-за солнечного зноя. В Швеции много больших областей. Там много также разных народов и языков. Там есть великаны и карлики, и черные люди, и много разных удивительных народов. Там есть также огромные звери и драконы. С севера с гор, что за пределами заселенных мест, течет по Швеции река, правильное название которой Танаис. Она называлась раньше Танаквисль, или Ванаквисль[5]. Она впадает в Черное море. Местность у ее устья называлась тогда Страной Ванов, или Жилищем Ванов. Эта река разделяет трети света. Та, что к востоку, называется Азией, а та, что к западу, — Европой.
                                                                     II

Страна в Азии к востоку от Танаквисля называется Страной Асов, или Жилищем Асов, а столица страны называлась Асгард. Правителем там был тот, кто звался Одином. Там было большое капище. По древнему обычаю в нем было двенадцать верховных жрецов. Они должны были совершать жертвоприношения и судить народ. Они назывались диями[6], или владыками. Все люди должны были им служить и их почитать. Один был великий воин, и много странствовал, и завладел многими державами. Он был настолько удачлив в битвах, что одерживал верх в каждой битве, и поэтому люди его верили, что победа всегда должна быть за ним. Посылая своих людей в битву или с другими поручениями, он обычно сперва возлагал руки им на голову и давал им благословение. Люди верили, что тогда успех будет им обеспечен. Когда его люди оказывались в беде на море или на суше, они призывали его, и считалось, что это им помогало. Он считался самой надежной опорой. Часто он отправлялся так далеко, что очень долго отсутствовал.
                                                                      III

У Одина было два брата. Одного из них звали Be, а другого Вили. Они правили державой, когда Один был в отлучке. Однажды, когда Один отправился далеко и долго был в отлучке, Асы потеряли надежду, что он вернется. Тогда братья стали делить его наследство, и оба поженились на его жене, Фригг. Но вскоре после этого Один возвратился домой, и он тогда вернул себе свою жену.
                                                                     IV

Один пошел войной против Ванов, но они не были застигнуты врасплох и защищали свою страну, и победа была то за Асами, то за Ванами. Они разоряли и опустошали страны друг друга. И когда это и тем и другим надоело, они назначили встречу для примиренья, заключили мир и обменялись заложниками. Ваны дали своих лучших людей, Ньёрда Богатого и сына его Фрейра, Асы же дали в обмен того, кто звался Хёниром, и сказали, что из него будет хороший вождь. Он был большого роста и очень красив. Вместе с ним Асы послали того, кто звался Мимиром, очень мудрого человека, а Ваны дали в обмен мудрейшего среди них. Его звали Квасир. Когда Хёнир пришел в Жилище Ванов, его сразу сделали вождем. Мимир учил его всему. Но когда Хёнир был на тинге или сходке и Мимира рядом не было, а надо было принимать решение, то он всегда говорил так: «пусть другие решают». Тут смекнули Ваны, что Асы обманули их. Они схватили Мимира и отрубили ему голову, и послали голову Асам. Один взял голову Мимира и натер ее травами, предотвращающими гниение, и произнес над ней заклинание, и придал ей такую силу, что она говорила с ним и открывала ему многие тайны.

Один сделал Ньёрда и Фрейра жрецами, и они были диями у Асов. Фрейя была дочерью Ньёрда. Она была жрица. Она первая научила Асов колдовать, как было принято у Ванов. Когда Ньёрд был у Ванов, он был женат на своей сестре, ибо такой был там обычай. Их детьми были Фрейр и Фрейя. А у Асов был запрещен брак с такими близкими родичами.
                                                                      V

Большой горный хребет тянется с северо-востока на юго-запад[7]. Он отделяет Великую Швецию от других стран. Недалеко к югу от него расположена Страна Турок. Там были у Одина большие владения. В те времена правители римлян ходили походами по всему миру и покоряли себе все народы, и многие правители бежали тогда из своих владений. Так как Один был провидцем и колдуном, он знал, что его потомство будет населять северную окраину мира. Он посадил своих братьев Be и Вили правителями в Асгарде, а сам отправился в путь и с ним все дии и много другого народа. Он отправился сначала на запад в Гардарики[8], а затем на юг в Страну Саксов. У него было много сыновей. Он завладел землями по всей Стране Саксов и поставил там своих сыновей правителями. Затем он отправился на север, к морю, и поселился на одном острове. Это там, где теперь называется Остров Одина[9] на Фьоне. Затем он послал Гевьюн на север через пролив на поиски земель. Она пришла к Гюльви, и он наделил ее пашней. Она отправилась в Жилища Великанов и зачала там от одного великана четырех сыновей. Затем она превратила их в быков, запрягла их в плуг и выпахала землю в море напротив Острова Одина. Там теперь остров Селунд. С тех пор она жила там. На ней женился Скьёльд, сын Одина. Они жили в Хлейдре[10]. А там, где прежде была земля, стало озеро. Оно называется Лёг. Заливы в этом озере похожи на мысы Селунда. Браги Старый[11] сказал так:

Нарастила, Гюльви
Обморочив — бычьи
Вздулись жилы — Гевьон
Край презнатно датский.
В восемь звезд воловьи
Лбы светили, быстро
Шли с добычей через
Пажить звери ражи.

А Один, узнав, что на востоке у Гюльви есть хорошие земли, отправился туда, и они с Гюльви кончили дело миром, так как тот рассудил, что ему не совладать с Асами. Один и Асы много раз состязались с Гюльви в разных хитростях и мороченьях, и Асы всегда брали верх. Один поселился у озера Лёг, там, где теперь называется Старые Сигтуны[12], построил там большое капище и совершал в нем жертвоприношения по обычаю Асов. Все земли, которыми он там завладел, он назвал Сигтунами. Он поселил там и жрецов. Ньёрд жил в Ноатуне, Фрейр — в Уппсале, Хеймдалль — в Химинбьёрге, Тор — в Трудванге, а Бальдр — в Брейдаблике. Всем им Один дал хорошие жилища.
                                                                      VI

Рассказывают как правду, что когда Один и с ним дии пришли в Северные Страны, то они стали обучать людей тем искусствам, которыми люди с тех пор владеют. Один был самым прославленным из всех, и от него люди научились всем искусствам, ибо он владел всеми, хотя и не всем учил. Теперь надо рассказать, почему он был так прославлен. Когда он сидел со своими друзьями, он был так прекрасен и великолепен с виду, что у всех веселился дух. Но в бою он казался своим недругам ужасным. И все потому, что он владел искусством менять свое обличие как хотел. Он также владел искусством говорить так красиво и гладко, что всем, кто его слушал, его слова казались правдой. В его речи все было так же складно, как в том, что теперь называется поэзией. Он и его жрецы зовутся мастерами песней, потому что от них пошло это искусство в Северных Странах. Один мог сделать так, что в бою его недруги становились слепыми или глухими или наполнялись ужасом, а их оружие ранило не больше, чем хворостинки, и его воины бросались в бой без кольчуги, ярились, как бешеные собаки или волки, кусали свои щиты, и были сильными, как медведи или быки. Они убивали людей, и ни огонь, ни железо не причиняли им вреда. Такие воины назывались берсерками[13].
                                                                       VII

Один мог менять свое обличье. Тогда его тело лежало, как будто он спал или умер, а в это время он был птицей или зверем, рыбой или змеей и в одно мгновение переносился в далекие страны по своим делам или по делам других людей. Он мог также словом потушить огонь или утишить море, или повернуть ветер в любую сторону, если хотел, и у него был корабль — он назывался Скидбладнир, — на котором он переплывал через большие моря и который можно было свернуть, как платок. Один брал с собой голову Мимира, и она рассказывала ему многие вести из других миров, а иногда он вызывал мертвецов из земли или сидел под повешенными. Поэтому его называли владыкой мертвецов, или владыкой повешенных. У него было два ворона, которых он научил говорить. Они летали над всеми странами и о многом рассказывали ему. Поэтому он был очень мудр. Всем этим искусствам он учил рунами и песнями, которые называются заклинаниями. Поэтому Асов называют мастерами заклинаний.

Один владел и тем искусством, которое всего могущественнее. Оно называется колдовство. С его помощью он мог узнавать судьбы людей и еще не случившееся, а также причинять людям болезнь, несчастье или смерть, а также отнимать у людей ум или силу и передавать их другим. Мужам считалось зазорным заниматься этим колдовством, так что ему обучались жрицы. Одину было известно о всех кладах, спрятанных в земле, и он знал заклинания, от которых открывались земля, скалы, камни и курганы, и он словом отнимал силу у тех, кто в них жил, входил и брал, что хотел.

Эти его искусства очень его прославили. Недруги Одина боялись его, а друзья его полагались на него и верили в его силу и в него самого. Он обучил жрецов большинству своих искусств. Они уступали в мудрости и колдовстве только ему. Да и другие многому научились у него, и так колдовство очень распространилось и долго держалось. Люди поклонялись Одину и двенадцати верховным жрецам, называли их своими богами и долго верили в них.

От имени Один пошло имя Аудун[14], и люди так называли своих сыновей, а от имени Тора пошли имена Торир или Торарин, а в сочетании с другими словами — Стейнтор или Хавтор и многие подобные.
                                                                         VIII

Один ввел в своей стране те законы, которые были раньше у Асов. Он постановил, что всех умерших надо сжигать на костре вместе с их имуществом. Он сказал, что каждый должен прийти в Вальгаллу[15] с тем добром, которое было с ним на костре, и пользоваться тем, что он сам закопал в землю. А пепел надо бросать в море или зарывать в землю, а в память о знатных людях надо насыпать курган, а по всем стоящим людям надо ставить надгробный камень. Этот обычай долго потом держался. В начале зимы[16] надо было приносить жертвы богам за урожайный год, в середине зимы — за весеннее прорастание, а летом — за победу. По всей Швеции люди платили Одину подать, по деньге с человека, а он должен был защищать страну и приносить жертвы за урожайный год.

Ньёрд женился на женщине по имени Скади. Но она не захотела жить с ним и вышла потом замуж за Одина. У них было много сыновей. Одного из них звали Сэминг[17]. О нем сочинил Эйвинд Погубитель Скальдов такие стихи:

Родился
Сеятель злата[18]
У Всеотца
С великаншей[19].
Когда были
Диса-лыжница[20]
И родич Асов[21]
Женой и мужем.
Там вдвоем
Породили
Многих сынов
Один и Скади.

К Сэмингу возводил свой род Ярл Хакон Могучий. Эта Швеция называлась Жилищем Людей, а Великая Швеция называлась Жилищем Богов. О Жилище Богов есть много рассказов.
                                                                            IX

Один умер от болезни в Швеции. Когда он был при смерти, он велел пометить себя острием копья и присвоил себе всех умерших от оружия. Он сказал, что отправляется в Жилище Богов и будет там принимать своих друзей. Шведы решили, что он вернулся в древний Асгард и будет жить там вечно. В Одина снова стали верить и к нему обращаться. Часто он являлся шведам перед большими битвами. Некоторым он давал тогда победу, а некоторых звал к себе. И то и другое считалось благом.

Один был после смерти сожжен, и его сожжение было великолепным. Люди верили тогда, что, чем выше дым от погребального костра подымается в воздух, тем выше в небе будет тот, кто сжигается, и он будет тем богаче там, чем больше добра сгорит с ним.

Ньёрд из Ноатуна стал тогда правителем шведов и совершал жертвоприношения. Шведы называли его своим владыкой. Он брал с них дань. В его дни царил мир, и был урожай во всем, и шведы стали верить, что Ньёрд дарует людям урожайные годы и богатство. В его дни умерло большинство диев. Все они были сожжены, а потом им приносили жертвы. Ньёрд умер от болезни. Он тоже велел посвятить себя Одину, когда умирал[22]. Шведы сожгли его и очень плакали на его могиле.
                                                                       Х

Фрейр стал правителем после Ньёрда. Его называли владыкой шведов, и он брал с них дань. При нем были такие же урожайные годы, как и при его отце, и его так же любили. Фрейр воздвиг в Уппсале большое капище[23], и там была его столица. Туда шла дань со всех его земель, и там было все его богатство. Отсюда пошло Уппсальское богатство[24] и всегда с тех пор существует. При Фрейре начался мир Фроди[25]. Тогда были урожайные годы во всех странах. Шведы приписывали их Фрейру. Его почитали больше, чем других богов, потому что при нем народ стал богаче, чем был раньше, благодаря миру и урожайным годам. Его женой была Герд дочь Гюмира. Их сына звали Фьёльнир. Фрейра звали также Ингви. Имя Ингви долго считалось в его роде почетным званием, и его родичи стали потом называться Инглингами.

Фрейр заболел, и когда ему стало совсем плохо, люди стали совещаться и никого не пускали к нему. Они насыпали большой курган и сделали в нем дверь и три окна. А когда Фрейр умер, они тайно перенесли его в курган и сказали шведам, что он жив, и сохраняли его там три года. Все подати они ссыпали в курган, в одно окно — золото, в другое — серебро, а в третье — медные деньги. И благоденствие и мир сохранялись.

Фрейя стала тогда совершать жертвоприношения, так как из богов она одна оставалась в живых, и она тогда очень прославилась, так что ее именем стали звать всех знатных женщин, а также всякую владелицу своего имущества и всякую хозяйку, у которой есть свое добро[26]. Фрейя была очень непостоянна. Ее мужа звали Од. Ее дочерей звали Хносс и Герсими[27]. Они были очень красивы. По их имени называются самые драгоценные сокровища.

Когда все шведы узнали, что Фрейр умер, а благоденствие и мир сохраняются, они решили, что так будет все время, пока Фрейр в Швеции, и не захотели сжигать его, и назвали его богом благоденствия, и всегда с тех пор приносили ему жертвы за урожайный год и мир.
                                                                        XI

Фьёльнир, сын Ингви-Фрейра, правил тогда шведами и богатством Уппсалы. Он был могуществен, и при нем царили благоденствие и мир. В Хлейдре правил тогда Фроди Миротворец[28]. Фьёльнир и Фроди навещали друг друга и дружили. Раз, когда Фьёльнир отправился к Фроди на Селунд, там были сделаны приготовления к большому пиру и созваны гости со всех стран. У Фроди были просторные палаты. В них был огромный чан, высотой в много локтей и скрепленный большими бревнами. Он стоял в кладовой, и над ним был чердак, а в чердаке пола не было, так что лили прямо сверху в чан, и он был полон мёда. Это был очень крепкий напиток. Вечером Фьёльнира и его людей провели на ночлег на соседний чердак. Ночью Фьёльнир вышел на галерею за нуждой. А был он сонный и мертвецки пьяный. Возвращаясь туда, где он спал, он прошел вдоль галереи и вошел в другую дверь, оступился там и свалился в чан с медом и там утонул. Тьодольв из Хвинира говорит так:

Рок настиг,
Обрек смерти
Фьёльнира
В доме Фроди.
Ждал конец
Вождя ратей[29]
В бухте безбурной
Бычьих копий[30].
                                                                      XII

Свейгдир стал править после своего отца. Он дал обет найти Жилище Богов и старого Одина. Он ездил сам двенадцатый по всему свету. Он побывал в Стране Турок и в Великой Швеции и встретил там много родичей, и эта его поездка продолжалась пять лет. Затем он вернулся в Швецию и жил некоторое время дома. Он женился на женщине по имени Вана. Она была из Жилища Ванов. Их сыном был Ванланди.

Свейгдир снова отправился на поиски Жилища Богов. На востоке Швеции есть большая усадьба, которая называется У Камня. Там есть камень большой, как дом. Однажды вечером после захода солнца, когда Свейгдир шел с пира в спальный покой, он взглянул на камень и увидел, что у камня сидит карлик. Свейгдир и его люди были очень пьяны. Они подбежали к камню. Карлик стоял в дверях и позвал Свейгдира, предлагая тому войти, если он хочет встретиться с Одином. Свейгдир вошел в камень, а тот сразу закрылся, и Свейгдир так никогда из него и не вышел. Тьодольв из Хвинира говорит так:

Свейгдира раз
Зазвал обманом,
Заворожил
Житель скальный[31],
Когда пред ним,
Наследником Дусли[32],
Камень отверз
Ненавистник света[33].
И славный вождь
Канул под своды
Пышных палат
Племени Мимира[34].
                                                                      XIII

Ванланди, сын Свейгдира, правил после него и владел Богатством Уппсалы. Он был очень воинствен и много странствовал. Раз он остался на зиму в Стране Финнов у Сньяра Старого и женился на его дочери Дриве. Весной он уехал, оставив Дриву и обещав вернуться на третью зиму, но не вернулся и на десятую. Тогда Дрива послала за колдуньей Хульд, а Висбура, сына ее и Ванланди, отправила в Швецию. Дрива подкупила колдунью Хульд, чтобы та заманила Ванланди в Страну Финнов либо умертвила его. Когда шло колдовство, Ванланди был в Уппсале. Ему вдруг захотелось в Страну Финнов, но друзья его и советники запретили ему поддаваться этому желанию, говоря, что оно наверно наколдовано финнами. Тогда его стал одолевать сон, и он заснул. Но тут же проснулся и позвал к себе и сказал, что его топчет мара[35]. Люди его бросились к нему и хотели ему помочь. Но когда они взяли его за голову, мара стала топтать ему ноги, так что чуть не поломала их. Тогда они взяли его за ноги, но тут она так сжала ему голову, что он сразу умер. Шведы взяли его труп, и он был сожжен на реке, что зовется Скута. Тьодольв говорит так:

Ведьма волшбой
Сгубила Ванланди,
К брату Вили[36]
Его отправила,
Когда во тьме
Отродье троллей
Затоптало
Даятеля злата[37].
Пеплом стал
У откоса Скуты
Мудрый князь,
Замученный марой.
                                                                     XIV

Висбур наследовал своему отцу Ванланди. Он женился на дочери Ауди Богатого и дал ей вено — три больших двора и золотую гривну. У них было два сына — Гисль и Эндур[38]. Но Висбур бросил ее и женился на другой, а она вернулась к отцу со своими сыновьями. У Висбура был также сын по имени Домальди. Мачеха Домальди[39] велела наколдовать ему несчастье. Когда сыновьям Висбура исполнилось двенадцать и тринадцать лет, они явились к нему и потребовали вено своей матери. Но он отказался платить. Тогда они сказали, что золотая гривна их матери будет гибелью лучшему человеку в его роде, и уехали домой. Они снова обратились к колдунье и просили ее сделать так, чтобы они могли убить своего отца. А колдунья Хульд сказала, что сделает не только это, но также и то, что с этих пор убийство родича будет постоянно совершаться в роду Инглингов. Они согласились. Затем они собрали людей, окружили дом Висбура ночью и сожгли его в доме. Тьодольв говорит так:

И в жару
Сгорел Висбур,
Пожран был
Родичем бури[40].
Когда под кров
К нему дети
Пустили гостить
Татя леса[41],
И в дымном дому
Грыз владыку
Гарм углей[42],
Громко воя.
                                                                      XV

Домальди наследовал отцу своему Висбуру и правил страной. В его дни в Швеции были неурожаи и голод. Шведы совершали большие жертвоприношения в Уппсале. В первую осень они приносили в жертву быков. Но голод не уменьшился. На вторую осень они стали приносить человеческие жертвы. Но голод был все такой же, если не хуже. На третью осень много шведов собралось в Уппсалу, где должно было происходить жертвоприношение. Вожди их стали совещаться и порешили, что в неурожае виноват Домальди и что надо принести его в жертву — напасть на него, убить и обагрить алтарь его кровью. Это и было сделано. Тьодольв говорит так:

В давние дни
Княжьей кровью
Воины поле
Окропили,
Рдяную сталь
От остылого тела
Ворога ютов[43]
Несло войско,
Когда закланью
Домальди предал
Свейский род[44]
Урожая ради.
                                                                      XVI

Домар, сын Домальди, правил после него. Он правил страной долго, и при нем были хорошие урожаи и мир. Про него ничего не рассказывают, кроме того, что он умер своей смертью в Уппсале и был перенесен на Поля Фюри и сожжен там на берегу реки. Там стоят его могильные камни. Тьодольв говорит так:

Множество раз
Мужей премудрых
Я вопрошал
О кончине Ингви[45],
Дабы узнать,
Где же Домар
Был отнесён
К убийце Хальва[46].
И ведомо мне:
Сражен недугом
У Фюри сгорел
Фьёльнира родич[47].
                                                                      XVII

Дюггви, сын Домара, правил страной после него, и про Дюггви ничего не рассказывается кроме того, что он умер своей смертью. Тьодольв говорит так:

Не утаю:
Себе на утеху
Владеет Хель
Дюггви конунгом.
Выбор на нем
Остановила
Локи дочь[48],
Сестра Волка[49].
И вождя
Народа Ингви[50]
Нарви сестра[51]
Крепко держит.

Матерью Дюггви была Дротт, дочь конунга Данпа, сына Рига, который был первым назван «конунгом» на датском языке. Его родичи с тех пор всегда считали звание конунга самым высоким. Дюггви был первым из своих родичей назван конунгом. До этого они назывались «дроттины», а жены их — «дроттинги»[52]. Каждый из них назывался также Ингви или Ингуни, а все они вместе — Инглингами. Дротт была сестрой конунга Дана Гордого, по которому названа Дания.
                                                                        XVIII

Даг, сын Дюггви конунга, был конунгом после него. Он был такой мудрый, что понимал птичий язык. У него был воробей, который ему многое рассказывал. Воробей этот летал в разные страны. Однажды он залетел в Рейдготаланд в местность, что зовется Вёрви[53]. Там он сел на поле и стал клевать что-то. А хозяин подошел, взял камень и убил воробья. Даг конунг был очень недоволен тем, что воробей не возвращается. Он принес в жертву кабана, чтобы узнать, куда девался воробей, и получил ответ, что воробей убит в Вёрви. Тогда он собрал большое войско и направился в Страну Готов. Подъехав к Вёрви, он высадился со своим войском и стал разорять страну. Народ разбегался от него. К вечеру Даг повернул с войском к кораблям, перебив много народу и многих взяв в плен. Но когда они перебирались через какую-то реку — брод этот зовется Скьотансвад, или Вапнавад[54], — какой-то раб выбежал из лесу на берег реки и метнул в них вилы, и вилы попали конунгу в голову. Он сразу же свалился с лошади и умер. В те времена правитель, который совершал набеги, звался лютым, а его воины — лютыми[55]. Тьодольв говорит так:

Знаю, какой
Приговор Дагу
Злой судьбой
Был уготован,
Когда поплыл
Искатель славы
За воробья
Мстить в Вёрви.
И принесли
Княжьи люди
Такую весть
На путь восточный[56]:
Мол, не клинок
Настиг князя,
А кол кривой
Конского корма[57].
                                                                          XIX

Агни, сын Дага, был конунгом после него. Он был могуществен и славен, очень воинствен и во всем искусен. Одним летом Агни конунг отправился со своим войском в Страну Финнов, высадился там и стал разорять страну. Финны собрали большое войско и вступили в бой. Их вождя звали Фрости[58]. Бой был жестокий, и Агни конунг одержал победу. Фрости погиб, и с ним многие. Агни конунг разорял Страну Финнов и покорил ее себе, и взял большую добычу. Он взял также Скьяльв, дочь Фрости, и Логи[59], ее брата. Когда он возвращался с востока, он пристал в проливе Стокксунд. Он разбил свои шатры к югу на прибрежной равнине. Там был тогда лес. На Агни конунге была тогда золотая гривна, которой когда-то владел Висбур. Агни конунг собирался жениться на Скьяльв. Она попросила его справить тризну по своему отцу. Он созвал многих знатных людей и дал большой пир. Он очень прославился своим походом. Пир шел горой. Когда Агни конунг опьянел, Скьяльв сказала ему, чтобы он поберег гривну, которая была у него на шее. Тогда он крепко привязал гривну к шее и лег спать. А шатер стоял на опушке леса, и над шатром было высокое дерево, которое защищало шатер от солнечного жара. Когда Агни конунг заснул, Скьяльв взяла толстую веревку и привязала к гривне. Ее люди опустили шесты палатки, закинули веревку на ветви дерева и потянули так, что конунг повис под самыми ветвями. Тут ему пришла смерть. Скьяльв и ее люди вскочили на корабль и уплыли. Агни конунг был там сожжен, и это место с тех пор называется Агнафит. Оно на востоке Таура и к западу от Стокксунда. Тьодольв говорит так:

Навряд ли рать
Была рада
Тому, что Скьяльв
Учинила с князем,
Когда повис
Агни на гривне,
Вздернут у Таура
Сестрой Логи.
Тяжкий удел
Вождю выпал —
Смирять коня
Супруга Сигню[60].
                                                                             XX

Альрек и Эйрик, сыновья Агни, были конунгами после него. Они были могущественны и очень воинственны и владели разными искусствами. У них было обыкновение ездить верхом, приучая коня идти шагом или рысью. Ездили они верхом превосходно и очень соперничали в том, кто из них лучший наездник и у кого лучше лошади. Однажды братья выехали на своих лучших лошадях, отбились от других людей, заехали в какие-то поля и назад не вернулись. Их поехали искать и нашли обоих мертвыми с проломленными черепами. У них не было с собой никакого оружия, только удила, и люди думают, что они убили друг друга удилами. Тьодольв говорит так:

Альрек, подняв
Руку на Эйрика,
Сам от руки
Братней умер.
Да не меч,
А узду простую
Князья в бою
Заносили.
Прежде вождям
Не доводилось
Брать на брань
Конскую сбрую.
                                                                               XXI

Ингви и Альв, сыновья Альрека, стали затем конунгами в Швеции. Ингви был очень воинствен и всегда одерживал победу. Он был красив с виду, хорошо владел разными искусствами, силен, отважен в бою, щедр и любил повеселиться. Благодаря всему этому его прославляли и любили. Альв конунг, его брат, сидел дома и не ходил в походы. Его прозвали Эльвси. Он был молчалив, надменен и суров. Матерью его была Дагейд, дочь конунга Дага Могучего, от которого пошел род Дёглингов. Жену Альва звали Бера. Она была очень красивая и достойная женщина и любила повеселиться. Однажды осенью Ингви сын Альрека вернулся из викингского похода в Уппсалу. Он очень тогда прославился. Он часто вечерами подолгу сидел и пировал. А конунг Альв обычно рано ложился спать. Бера, его жена, часто проводила вечера за беседой с Ингви. Альв не раз говорил ей, чтобы она не ложилась так поздно спать и что он не хочет ждать ее в постели. А она отвечает, что счастлива была бы женщина, чьим мужем был бы Ингви, а не Альв. Тот очень сердился, когда она так говорила.

Однажды вечером Альв вошел в палату в то время, когда Бера и Ингви сидели на почетной скамье и беседовали друг с другом. У Ингви на коленях лежал меч. Люди были очень пьяны и не заметили, как вошел Альв. Он подошел к почетной скамье, выхватил из-под плаща меч и пронзил им Ингви, своего брата. Тот вскочил, взмахнул своим мечом и зарубил Альва. Оба упали мертвые на пол. Альв и Ингви были похоронены в кургане на Полях Фюри. Тьодольв говорит так:

И сталось так,
Что в покоях
Ингви жрец
Лежать остался,
Когда Альв,
Жену ревнуя,
Окрасил сталь
Кровью брата.
Разве не зло,
Что роща злата[61]
Славных владык
Привела к смерти,
И понапрасну
Братоубийство
Ради Беры
Они содеяли.
                                                                          XXII

Хуглейк, сын Альва, стал конунгом шведов после смерти братьев, ибо сыновья Ингви были тогда еще детьми. Хуглейк конунг не был воинствен. Он любил мирно сидеть дома. Он был очень богат, но скуп. У него при дворе было много разных скоморохов, арфистов и скрипачей. Были при нем также колдуны и разные чародеи.

Двух братьев звали Хаки и Хагбард. Они были очень знамениты. Они были морскими конунгами[62], и у них было большое войско. Иногда они ходили в поход вместе, иногда порознь. У каждого из них было много отважных воинов. Хаки конунг отправился со своим войском в Швецию в поход против Хуглейка конунга, а тот собрал войско, чтобы защищаться. В этом войске было два брата, Свипдаг и Гейгад, оба знаменитые витязи. У Хаки конунга было двенадцать витязей. Среди них был Старкад Старый[63]. Сам Хаки конунг тоже был великий витязь. Они сошлись на Полях Фюри. Битва была жаркой. Войско Хуглейка несло большие потери. Тогда Свипдаг и Гейгад бросились вперед, но против каждого из них выступило по шести витязей Хаки, и они были взяты в плен. Хаки конунг пробился сквозь стену из щитов к Хуглейку конунгу и сразил его и его двух сыновей. После этого шведы обратились в бегство, и Хаки конунг покорил страну и стал конунгом шведов. Он правил страной три года, и пока он сидел мирно дома, его витязи оставили его. Они ходили в викингские походы и брали добычу.
                                                                          XXIII

Ёрунд и Эйрик были сыновьями Ингви, сына Альрека. Все это время они плавали на своих боевых кораблях и воевали. Одним летом они ходили в поход в Данию и встретили там Гудлауга конунга халейгов[64], и сразились с ним. Битва кончилась тем, что все воины на корабле Гудлауга были перебиты, а сам он взят в плен. Они свезли его на берег у мыса Страумейрарнес и там повесили. Его люди насыпали там курган. Эйвинд Погубитель Скальдов говорит так:

А Гудлауг
Изведал лихо,
Повис на суку
По воле свеев.
Знать, сильны
Сыны Ингви,
Что он оседлал
Лошадь Сигара[65];
И на мысу
Машет ветвями,
Гнется под трупом
Смертное древо.
Стал знаменит
Страумейрарнес,
Меченный камнем
В память князя.

Братьев Эйрика и Ёрунда это очень прославило. Они стали знаменитыми. Вот услышали они, что Хаки, конунг в Швеции, отпустил от себя своих витязей. Они отправляются в Швецию и собирают вокруг себя войско. А когда шведы узнают, что это пришли Инглинги, тьма народу примыкает к ним. Затем они входят в Лёг и направляются в Уппсалу навстречу Хаки конунгу. Он сходится с ними на Полях Фюри, и войско у него много меньше. Началась жестокая битва. Хаки конунг наступал так рьяно, что сражал всех, кто оказывался около него, и в конце концов сразил Эйрика конунга и срубил стяг братьев. Тут Ёрунд конунг бежал к кораблям, и с ним все его войско. Но Хаки конунг был так тяжело ранен, что, как он понимал, ему оставалось недолго жить. Он велел нагрузить свою боевую ладью мертвецами и оружием и пустить ее в море. Он велел затем закрепить кормило, поднять парус и развести на ладье костер из смолистых дров. Ветер дул с берега. Хаки был при смерти или уже мертв, когда его положили на костер. Пылающая ладья поплыла в море, и долго жила слава о смерти Хаки.
                                                                            XXIV

Ёрунд, сын Ингви конунга, стал конунгом в Уппсале. Он правил страной, а летом часто бывал в походах. Одним летом он отправился со своим войском в Данию. Он воевал в Йотланде, а осенью вошел в Лимафьорд и воевал там. Он стоял со своим войском в проливе Оддасунд. Тут нагрянул с большим войском Гюлауг, конунг халейгов, сын Гудлауга, о котором рассказано было раньше. Он вступает в бой с Ёрундом, а когда местные жители видят это, они стекаются на больших и малых кораблях со всех сторон. Ёрунд был разбит наголову, и все воины были перебиты на его корабле. Он бросился вплавь, но был схвачен и выведен на берег. Тогда Гюлауг конунг велел воздвигнуть виселицу. Он подводит Ёрунда к ней и велит его повесить. Так кончилась его жизнь. Тьодольв говорит так:

Сгублен был
Убийца Годлауга
В былые дни
У Лимафьорда,
Когда скакун
Высокогрудый
Вознес на узде
Льняной Ёрунда[66].
И Хагбардов
Обруч бычий[67]
Горло сдавил
Вождю дружины.
                                                                             XXV

Аун, или Ани, сын Ёрунда, был конунгом шведов после своего отца. Он усердно приносил жертвы и был человеком мудрым. Воевать он не любил, все сидел дома.

Когда эти конунги правили в Уппсале, как об этом только что рассказывалось, в Дании правил сперва Дан Гордый — он дожил до глубокой старости, — потом сын его Фроди Гордый или Миролюбивый, потом его сыновья Хальвдан и Фридлейв. Они были очень воинственны. Хальвдан был старшим и первым из них во всем. Он отправился со своим войском в Швецию, в поход против Ауна конунга. Между ними произошло несколько битв, и Хальвдан всегда одерживал верх. В конце концов Аун конунг бежал в Западный Гаутланд. К тому времени он уже пробыл двадцать лет конунгом в Уппсале. В Западном Гаутланде он тоже пробыл двадцать лет, пока Хальвдан конунг был в Уппсале. Хальвдан конунг умер от болезни, и там ему насыпали курган. После этого Аун конунг вернулся в Уппсалу. Ему было тогда шестьдесят лет. Он совершил большое жертвоприношение, прося о долголетии, и принес в жертву Одину своего сына. Один обещал Ауну конунгу, что тот проживет еще шестьдесят лет. Аун пробыл конунгом в Уппсале еще двадцать лет. Тут нагрянул в Швецию Али Смелый, сын Фридлейва, и у них с Ауном произошло несколько сражений, и Али всегда одерживал верх. Тогда Аун конунг во второй раз бежал в Западный Гаутланд, оставив свои владения. Али был конунгом в Уппсале двадцать лет, пока Старкад Старый не убил его. После смерти Али Аун конунг вернулся в Уппсалу и правил там еще двадцать лет. Он снова совершил большое жертвоприношение и принес в жертву своего второго сына. Тогда Один сказал Ауну, что, давая ему раз в десять лет по сыну, он будет жить вечно, и велел ему называть какую-нибудь область в своей стране по числу своих сыновей, которых он принес в жертву Одину. После того как он принес в жертву седьмого сына, он прожил еще десять лет, но уже не мог ходить. Его носили на престоле. Он принес в жертву восьмого сына и прожил еще десять лет, лежа в постели. Он принес в жертву девятого сына и прожил еще десять лет, и сосал рожок, как младенец. У Ауна оставался тогда еще один сын, и он хотел принести его в жертву и посвятить Одину Уппсалу и прилегающие к ней земли, назвав всю эту область Тиундаланд[68]. Но шведы не позволили ему совершить жертвоприношение. Тут Аун конунг умер, и в Уппсале ему насыпали курган[69]. С тех пор, когда кто-нибудь умирает безболезненно от старости, это называют болезнью Ауна[70]. Тьодольв говорит так:

Знаю, что Аун
В давние годы
В Уппсале
Впал в детство.
И, живот
Свой спасая,
Старец стал
Сосать тюрю.
И был в руках
Его дряхлых
Турий рог,
Словно соска.
День-деньской,
Как младенец,
Конунг пил
Из копья турья[71],
И не под силу
Сыноубийце
Было поднять
Клинок бычий[72].
                                                                          XXVI

Эгиль, сын Ауна Старого, был конунгом в Швеции после своего отца. Он не любил воевать и сидел мирно дома. Тунни звался его раб, который был раньше хранителем сокровищ Ауна Старого. Когда Аун умер, Тунни закопал в землю много сокровищ. А когда Эгиль стал конунгом, он заставил Тунни работать с другими рабами. Тому это очень не понравилось, и он убежал, а с ним много рабов. Они отрыли сокровища, которые Тунни закопал в землю, и тот раздал их своим людям, и они выбрали его своим вождем. К нему стеклось много отребья. Они скрывались в лесах, иногда совершали набеги, грабили людей и убивали. Эгиль конунг узнал об этом и отправился со своим войском искать их. Однажды, когда он расположился где-то на ночлег, нагрянул Тунни со своими людьми и перебил много народу у конунга. Когда Эгиль конунг увидел, что происходит, он стал обороняться, подняв свой стяг, но многие из его людей бежали. Тунни и его люди наступали храбро. Тут Эгиль понял, что ему ничего не остается, кроме как бежать. Тунни и его люди преследовали бегущих до ближайшего леса. Затем они вернулись, разоряли и грабили, и не встречали никакого сопротивления. Все захваченное добро Тунни раздавал своим людям. Поэтому его любили и к нему шли. Эгиль конунг собрал войско и пошел против Тунни. Они сразились, и Тунни одержал верх, а Эгиль бежал и потерял много людей. Эгиль конунг и Тунни бились восемь раз, и во всех этих битвах Тунни одерживал верх. После этого Эгиль конунг бежал из своей страны. Он направился в Данию, на остров Селунд, к Фроди Смелому. Он обещал Фроди конунгу дань с шведов за помощь. Фроди дал ему войско и своих витязей. Эгиль конунг направился в Швецию, и когда Тунни узнал об этом, он двинулся со своими войсками ему навстречу. Битва была жаркой. Тунни пал, и Эгиль конунг снова стал править страной. Датчане вернулись к себе. Эгиль конунг посылал Фроди конунгу богатые и большие подарки каждые полгода, но не платил датчанам дани. Однако Эгиль и Фроди оставались друзьями.

После смерти Тунни Эгиль правил страной три года. Случилось тогда в Швеции, что бык, предназначенный для жертвоприношения, стал старым и опасным для людей — так его усердно откармливали, — и когда его хотели поймать, убежал в лес и взбесился, и долго оставался в лесу, и был сущей бедой для людей. Эгиль конунг был хороший охотник. Он часто выезжал в леса охотиться. Однажды он выехал на охоту со своими людьми. Он долго преследовал одного зверя и, скача за ним по лесу, отбился от других людей. Вдруг он увидел того самого быка и подъехал к нему, чтобы убить его. Бык повернулся к нему. Конунг метнул в него копье, и бык разъярился. Он боднул лошадь в бок, и она упала, а с нею — конунг. Конунг вскочил на ноги и взмахнул было мечом. Но бык так боднул его в грудь, что рога глубоко вонзились в тело. Тут подоспели люди конунга и убили быка. Конунг вскоре умер, и в Уппсале ему насыпан курган[73]. Тьодольв говорит так:

Государь
От гнёта Тунни,
Славный, бежал
В чужие земли.
Но вонзил
Зверь свирепый
Лба зубец[74]
В башню духа[75].
Прежде он
Бровей крепость[76]
Долго носил
В лесах восточных.
А ныне засел
В сердце Эгиля
Турий нож[77]
Обнажённый.
                                                                      XXVII

Оттар, сын Эгиля, правил страной и был конунгом после него. Он и Фроди не были друзьями. Фроди послал людей к Оттару конунгу за данью, которую обещал ему Эгиль. Оттар отвечает, что шведы никогда не платили дани датчанам и что он тоже не будет. Посланные вернулись назад. Фроди был очень воинствен. Одним летом Фроди отправился со своим войском в Швецию, высадился там, разорял страну, перебил много народу, а иных взял в плен. Он взял там большую добычу, сжег много поселений и произвел большие опустошения. На другое лето Фроди отправился в поход в Восточные Страны[78]. Оттар конунг узнал, что Фроди уехал. Он садится на боевой корабль, отправляется в Данию, разоряет страну и не встречает никакого сопротивления. Он узнает, что на Селунде собралось большое войско. Тогда он направляется на запад, затем на юг, в Йотланд, входит в Лимафьорд, разоряет Вендиль, жжет там поселения и опустошает земли.

У Фроди были ярлы, которых звали Вётт и Фасти. Он оставил их защищать Данию в его отсутствие. Когда ярлы узнали, что конунг шведов в Дании, они собирают войско, садятся на корабли и отправляются на юг, к Лимафьорду, застают Оттара конунга врасплох и сразу же вступают в бой. Шведы дают отпор. Обе стороны несут потери, но к датчанам все время подходят подкрепления из соседних мест, и к ним присоединяются все корабли, находящиеся поблизости. Битва кончилась тем, что Оттар конунг погиб и большая часть его войска тоже. Датчане перенесли его тело на берег и положили на какой-то курган на растерзание зверям и птицам. Они сделали ворону из дерева и послали ее в Швецию, сказав, что Оттар конунг не больше ее стоит. Они потом называли Оттара вендильской вороной[79]. Тьодольв говорит так:

Данов сталь
Достала Оттара,
Брошен труп
Пернатой твари.
Ворон летел
К мертвому телу,
Страшной лапой
Цеплял князя.
И о делах
Ярлов в Вендиле,
Знаю, жива
Молва у свеев,
Как разбили
В бою конунга
Фасти и Вётт
С островов Фроди.
                                                                     XXVIII

Адильс, сын Оттара конунга, был конунгом после него. Он долго правил страной и был очень богат. Летом он не раз ходил в викингские походы. Однажды он пришел со своим войском в Страну Саксов. Там правил тогда конунг по имени Гейртьов, а жена его звалась Алов Могучая. Не рассказывается о том, были ли у них дети. Конунга тогда не было в стране. Адильс конунг и его люди совершили набег на усадьбу конунга и разграбили ее. Некоторые из них погнали захваченный ими скот к берегу. Скот пасли рабы и рабыни. Их всех они тоже захватили. Среди рабынь была девушка дивной красоты. Ее звали Ирса. Адильс конунг отправился домой с добычей. Ирса не была вместе с рабынями. Вскоре оказалось, что она умна, красноречива и во всем сведуща. Она всем очень понравилась, и всего больше — конунгу. Кончилось тем, что он сыграл с ней свадьбу. Ирса стала женой конунга Швеции, и пошла о ней добрая слава.
                                                                     XXIX

В Хлейдре правил тогда Хельги конунг, сын Хальвдана. Он приплыл в Швецию с такой огромной ратью, что Адильсу конунгу не оставалось ничего, кроме как бежать. Хельги конунг высадился со своим войском, разорял страну и взял большую добычу. Он взял в полон Ирсу, жену конунга, и увез с собой в Хлейдр, и женился на ней. Их сыном был Хрольв Жердинка[80]. Когда Хрольву было три года, в Данию приехала Алов. Она открыла Ирсе, что Хельги конунг, ее теперешний муж, был ее отцом, а она, Алов, — ее матерью. Тогда Ирса вернулась в Швецию к Адильсу и была там до конца своей жизни. Хельги конунг погиб в походе. Хрольву Жердинке было тогда восемь лет, и он был провозглашен конунгом в Хлейдре.

Адильс конунг враждовал с конунгом по имели Али Уппландский. Он был из Норвегии. Между ними произошла битва на льду озера Венир. Али конунг погиб в этой битве, и Адильс одержал победу. В саге о Скьёльдунгах[81] подробно рассказывается об этой битве, а также о походе Хрольва Жердинки в Уппсалу к Адильсу. Это тогда Хрольв Жердинка посеял золото на Полях Фюри.

Адильс конунг очень любил хороших лошадей. У него были лучшие в то время кони. Одного его коня звали Прыткий, а другого — Ворон. Он достался Адильсу после смерти Али, и от этого коня родился другой конь, которого тоже звали Ворон. Адильс послал его в Халогаланд Годгесту конунгу. Годгест конунг поскакал на нем и не мог его остановить, свалился с него и разбился насмерть. Это было в Эмде в Халогаланде.

Однажды во время жертвоприношения дисам[82] Адильс конунг ехал на коне через капище дисы. Вдруг конь споткнулся под ним и упал, а конунг — с него и так ударился головой о камень, что череп треснул и мозги брызнули на камень. Так он погиб. Он умер в Уппсале и был погребен там в кургане[83]. Шведы называли его могущественным конунгом. Тьодольв говорит так:

Ведом мне
И удел Адильса,
Знаю, волшба
Сгубила героя.
Грянулся князь
С коня наземь,
Достославный
Наследник Фрейра.
Из головы
Высокородного
Брызнул мозг,
Мешаясь с грязью.
Так и умер
Он в Уппсале,
Недруг Али
Победоносный.
                                                                      XXX

Эйстейн, сын Адильса, правил Шведской Державой после него. В его время пал в Хлейдре Хрольв Жердинка. В то время и датские и норвежские конунги ходили походами в Швецию. Многие из них были морскими конунгами — у них были большие дружины, а владений не было. Только тот мог с полным правом называться морским конунгом, кто никогда не спал под закопченной крышей и никогда не пировал у очага.
                                                                     XXXI

Сёльви, сын Хёгни с острова Ньярдей, был морским конунгом, который ходил тогда в викингские походы в Восточные Страны. У него были владения в Йотланде. Он отправился со своей дружиной в Швецию. Эйстейн конунг пировал тогда где-то в Ловунде. Сёльви нагрянул туда ночью, окружил дом, в котором был конунг и его дружина, и сжег дом вместе со всеми людьми. Затем Сёльви отправляется в Сигтуны и требует, чтобы его провозгласили конунгом. Но шведы собирают войско и хотят защищать свою страну. Произошла такая большая битва, что, как говорят, она не закончилась на одиннадцатый день. Сёльви конунг одержал победу и долго был конунгом Шведской Державы — до тех пор, пока шведы не восстали против него и не убили его. Тьодольв говорит так:

В Ловунде,
Знаю, норны
Скрыли нить
Жизни князя,
И пал Эйстейн
Там в палатах,
Ютским людом
Спалённый.
И мор травы
Морской склонов[84]
В жаркой ладье[85]
Вождя мучил,
Когда подожжён
Со всей дружиной
Рубленый струг[86]
Горел ярко.
                                                                      XXXII

Ингвар, сын Эйстейна конунга, стал тогда конунгом Шведской Державы. Он был очень воинствен и часто ходил в морские походы, ибо на Швецию тогда все время совершали набеги и датчане, и люди из Восточных Стран. Ингвар конунг заключил мир с датчанами и стал ходить в походы в Восточные Страны. Одним летом он собрал войско и отправился в Страну Эстов, и разорял ее в том месте, что называется У Камня[87]. Тут нагрянули эсты с большим войском, и произошла битва. Войско эстов было так велико, что шведы не могли ему противостоять. Ингвар конунг пал, а дружина его бежала. Он погребен там в кургане у самого моря. Это в Адальсюсле. Шведы уплыли домой после этого поражения. Тьодольв говорит так:

И, говорят,
Ингвар конунг
Жертвой стал
Мужей Сюслы[88],
Эстов рать
Рядом с камнем
Разбила в бою
Ясноликого.
И океан
Мертвого князя
Песней Гюмира[89]
Услаждает.
                                                                      XXXIII

Энунд, сын Ингвара, правил после него в Швеции. В его дни в Швеции царил мир, и у него было очень много всякого добра. Энунд конунг отправился со своим войском в Страну Эстов, чтобы отмстить за своего отца. Он высадился там, разорил всю страну и захватил большую добычу. Осенью он вернулся в Швецию. В его дни в Швеции были хорошие урожаи. Из всех конунгов Энунда всего больше любили.

Швеция — лесная страна, и лесные дебри в ней настолько обширны, что их не проехать и за много дней. Энунд конунг затратил много труда и средств на то, чтобы расчистить леса и заселить росчисти. Он велел также проложить дороги через лесные дебри, и тогда среди лесов стало много безлесных земель, и на них стали селиться. Так страна заселялась, ибо народу, который мог бы селиться, было достаточно. Энунд конунг велел проложить дороги по всей Швеции через леса, болота и горы. Поэтому его прозвали Энунд Дорога. Энунд конунг построил себе усадьбы во всех областях Швеции и ездил по всей стране по пирам.
                                                                      XXXIV

У Энунда Дороги был сын, которого звали Ингьяльд. В то время в Фьядрюндаланде[90] правил конунг Ингвар. У него было от его жены два сына. Одного звали Альв, другого — Агнар. Они были сверстники Ингьяльда. В те времена по всей Швеции в каждой области правил свой конунг[91]. Энунд Дорога правил в Тиундаланде. Это где Уппсала. Там тинг всех шведов. И там тогда справлялись большие жертвоприношения. Много конунгов съезжалось туда. Это бывало в середине зимы. Однажды зимой, когда много народу съехалось в Уппсалу, был там и Ингвар конунг с сыновьями. Им было по шести лет. Альв, сын Ингвара конунга, и Ингьяльд, сын Энунда конунга, затеяли какую-то мальчишескую игру, и каждый из них должен был быть вожаком своей ватаги. Во время игры Ингьяльд оказался слабее Альва, и так разозлился, что громко заплакал. Тут подошел Гаутвид, сын его воспитателя, и отвел его к Свипдагу Слепому, его воспитателю, и рассказал тому, что стряслось и что Ингьяльд оказался слабее в игре, чем Альв, сын Ингвара конунга. Свипдаг отвечал, что это большой позор. На другой день Свипдаг велел вырезать сердце у волка, изжарить его на вертеле и дал его съесть Ингьяльду. С тех пор тот стал очень злобным и коварным. Когда Ингьяльд вырос, Энунд посватал ему в жены Гаутхильд, дочь Альгаута конунга. Он был сыном конунга Гаутрека Щедрого, сына Гаута, по которому назван Гаутланд. Альгаут конунг был уверен, что хорошо выдает свою дочь замуж, сватая ее за сына Энунда конунга, если сын нравом в отца. Девушку отправили в Швецию, и Ингьяльд сыграл с ней свадьбу.
                                                                      XXXV

Однажды осенью Энунд конунг ездил по своим усадьбам с дружиной и приехал в местность, которая называется Химинхейд[92]. Там есть несколько узких горных долин и высокие горы с обеих сторон. Шли сильные дожди, а в горах выпал снег. Огромная лавина камней и глины обрушилась на Энунда конунга и его дружину. Конунг погиб, и многие вместе с ним. Тьодольв говорит так:

Знаю, стал
Преградой Энунду
Град камней
У Химинфьёлля,
И был в горах
В прах повержен
Эстов враг
Горем Сёрли[93].
И земных
Костей[94] груда
Княжий труп
Тяжко давит[95].
                                                                    XXXVI

Ингьяльд, сын Энунда конунга, стал конунгом в Уппсале. В те времена, когда в Швеции было много местных конунгов, конунги в Уппсале были верховными конунгами. Правители, сидевшие в Уппсале, были единовластными во всей Шведской Державе с того времени, как Один правил в Швеции, и вплоть до смерти Агни. Только тогда держава была впервые поделена между братьями, как об этом было написано раньше[96]. После этого владения и власть конунга стали распыляться в роду по мере того, как он разветвлялся. Но некоторые конунги расчищали лесные дебри, селились там и так увеличивали свои владения. Когда Ингьяльд пришел к власти и стал конунгом, было много местных конунгов, как уже написано. Ингьяльд конунг велел устроить большой пир в Уппсале, чтобы справить тризну по Энунду конунгу, своему отцу. Он велел построить палаты не менее просторные и роскошные, чем палаты конунга в Уппсале, и назвал их палатами семи конунгов. В них было приготовлено семь престолов.

Ингьяльд конунг послал гонцов во все концы Швеции и пригласил к себе конунгов, ярлов и других знатных людей. На эту тризну приехали Альгаут конунг, тесть Ингьяльда; Ингвар конунг Фьядрюндаланда и его два сына, Агнар и Альв; Спорсньялль конунг Нерики, Сигверк конунг Аттундаланда[97]. Гранмар, конунг Судрманналанда, не приехал. Шесть конунгов были посажены на престолы в новых палатах. Один из престолов, приготовленных по велению Ингьяльда конунга, пустовал. Все, кто приехал, были размещены в новых палатах. Ингьяльд разместил свою дружину и всех своих людей в своих палатах.

В то время был обычай, что, когда справляли тризну по конунгу или ярлу, тот, кто ее устраивал и был наследником, должен был сидеть на скамеечке перед престолом до тех пор, пока не вносили кубок, который назывался Кубком Браги[98]. Затем он должен был встать, принять кубок, дать обет совершить что-то и осушить кубок. После этого его вели на престол, который раньше занимал его отец. Тем самым он вступал в наследство после отца.

Так было сделано и в этот раз. Когда Кубок Браги принесли, Ингьяльд конунг встал, взял в руки большой турий рог и дал обет увеличить свою державу вполовину во все четыре стороны или умереть. Затем он осушил рог. Когда вечером люди опьянели, Ингьяльд конунг сказал Фольквиду и Хульвиду, сыновьям Свипдага, чтобы они и их люди вооружились, как было договорено вечером. Они вышли, отправились к новым палатам и подожгли их. Сразу же палаты запылали. В них сгорели шесть конунгов и все их люди. Тех, которые пытались спастись, немедля убивали.

После этого Ингьяльд конунг подчинил себе все те владения, которые принадлежали конунгам, и собирал с этих владений дань.
                                                                    XXXVII

Гранмар конунг услышал об этих событиях и понял, что его ожидает та же участь, если он не побережется. В это самое лето в Швецию приплыл со своей дружиной конунг Хьёрвард, которого звали Ильвингом[99], и высадился во фьорде, что называется Мирквафьорд. Когда Гранмар конунг узнает об этом, он посылает к нему людей и приглашает его и всю его дружину к себе на пир. Тот принял приглашение, ибо никогда не грабил во владениях Гранмара конунга. Когда он явился на пир, его очень радушно приняли. У конунгов, которые жили в своих владениях и устраивали пиры, был такой обычай, что вечером, когда кубки шли вкруговую, пили попарно из одного кубка, мужчина и женщина, сколько выходило пар, а остальные пили из одного кубка. А у викингов был закон пить на пирах всем вместе из одного кубка. Хьёрварду конунгу был приготовлен престол напротив престола Гранмара конунга, а все его люди сидели рядом на скамье. Гранмар конунг сказал Хильдигунн, своей дочери, чтобы она приготовилась подносить пиво викингам. Она была очень красивая девушка. Она взяла серебряный кубок, наполнила его, подошла к Хьёрварду конунгу и сказала:

— За здоровье всех Ильвингов и в память Хрольва Жердинки!

Она выпила кубок наполовину и передала его Хьёрварду конунгу. Тот взял кубок и ее руку и сказал, что она должна сесть рядом с ним. Она возразила, что не в обычае викингов пить с женщинами один на один. Хьёрвард отвечал, что он охотно нарушит закон викингов и будет пить с ней вдвоем. Тогда Хильдигунн села рядом с ним, и они пили из одного кубка и много беседовали в тот вечер. На следующий день, когда конунги встретились, Хьёрвард посватался и просил руки Хильдигунн.

Гранмар конунг рассказал об этом своей жене, Хильд, и другим знатным людям и сказал, что Хьёрвард конунг был бы им надежной опорой. Его слова встретили одобрение, и все почли их разумными. Дело кончилось тем, что Хильдигунн была обручена с Хьёрвардом конунгом, и он сыграл с ней свадьбу. Хьёрвард конунг должен был остаться у Гранмара конунга, потому что у того не было сына, который мог бы помочь ему в правлении.
                                                                    XXXVIII

Этой самой осенью Ингьяльд конунг собрал войско, чтобы напасть на тестя с зятем. Это войско было из всех тех его владений, которые он себе подчинил. Когда тесть с зятем слышат об этом, они собирают войско в своих владениях, и им на подмогу приходит Хёгни конунг и его сын Хильдир, которые правили в Восточном Гаутланде. Хёгни был отцом Хильд, жены Гранмара конунга. Ингьяльд конунг высадился на берег со всем своим войском, и у него было много больше народу, чем у его противников. Вот войска сходятся, и начинается жестокая битва. Вскоре, однако, вожди, правившие Фьядрюндаландом, Западными Гаутами, Нерики и Аттундаландом, обратились в бегство, и все войско, собранное в этих землях, бежало на свои корабли. После этого плохо пришлось Ингьяльду конунгу, он получил много ран и бежал на свои корабли, а Свипдаг Слепой, его воспитатель, и оба его сына, Гаутвид и Хульвид, пали в этой битве. Ингьяльд конунг вернулся в Уппсалу очень недовольный своим походом. Он увидел, что войско, собранное им в землях, которые он подчинил силой, не будет ему верным. После этого между Ингьяльдом конунгом и Гранмаром конунгом была большая вражда. Так прошло много времени, и наконец друзьям того и другого удалось помирить их. Конунги договорились о встрече, встретились и заключили мир, Ингьяльд конунг и Гранмар конунг и Хьёрвард конунг, его зять. Мир должен был соблюдаться до тех пор, пока они живы. Он был скреплен клятвами верности. Следующей весной Гранмар конунг отправился в Уппсалу, чтобы совершить жертвоприношение, так как было принято весной приносить жертвы за мир. Тут он получил предсказание, что ему не долго осталось жить, и он вернулся в свои владения.
                                                                      XXXIX

На следующую осень Гранмар конунг и Хьёрвард конунг, его зять, отправились пировать в своих усадьбах на острове, что зовется Сили. В то время как они пировали, явился туда однажды ночью Ингьяльд конунг со своим войском, окружил дом и сжег их в доме со всеми их людьми. После этого он подчинил себе владения конунгов Гранмара и Хьёрварда и поставил там правителей. Хёгни конунг и Хильдир, его сын, часто совершали набеги на Шведскую Державу и убивали людей Ингьяльда конунга, которых он поставил править во владениях, принадлежавших раньше Гранмару конунгу, их родичу. Долгое время Ингьяльд конунг и Хёгни конунг враждовали друг с другом. Но Хёгни конунгу удалось до самой смерти удержаться в своих владениях, противостоя Ингьяльду конунгу.

У Ингьяльда конунга было двое детей от его жены, дочь и сын. Дочь его звали Аса, она была старшая, а сын его был Олав Лесоруб. Гаутхильд, жена Ингьяльда конунга, отослала мальчика своему воспитателю Бови, в Западный Гаутланд. Он вырос там вместе с сыном Бови, Сакси, которого прозвали Грабителем.

Рассказывают, что Ингьяльд конунг убил двенадцать конунгов и всех их он обманул обещанием мира. Его прозвали поэтому Ингьяльдом Коварным. Он был конунгом большей части Швеции. Асу, свою дочь, он выдал за Гудрёда, конунга в Сканей. Она была похожа на отца нравом. Она была виной тому, что Гудрёд убил Хальвдана, своего брата. Хальвдан был отцом Ивара Широкие Объятья. Аса была виной также и смерти Гудрёда, своего мужа.
                                                                          XL

Ивар Широкие Объятья отправился в Сканей после смерти Гудрёда, своего дяди. Он сразу же собрал большое войско и двинулся в Швецию. Аса Коварная еще до этого поехала к своему отцу. Ингьяльд конунг пировал в Рэнинге, когда он услышал, что войско Ивара конунга близко. Он видел, что у него недостаточно войска, чтобы сражаться с Иваром. И он понимал, что, если он обратится в бегство, враги нападут на него со всех сторон. Они с Асой поступили тогда так, и об этом пошла слава: они напоили всех своих людей допьяна, а затем подожгли палаты. Сгорели и палаты, и весь народ, что был в них, вместе с Ингьяльдом конунгом. Тьодольв говорит так:

В Рэнинге
Дымовержец[100]
Ингьяльда
Забил углями,
И вождя
Ворог дома[101]
Затоптал
Неживое тело.
Княжей судьбе
Несравненной
Свеи много
Дивились,
Ведь властелин
Достославный
Смертный час
Сам выбрал.
                                                                          XLI

Ивар Широкие Объятья подчинил себе всю Шведскую Державу. Он завладел также всей Датской Державой и большей частью Страны Саксов, всей Восточной Державой[102] и пятой частью Англии. От его рода произошли конунги датчан и шведов, те, которые были единовластными в своей стране. После смерти Ингьяльда Коварного Уппсальская Держава ушла из рук Инглингов, насколько можно проследить их родословную.
                                                                          XLII

Когда Олав, сын Ингьяльда конунга, узнал о смерти своего отца, он отправился в поход с теми людьми, которые захотели идти с ним, ибо большая часть шведов все как один хотели изгнать род Ингьяльда и всех его друзей. Олав отправился сначала в Нерики, но когда шведы об этом проведали, ему нельзя было больше там оставаться. Тогда он направился на запад через леса к той реке, что впадает с севера в Венир и называется Эльв[103]. Там они остановились, стали расчищать и выжигать леса и потом селиться. Вскоре край был заселен. Они назвали его Вермаланд. Там были хорошие земли. Когда в Швеции услышали, что Олав расчищает леса, его прозвали Лесорубом, и это было насмешкой над ним. Олав женился на девушке, которую звали Сёльвейг или Сёльва. Она была дочерью Хальвдана Золотой Зуб с запада из Солейяр. Хальвдан был сыном Сёльви, сына Сёльвара, сына Сёльви Старого, который первый расчистил лес в Солейяр. Мать Олава Лесоруба звали Гаутхильд, а ее матерью была Алов, дочь Олава Ясновидящего, конунга Нерики. У Олава и Сёльви было два сына — Ингьяльд и Хальвдан. Хальвдан вырос в Солейяр у Сёльви, своего дяди по матери. Его прозвали Хальвдан Белая Кость.
                                                                           XLIII

Очень многие бежали из Швеции, будучи объявлены Иваром вне закона. Они слышали, что у Олава Лесоруба в Вермаланде хорошие земли, и к нему стеклось так много народу, что земля не могла всех прокормить. Случился неурожай, и начался голод. Люди сочли, что виноват в этом конунг, ибо шведы обычно считают, что конунг — причина как урожая, так и неурожая. Олав конунг пренебрегал жертвоприношениями. Это не нравилось шведам, и они считали, что отсюда и неурожай. Они собрали войско, отправились в поход против Олава конунга, окружили его дом и сожгли его в доме, отдавая его Одину и принося его в жертву за урожай. Это было у Венира озера. Тьодольв говорит так:

И у волны
. . .[104]
Олава
Опалило пламя,
И волк стволов[105]
Жгучепалый
Сорвал плащ
С вождя свеев.
Сын владык
Высокородный,
Уппсалу он
Давно оставил.

Те из шведов, что умнее, однако, видели: голод из-за того, что народу больше, чем земля может прокормить, и конунг тут ни при чем. Было решено двинуться со всем войском на запад через лес Эйдаског и неожиданно появиться в Солейяр. Там они убили Сёльви конунга и полонили Хальвдана Белая Кость. Они сделали его своим вождем и дали ему звание конунга. Тогда он подчинил себе Солейяр. Затем он двинулся с войском в Раумарики, воевал там и подчинил себе этот край силой оружия.
                                                                            XLIV

Хальвдан Белая Кость был могущественным конунгом. Он был женат на Асе, дочери Эйстейна Сурового, конунга жителей Упплёнда. Он правил Хёйдмёрком. У Асы с Хальвданом было два сына, Эйстейн и Гудрёд. Хальвдан захватил большую часть Хейдмёрка, Тотн, Хадаланд и большую часть Вестфольда. Он дожил до старости, умер от болезни в Тотне, и тело его было перевезено в Вестфольд, где он был погребен в кургане в Скирингссале, в месте, которое называется Скерейд. Тьодольв говорит так:

Хальвдан князь,
Всякий знает,
Давно как сынов
Земных покинул,
И в свой чертог
Его из Тотна
Взять захотела
Хозяйка павших[106].
И Скерейд
В Скирингссале
Плачет теперь
По государю.
                                                                            XLV

Ингьяльд, брат Хальвдана, был конунгом в Вермаланде, но после его смерти Хальвдан конунг подчинил себе Вермаланд и до самой своей смерти брал с него дань и назначал туда ярлов.
                                                                            XLVI

Эйстейн, сын Хальвдана Белая Кость, был конунгом после него в Раумарики и Вестфольде. Он был женат на Хильд, дочери Эйрика, Агнарова сына, который был конунгом в Вестфольде. Агнар, отец Эйрика, был сыном Сигтрюгга конунга из Вендиля. У Эйрика не было ни одного сына. Он умер, когда конунг Хальвдан Белая Кость еще жил. Тогда Хальвдан со своим сыном Эйстейном завладели всем Вестфольдом. Эйстейн правил Вестфольдом до самой своей смерти. Тогда в Варне был конунг, которого звали Скьёльд. Он был очень сведущ в колдовстве. Эйстейн конунг приплыл с несколькими боевыми кораблями в Варну и стал грабить там. Он брал, что ему попадалось: одежду и всякое добро и орудия бондов. Скот они резали на берегу. Потом они уплывали. Когда Скьёльд конунг вышел на берег со своим войском, Эйстейн конунг уже переплыл через фьорд. Скьёльд еще видел их паруса. Он взял свой плащ, развернул его и дунул в него. Когда они проплывали мимо острова Ярлсей, Эйстейн конунг сидел у руля, а другой корабль плыл рядом. Были волны, и рея другого корабля сбросила конунга за борт. Так он погиб. Его люди выловили его труп. Его отвезли в Борро и там погребли его в кургане на каменистой гряде у реки Вадлы. Тьодольв говорит так:

И ненароком
Рея Эйстейна
Прямо к сестре
Нарви отправила.
Спит давно
Он под курганом,
Гордый князь,
На гряде гранитной.
А мимо вождя
Льдяные воды
Вадла река
Вдаль уносит.
                                                                              XLVII

Хальвдан, сын конунга Эйстейна, стал конунгом после него. Его прозвали Хальвданом Щедрым на Золото и Скупым на Еду. Рассказывают, что его люди получили столько золотых монет, сколько у других конунгов люди получают серебряных, но жили впроголодь. Он был очень воинствен, часто ходил в викингские походы и добывал богатство. Он был женат на Хлив, дочери Дага конунга Вестмара. Его главной усадьбой был Хольтар в Вестфольде. Там он умер от болезни и был погребен в кургане в Борре. Тьодольв говорит так:

И в третий раз[107]
Сестра Волка
К себе на тинг
Позвала князя.
Тот, кто сидел
На престоле в Хольте,
Не убежал
Норн приговора.
И над ним,
Над Хальвданом,
В Борре мужи
Курган сложили.
                                                                               XLVIII

Гудрёд, сын Хальвдана, был конунгом после него. Его прозвали Гудрёдом Великолепным, но некоторые звали его Конунгом Охотником. Он был женат на Альвхильд, дочери Альварика, конунга из Альвхейма, и взял за ней половину Вингульмёрка. Их сыном был Олав, прозванный потом Альвом Гейрстадира. Альвхеймаром называлась тогда область между Раум-Эльвом и Гаут-Эльвом.

Когда Альвхильд умерла, Гудрёд конунг послал своих людей на запад в Агдир к конунгу, который там правил, — его звали Харальд Рыжебородый, — чтобы посвататься к Асе, его дочери, но Харальд отказал ему. Посланцы вернулись и рассказали конунгу об этом. Через некоторое время Гудрёд конунг спустил свои корабли на воду и поплыл с большим войском в Агдир. Он явился туда совсем неожиданно, высадился на берег и ночью подступил к усадьбе Харальда конунга. Когда тот увидел, что нагрянуло войско, он вышел со всеми людьми, которые были при нем. Произошла битва. У Гудрёда был большой перевес сил. Харальд и Гюрд, его сын, пали. Гудрёд конунг взял большую добычу. Он увез с собой Асу, дочь Харальда конунга, и сыграл с ней свадьбу. У них был сын, которого звали Хальвдан.

В ту осень, когда Хальвдану исполнился год, Гудрёд конунг поехал по пирам. Он стоял со своим кораблем в Стивлусунде. Пир шел горой, и конунг был очень пьян. Вечером, когда стемнело, конунг хотел сойти с корабля, но когда он дошел до конца сходен, на него бросился какой-то человек и пронзил его копьем. Так он погиб. Человека же этого сразу убили. А утром, когда рассвело, его опознали. Это был слуга Асы, жены конунга. Она не стала скрывать, что это она его подослала. Тьодольв говорит так:

И Гудрёд
Благородный
Предан был
В дни былые.
Коварная мысль
О кровавой мести
Смерть несла
Властелину,
Когда во тьме
Вождя хмельного
Нашло копье
Холопа Асы.
Сталь у брега
Стивлусунда
Раб вонзил
В грудь героя.
                                                                                   XLIX

Олав стал конунгом после смерти своего отца. Он был могуществен и воинствен, очень красив с виду и высок ростом. Ему принадлежал только Вестфольд, ибо Альвгейр конунг подчинил себе тогда весь Вингульмёрк и поставил там конунгом Гандальва, своего сына. Отец и сын очень разоряли тогда Раумарики и подчинили себе большую часть этого края. Сына Эйстейна Могущественного, конунга жителей Упплёнда, звали Хёгни. Эйстейн подчинил себе тогда Хейдмёрк, Тотн и Хадаланд. В то время и Вермаланд ушел из рук сыновей Гудрёда и стал платить дань конунгу шведов. Олаву было двадцать лет, когда Гудрёд конунг умер. Когда Хальвдан конунг, его брат, стал править вместе с ним, они поделили Вестфольд между собой. Олаву досталась его западная часть, а Хальвдану — внутренняя. Олав конунг жил в Гейрстадире. У него заболела нога, и от этого он умер. Он погребен в кургане в Гейрстадире. Тьодольв говорит так:

Трора[108] ветвь
Разрасталась
Всё мощней
В стране норвежской,
В Вестмаре
В прежние годы
Олав землёй
Великой правил,
Пока вождя
У края Фольда
Больная нога
Не свела в могилу.
Ныне лежит
Он под курганом,
Славный герой,
В Гейрстадире.

Рёгнвальд сын Олава был конунгом в Вестфольде после своего отца. Его прозвали Достославным. В его честь Тьодольв из Хвинира сложил Перечень Инглингов. Он говорит в нем так:

Но, по мне,
Под синим небом
Лучшего нет
Прозвания князю,
Нежели то,
Которым Рёгнвальда
Достославного
Величают.
                                                                             Примечания

[1] Круг Земной — по-исландски kringla heimsins или heimskringla, откуда обычное название всей книги — «Heimskringla».

[2] …трети света — части света (в средние века полагали, что их три — Европа, Азия и Африка).

[3] …Эней. — Эней считался предком европейских народов (первоначально римлян).

[4] …Великая, или Холодная Швеция. — Названия «Скифия» (лат. Scythia, исл. Skitía) и «Швеция» (исл. Svíþjoð) в силу их созвучности отожествлялись, и здесь, как и всюду в данном словосочетании, вместо первого употреблено второе.

[5] …Танаквисль, или Ванаквисль. — Осмысление латинского названия Дона (Tanais) как «рукав реки, у которой живут Ваны» (исл. kvísl — «рукав реки», Vana — родит.падеж от Vanir — «Ваны»).

[6] …дии — одно из названий языческих богов, слово ирландского происхождения.

[7] Большой горный хребет тянется с северо-востока на юго-запад. — Вероятно, имеются в виду Уральские горы.

[8] …Гардарики (или: Гарды) — древнескандинавское название Руси. См.: Рыдзевская Е. А. О названии Руси Gardariki. — В кн. Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IX–XIV вв. (Материалы и исследования). М., 1978, с. 143–151; Мельникова Е. А. Восточноевропейские топонимы с корнем gard — в древнескандинавской письменности. — «Скандинавский сборник», XXII. Таллин, 1977, с. 199–209.

[9] …Остров Одина — исл. Óðinsey (из Ó&ethlinsvé — «святилище Одина»). Современное Оденсе, город на острове Фюн.

[10] Хлейдр — древняя столица датских конунгов на острове Зеландия, современное Лайре, около Роскиле.

[11] Браги Старый — норвежский скальд первой половины IX в. Стихи Браги — древнейшие сохранившиеся скальдические стихи. В строфе, которая здесь приводится, описывается одно из изображений на щите, полученном Браги от конунга Рагнара. Сохранилось 20 строф этого произведения. В них описываются различные сцены из мифологических и героических сказаний, изображенные на щите.

[12] …Старые Сигтуны — немного к западу от современной Сигтуны в Швеции.

[13] Такие воины назывались берсерками. — Подверженность приступам бешенства было, вероятно, психическим заболеванием, похожим на ликантропию или амок (у малайцев). По-видимому, во время приступа этого заболевания человек делался нечувствительным к боли и верил в то, что он превратился в волка или медведя. Берсерков звали также «волчьи шкуры», а само слово «берсерк» (berserkr) значит «медвежья шкура». Но в сагах берсерк — это также разбойник, который притесняет мирных жителей, вызывая их на поединок и отнимая у них жен к добро.

[14] От имени Один пошло имя Аудун. — Эта этимология ошибочна. Имена «Один» и «Аудун» никак не связаны.

[15] Вальгалла — жилище Одина, палаты павших.

[16] В начале зимы… — По древнеисландскому календарю, один из дней между 11 и 18 октября был началом зимы, один из дней между 9 и 6 января — серединой зимы, а один из дней между 9 и 15 апреля — началом лета.

[17] Одного из них звали Сэминг. — В «Прологе» сказано, что Сэминг был сыном Ингви-Фрейра, а не Одина.

[18] Сеятель злата — князь, т. е. Сэминг.

[19] …великаншей — Скади.

[20] Диса-лыжница — Скади.

[21] …родич Асов — Один.

[22] Он тоже велел посвятить себя Одину, когда умирал. — Вероятно, Ньерд велел пометить себя копьем, подобно тому, как это было сделано с Одином (см. гл. IX).

[23] Фрейр воздвиг в Уппсале большое капище. — О знаменитом капище в Уппсале Адам Бременский в своем описании Скандинавии, составленном около 1070 г., рассказывает: «В этом храме, который весь разукрашен золотом, народ поклоняется статуям трех богов. Самый могущественный из них, Тор, сидит на своем престоле посредине храма. Водан [т.е. Один] и Фрикко [т.е. Фрейр] сидят по ту и другую сторону от него. Отличительные черты каждого из них: Тор, как говорят, владычествует в воздухе и правит громом и молнией, ветром и дождем, хорошей погодой и урожаем. Другой, Водан, что значит «ярость», правит войнами и вселяет в людей храбрость перед лицом врагов. Третий, Фрикко, дарует смертным мир и сладострастие. Его идол снабжен поэтому громадным детородным членом. Водана же изображают они в доспехах, как мы — Марса, а Тор со своим скипетром [т.е. молотом] кажется похожим на Юпитера. <…> Около храма есть огромное дерево, широко простирающее свои ветви. Оно вечнозеленое, зимой и летом. Никто не знает, что это за дерево. Там есть также родник, где язычники имеют обыкновение совершать жертвоприношение, топя живого человека. Если он не выныривает, то считается, что желание народа сбудется. Золотая цепь окружает храм, вися на крыше здания, так — то идущие к храму издали видят ее блеск. Само же капище стоит на ровном месте, окруженное холмами наподобие театра». (Magistri Adam Bremensis gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum. Ed. B. Schmeidler, 3. Aufl., Hannover, 1917, S. 257–260). О том, в какой мере Адаму можно верить, существуют разные мнения. О языческих храмах в Скандинавии есть капитальная работа: Olsen О. Hov og kirke, Kobenhavn, 1966.

[24] Уппсальское богатство. — что это такое, объясняется в главе 77 «Саги об Олаве Святом».

[25] …мир Фроди. — В «Младшей Эдде» так рассказывается о «мире Фроди»: «Скьёльдом звали сына Одина, и отсюда пошли все Скьёльдунги. Он жил и правил в стране, что теперь называется Данией, а тогда звалась Страной Готов. У Скьёльда был сын по имени Фридлейв, правивший после него. Сына Фридлейва звали Фроди. Он наследовал своему отцу в те времена, когда Август кесарь водворил на всей земле мир. Тогда родился Христос. И так как Фроди был самым могущественным конунгом в северных странах, считают, — то это он водворил мир во всех землях, где говорят по-датски, и люди на севере называют это «миром Фроди» («Младшая Эдда». Л. 1970, с. 142).

[26] Фрейя (исл. Freyja) этимологически и значит «госпожа», этого же корня немецкое Frau и исландское frú — «госпожа».

[27] Хносс и Герсими (исл. hnoss и gersimi) и значат «драгоценность» и «сокровище».

[28] Фроди Миротворец — см. прим. 25.

[29] …вождя ратей — князя, т. е. Фьельнира.

[30] …в бухте безбурной бычьих копий — в меду (бычьи копья — питьевые рога).

[31] Житель скальный — карлик.

[32] Наследником Дусли — очевидно, Свейгдир; кто такой Дусли, неизвестно.

[33] Ненавистник света — карлик.

[34] Пышных палат племени Мимира — скал (Мимир — великан).

[35] …мара — ведьма, душащая спящих.

[36] …брату Вили — Одину.

[37] Даятеля злата — князя, т. е. Банланди.

[38] Гисль и Эндур. — Эти имена значат «лыжная палка» (gísl) и «лыжа» (öndurr) соответственно.

[39] Мачеха Домальди — это, видимо, первая жена Висбура.

[40] Родичем бури — огнем.

[41] Татя леса — огонь.

[42] Гарм углей — огонь (Гарм — имя мифического пса).

[43] Ворога ютов — очевидно, Домальди. Но о том, что Домальди воевал с ютами, нет сведений.

[44] Свейский род. — В стихах иногда вместо общепринятых названий страны или народа употребляются их поэтические варианты. Так, «свейский род» — «шведы», «Свитьод» — «Швеция».

[45] Ингви — здесь «князь», т. е. Домар.

[46] …убийце Хальва — огню. Хальв (герой «Саги о Хальве») был сожжен врагами в доме.

[47] Фьельнира родич — Домар.

[48] Локи дочь — Хель.

[49] Сестра Волка — Хель.

[50] Народа Ингви — шведов.

[51] Нарви сестра — Хель.

[52] О том, что Дюггви был первым назван «конунгом», Снорри ошибочно заключил из того, что это слово впервые встречается в строфе о Дюггви, тогда как Домальди в строфе о его смерти назван в оригинале dróttinn, т. е. словом, употреблявшимся в том же значении, что и konungr.

[53] Вёрви. — Автор саги понял это слово как название местности, но возможно оно значит просто «побережье».

[54] Скьотансвад, или Вапнавад… — Первое название означает «Стрелковый брод», а второе — «Оружейный брод».

[55] В оригинале здесь слово gramr, которое значит и «князь», и «лютый».

[56] На путь восточный — здесь: в Швецию.

[57] …кол кривой конского корма — вилы (конский корм — сено).

[58] Фрости — значит «мороз».

[59] Логи — значит «пламя».

[60] Смирять коня супруга Сигню — т, е. быть повешенным (супруг Сигню — Хагбард, герой датского сказания, который был повешен Сигаром; конь Хагбарда и конь Сигара — виселица, обруч Хагбарда — петля).

[61] …роща злата — женщина.

[62] …морскими конунгами — вождями викингов.

[63] Старкад Старый — легендарный витязь, о котором рассказывает Саксон Грамматик и многие древнеисландские источники.

[64] Халейги — обитатели Халогаланда, области на севере Норвегии.

[65] Лошадь Сигара — виселица. См. прим. 60.

[66] …скакун высокогрудый — виселица, его льняная узда — петля.

[67] Хагбардов обруч бычий — петля. См. прим. 60.

[68] Тиундаланд — одна из трех земель (folksland), на которые делился Уппланд. Она состояла из десяти общин, «сотен» (hund), т.е. округ. Отсюда ее название: Tiundaland<Tiu-hunda-land. Но автор саги, видимо, считает, что она названа так в честь десятого сына Ауна. Этимология Снорри фантастическая, как и весь рассказ об Ауне, похожий на сказку или миф).

[69] …в Уппсале ему насыпали курган — см. с. 596.

[70] Снорри ошибочно понял слово ánasótt — «старческая дряхлость», употребленное в строфе Тьодольва, как «болезнь Ани» и заключил, что Ани — это вариант имени Аун.

[71] Из копья турья — из рога.

[72] Клинок бычий — рог.

[73] И в Уппсале ему насыпан курган. — См. с. 596.

[74] Лба зубец — рог.

[75] …башню духа — грудь.

[76] Бровей крепость — голова.

[77] Турий нож — рог.

[78] Восточные Страны (букв. — «Восточный путь») — страны, лежащие к востоку от Скандинавии. См. Джаксон Т. Н. «Восточный путь» исландских королевских саг. — «История СССР», 1976, т. 5, с. 164–170.

[79] Вероятно, Оттар часто бывал в Вендиле, жителей которого издавна называли воронами.

[80] Хрольв Жердинка — легендарный датский герой, о котором рассказывается в «Младшей Эдде», «Саге о Хрольве Жердинке» и «Саге о Скьёльдунгах».

[81] Сага о Скьёльдунгах — см. с. 596.

[82] Дисы — мифические существа женского пода, вероятно олицетворявшие плодородие. Но в выражении «Капище дисы», возможно, подразумевается Фрейя.

[83] …и был погребен там в кургане — см. с. 596.

[84] …мор травы морской склонов — огонь (морская трава склонов — лес).

[85] Жаркая ладья — горящий дом.

[86] Рубленый струг — дом.

[87] У Камня. — Употребленный Тьодольвом кеннинг «сердце моря» (lagar hjarta) автор саги понял как топоним «У Камня». Но возможно, что «сердце моря» — значит «остров», а не «камень», и что это не зашифровка названия местности.

[88] …мужей Сюслы — эстов.

[89] Гюмир — морской великан.

[90] Фъядрюндаланд — одна из трех земель Уппланда. Она состояла из четырех «сотен». Отсюда ее название. См. прим. 68.

[91] В те времена по всей Швеции в каждой области правил свой конунг. — Это сообщение, видимо, понадобилось автору саги для рассказа о том, как Ингьяльд расправился с местными конунгами (гл. 36). Но несомненно, что, в противоположность всему предшествующему рассказу об Инглингах (все время шла речь о единственном правителе в Швеции), местные конунги существовали в Швеции и раньше.

[92] Химинхейд. — Автор саги почему-то заменил этим названием то, которое употребил Тьодольв (Химинфьелль).

[93] Горем Сёрли — камнями (Сёрли и Хамдир — герои «Речей Хамдира», одной из героических песней «Старшей Эдды», — были убиты камнями).

[94] …земных костей — камней.

[95] Возможно и другое толкование этих стихов: Энунд был убит кем-то незаконнорожденным (своим братом Сигурдом?), который мстил за Хёгни (отца Сигурда?).

[96] …как об этом было написано раньше. — Ничего об этом не было сказано раньше, Но ср. прим. 91.

[97] Аттундаланд — одна из трех земель Уппланда. Она состояла из восьми «сотен». Отсюда ее название. См. прис. 68.

[98] Кубок Браги. — Название произошло не от имени скальда Браги (см. примеч. 11), как можно было бы предположить, а от слова bragr — «лучшее».

[99] Ильвинг — член рода шведских конунгов.

[100] Дымовержец — огонь.

[101] Ворог дома — огонь.

[102] Восточная Держава — страны к востоку от Балтийского моря.

[103] Эльв — Йёта-Эльв. Но эта река вытекает из озера Венир, а не впадает в него.

[104] Неясное место в строфе.

[105] Волк стволов — огонь.

[106] Хозяйка павших — Хель.

[107] …в третий раз — т.е. третьего (отец и дед Хальвдана тоже умерли от болезни).

[108] Трор — одно из имен Одина.

 

 

                                                                          Круг Земной
                                                                 Сага о Хальвдане Черном

                                                                             I

Хальвдану исполнился один год, когда погиб его отец. Аса, мать Хальвдана, сразу же уехала с ним на запад в Агдир и стала править во владениях, которые раньше принадлежали ее отцу. Там Хальвдан рос и вскоре стал статным и сильным. У него были черные волосы, и поэтому его прозвали Хальвданом Черным. Ему было восемнадцать лет, когда он начал править в Агдире. Он сразу же отправился в Вестфольд и поделил владения со своим братом Олавом.

В ту же осень Хальвдан пошел походом в Вингульмёрк против конунга Гандальва. Произошло много битв, и победа доставалась то одному, то другому. В конце концов они помирились, и Хальвдану отошла половина Вингульмёрка, которым раньшэ владел его отец Гудрёд. После этого Хальвдан конунг пошел походом на Раумарики и завоевал эту землю. Слух об этом дошел до Сигтрюгга конунга, сына конунга Эйстейна. Он поселился тогда в Хейдмёрке, а раньше подчинил себе Раумарики. Сигтрюгг конунг пошел против Хальвдана конунга. Произошла жестокая битва, и Хальвдан победил. Как раз когда началось бегство, стрела попала Сигтрюггу под левую руку, и он погиб. После этого Хальвдан овладел всем Раумарики. Эйстейном звали другого сына Эйстейна конунга, брата Сигтрюгга. Он был тогда конунгом в Хейдмёрке. Когда Хальвдан конунг снова пошел походом в Вестфольд, Эйстейн конунг отправился со своим войском в Раумарики и завоевал эту землю.
                                                                             II

До Хальвдана Черного дошел слух, что в Раумарики идет война. Он собрал войско и пошел походом в Раумарики против Эйстейна конунга. Они сразились, и Хальвдан победил, а Эйстейн бежал в Хейдмёрк. Тогда Хальвдан пошел со своим войском в Хейдмёрк в погоню за Эйстейном. Они снова сразились, и Хальвдан победил, а Эйстейн бежал на север в Долины к Гудбранду херсиру. Там он набрал новое войско и зимой отправился в Хейдмёрк. Они сошлись с Хальвданом Черным на большом острове, что в середине озера Мьёрс. Произошла битва, и у обеих сторон погибло много народу, но Хальвдан конунг победил. В битве пал сын Гудбранда херсира Гутхорм, который был самым многообещающим мужем в Упплёнде. Эйстейн конунг бежал тогда еще дальше на север в Долины. Тут он послал Халльварда Плута, своего родича, к Хальвдану конунгу, чтобы тот попытался помириться с ним, и, поскольку они были родня, Хальвдан отдал Эйстейну конунгу половину Хейдмёрка, которым его родичи раньше владели. А Хальвдан подчинил себе Тотн, местность, которая называется Ланд, а также Хадаланд, ибо он много ходил в походы. Так он стал могущественным конунгом.
                                                                             III

Хальвдан Черный женился на Рагнхильд, дочери Харальда Золотая Борода. Он был конунгом в Согне. У них родился сын, которому Харальд конунг дал свое имя. Мальчик рос в Согне у Харальда конунга, своего деда. У Харальда конунга не было сына, и когда он одряхлел, он уступил власть своему внуку Харальду и велел провозгласить его конунгом. Вскоре после этого Харальд Золотая Борода умер. В ту же зиму умерла его дочь Рагнхильд. А весной умер от болезни и Харальд, молодой конунг в Согне. Ему было тогда десять лет. Когда Хальвдан Черный узнал о его смерти, он пошел с большим войском в поход на север в Согн. Его там хорошо приняли. Он заявил, что притязает на власть и наследство своего сына и не встретил сопротивления. Так он завладел Согном. К нему приехал ярл Атли Тощий из Гаулара. Он был другом Хальвдана конунга. Хальвдан поручил ему вершить суд в фюльке Согни собирать дань в пользу конунга. Затем конунг вернулся к себе в Упплёнд.
                                                                            IV

Осенью Хальвдан конунг отправился в Вингульмёрк. Однажды ночью Хальвдан конунг был на пиру. В полночь к нему подошел человек, который сторожил лошадей, и сказал, что к усадьбе подошло войско. Конунг сразу же встал и велел своим людям вооружиться. Затем он выходит во двор и строит своих людей. Это нагрянули Хюсинг и Хельсинг, сыновья Гандальва, с большим войском. Произошла жестокая битва, и так как перевес был на стороне сыновей Гандальва, Хальвдан конунг бежал в лес, потеряв много народу. В битве погиб Эльвир Умный, воспитатель Хальвдана конунга.

Затем к Хальвдану стеклись люди, и он пошел против сыновей Гандальва. Они встретились в Эйде у озера Эйи и сразились там. Хюсинг и Хельсинг пали в битве, а их брат Хаки бежал. После этого Хальвдан Черный подчинил себе весь Вингульмёрк, а Хаки бежал в Альвхеймар.
                                                                             V

Конунг в Хрингарики звался Сигурд Олень. Он был статнее и сильнее других людей. Он был также очень красив с виду. Его отцом был Хельги Смелый, а матерью — Аслауг, дочь Сигурда Змей в Глазу, сына Рагнара Кожаные Штаны.

Рассказывают, что Сигурду было двенадцать лет, когда он победил в единоборстве берсерка Хильдибранда с его одиннадцатью товарищами. Он совершил много подвигов, и о нем есть длинная сага[1]. У Сигурда было двое детей. Его дочь звали Рагнхильд. Она была очень достойная женщина. Ей было тогда двадцать лет. Ее брата звали Гутхорм. Он был еще подростком.

О Сигурде рассказывают, что он часто ездил один по дремучих лесам. Он охотился на крупных зверей, которые были опасны для людей. Он с большим рвением занимался такой охотой. Однажды он поехал один в лес, как было в его обычае. Он долго ехал и выехал на какую-то прогалину недалеко от Хадаланда. Тут ему повстречался берсерк Хаки с тридцатью людьми. Они сразились. Сигурд Олень пал, и двенадцать людей Хаки были убиты, а сам он потерял руку и получил еще три другие раны. После этого Хаки со своими людьми поехал в усадьбу Сигурда, похитил его дочь Рагнхильд и ее брата Гутхорма и захватил много добра и сокровищ, и увез в Хадаланд. Тут у него была большая усадьба. Он велел готовить пир и собирался справить свадьбу с Рагнхильд, но пир откладывался, потому что его раны не заживали.

Хаки, берсерк из Хадаланда, пролежал, страдая от ран, всю осень и начало зимы. А Хальвдан конунг справлял йоль в Хейдмёрке. До него дошел слух о том, что произошло. Однажды рано утром, когда конунга одевали, он позвал к себе Харека Волка и сказал, что тот должен поехать в Хадаланд.

— Привези мне Рагнхильд, дочь Сигурда Оленя, — сказал он.

Харек снарядился в поход с сотней людей и еще до рассвета перебрался через озеро и подошел к усадьбе Хаки. Они заняли все выходы из дома, где спали люди Хаки. Затем они подобрались к покою, где спал Хаки, вломились в него, похитили Рагнхильд и ее брата Гутхорма и захватили все добро, что там было, а дом, в котором спали люди Хаки, они сожгли вместе со всеми ними. Они посадили Рагнхильд и ее брата в роскошную повозку с шатром и спустились на лед.

Хаки встал и некоторое время следовал за ними. Но спустившись на лед озера, он воткнул рукоятку меча в лед и навалился на острие. Меч пронзил его насквозь, и Хаки тут же умер. Его похоронили в кургане на берегу озера.

Хальвдан конунг увидел, что едут по льду озера — он был очень зорок. Он увидел повозку с шатром и понял, что Харек и его люди выполнили его поручение. Он велел ставить столы и разослал людей по всей округе, и пригласил к себе многих. В тот же день был справлен роскошный пир, и на этом пиру Хальвдан конунг сыграл свадьбу с Рагнхильд, и с этих пор она стала могущественной правительницей.

Мать Рагнхильд, Тюррни, была дочерью Клакк-Харальда, конунга в Иотланде, и сестрой Тюры Спасительницы Дании, жены Горма Старого[2], конунга датчан, который правил Датской Державой в то время.
                                                                                 VI

Рагнхильд снились вещие сны, ибо она была женщиной мудрой. Однажды ей снилось, будто она стоит в своем городе и вынимает иглу из своего платья. И игла эта у нее в руках выросла так, что стала большим побегом. Один конец его спустился к земле и сразу же пустил корни, другой же конец его поднялся высоко в воздух. Дерево чудилось ей таким большим, что она едва могла охватить его взглядом. Оно было удивительно мощным. Нижняя его часть была красной, как кровь, выше ствол его был красивого зеленого цвета, а ветви были белы, как снег.

На дереве было много больших ветвей, как вверху, так и внизу. Ветви дерева были так велики, что распространялись, как ей казалось, над всей Норвегией и даже еще шире.
                                                                                  VII

Конунг Хальвдан никогда не видел снов. Это ему казалось удивительным, и он рассказал об этом человеку, которого звали Торлейв Умный, прося у него совета. Торлейв сказал, что, когда ему хочется узнать что-нибудь, он ложится спать в свином хлеву, и тогда ему всегда снится что-нибудь. Конунг так и сделал, и ему приснился такой сон: будто у него волосы красивее, чем у кого бы то ни было, и они распадаются на пряди. Некоторые из этих прядей ниспадают до земли, некоторые — до середины голени, некоторые — до колен, некоторые — до пояса или бедер, некоторые — не ниже шеи, а некоторые только торчат из черепа, как рожки. Пряди эти различного цвета, но одна прядь превосходит все другие красотой, блеском и величиной. Конунг рассказал этот сон Торлейву, и тот истолковал его так, что у него будет большое потомство, которое будет править странами с великой славой, однако не с одинаковой, и тот произойдет из его рода, кто будет всех славнее. Люди думают, что эта прядь предвещала конунга Олава Святого.

Конунг Хальвдан был человек умный, правдивый и справедливый. Он вводил законы, соблюдал их сам и заставлял других соблюдать их, так что никто не мог пойти против законов. Он сам установил размеры виры в соответствии с происхождением и достоинством каждого.

Рагнхильд родила сына. Мальчик был окроплен водой и назван Харальдом. Он скоро стал статным и очень красивым. Так он рос и рано стал человеком во всем искусным и умным. Мать его очень любила, а отец — меньше.
                                                                                   VIII

Хальвдан конунг справлял йоль в Хадаланде. В канун йоля там произошло удивительное событие: когда люди садились за столы, а людей было очень много, вся еда и все питье вдруг исчезли со столов. Один за другим все ушли к себе домой, и конунг, удрученный, остался сидеть один. Так как ему хотелось узнать, кто зиной удивительному событию, он велел схватить одного финна, великого колдуна. Он хотел заставить колдуна сказать правду и пытал его, но ничего не добился. Колдун все время звал себе на помощь Харальда, сына конунга, и Харальд просил пощадить колдуна, но ничего не добился. Тогда Харальд все же отпустил колдуна против воли конунга и бежал с ним сам. И вот они будто бы очутились на большом пиру у какого-то могущественного человека, и там их хорошо приняли, совсем как наяву. Когда они пробыли там до весны, человек этот однажды сказал Харальду:

Твой отец в большой обиде на то, что я прошлой зимой взял у него немного еды. Но я возмещу тебе это радостным известием. Твой отец теперь умер, и ты должен отправиться домой. Ты получишь все владения твоего отца, и кроме того тебе будет принадлежать вся Норвегия.
                                                                                     IX

Хальвдан Черный ехал из Хадаланда, где он справлял йоль, и путь его лежал через озеро Рёнд. Дело было весной. Солнце пекло сильно. Они ехали через залив Рюкингсвик. Там зимой был водопой, и где навоз упал на лед, в солнцепек образовались полыньи. И вот, когда повозка конунга проезжала там по льду, он проломился, и Хальвдан конунг утонул, и много народу с ним. Ему было тогда сорок лет.

Ни при одном конунге не было таких урожайных годов, как при конунге Хальвдане. Люди так любили его, что, когда стало известно, что он умер и тело его привезено в Хрингарики, где его собирались похоронить, туда приехали знатные люди из Раумарики, Вестфольда и Хейдмёрка и просили, чтобы им дали похоронить тело в своем фюльке. Они считали, что это обеспечило бы им урожайные годы. Помирились на том, что тело было разделено на четыре части, и голову погребли в кургане у Камня в Хрингарики, а другие части каждый увез к себе, и они были погребены в курганах, которые все называются курганами Хальвдана.
                                                                            Примечания

[1] Об этой саге ничего не известно.

[2] Горм Старый; умер примерно в 940 г.

 

 

                                                                             Круг Земной
                                                            Сага о Харальде Прекрасноволосом

I

Харальд стал конунгом после своего отца. Ему было тогда десять лет. Он был всех статней и сильней, очень красив с виду, мудр и мужествен. Гутхорм, брат его матери, был предводителем его дружины и правил всеми делами. Он был и предводителем войска.

После смерти Хальвдана многие вожди стали посягать на владения, которые он оставил. Первым был Гандальв конунг, за ним последовали братья Хёгни и Фроди, сыновья Эйстейна конунга из Хейдмёрка. Хёгни сын Кари совершал набеги на Хрингарики. Также Хаки сын Гандальва пошел с тремястами людей походом в Вестфольд. Он пробирался по суше по разным долинам и рассчитывал застать Харальда конунга врасплох. А конунг Гандальв засел со своим войском в Лондире и рассчитывал перебраться оттуда через фьорд в Вестфольд. Когда Гутхорм герцог узнал об этом, он собрал войско и вместе с Харальдом конунгом отправился в поход. Он обратился сначала против Хаки, который пробирался по суше, и они сошлись в какой-то долине. Произошла битва, и Харальд конунг одержал победу. Конунг Хаки пал, и вместе с ним большая часть его войска. Долина эта с тех пор называется Хакадаль. После этого Харальд конунг и Гутхорм герцог вернулись назад, так как Гандальв конунг уже нагрянул в Вестфольд. Они обратились друг против друга, и когда они сошлись, произошла жестокая битва. Гандальв конунг бежал, потеряв большую часть своего войска, и не солоно хлебавши вернулся в свои владения. Когда сб этих событиях узнали сыновья Эйстейна конунга в Хейдмёрке, они стали бояться, что и к ним скоро нагрянет войске. Они послали гонцов Хёгни сыну Кари и Гудбранду херсиру и назначили встречу с ними в Хрингисакре в Хейдмёрке.
II

После этих битв Харальд конунг и Гутхорм герцог со всем войском, которое они собрали, направились в Упплёнд и шли все больше лесом. Они узнали, где конунги Упплёнда назначили встречу, и нагрянули туда в полночь. Стража заметила, что пришло войско, только когда оно уже стояло перед домом, в котором находился Хёгни сын Кари, а также тем домом, в котором спал Гудбранд. Оба дома были подожжены. А сыновья Эйстейна со своими людьми выбрались из дома и некоторое время сражались. Все же оба погибли, Хёгни и Фроди.

После гибели этих четырех вождей Харальд конунг при сильной поддержке своего родича Гутхорма захватил Хрингарики и Хейдмёрк, Гудбрандсдалир и Хадаланд, Тотн и Раумарики, а также всю северную часть Вингульмёрка. Затем Харальд конунг и Гутхорм герцог воевали с Гандальвом конунгом, и война кончилась тем, что Гандальв конунг пал в последней битве, и Харальд конунг захватил все его владения к югу до Раум-Эльва.
III

Харальд конунг послал своих людей за девушкой, которую звали Гюда. Она была дочерью Эйрика конунга из Хёрдаланда. Она воспитывалась в Вальдресе у одного могущественного бонда. Харальд хотел сделать ее своей наложницей, так как она была девушка очень красивая и гордая. Когда гонцы приехали, они передали девушке, что им было ведено. Она же ответила им, что не хочет тратить свое девство ради конунга, у которого и владений-то всего несколько фюльков.

— И мне удивительно,— сказала она,— что не находится такого конунга, который захотел бы стать единовластным правителем Норвегии, как Горм конунг стал в Дании или Эйрик в Уппсале1.

Гонцам показался непомерно заносчивым ее ответ, и они попросили ее объяснить, что значит такой ответ. Они сказали, что Харальд настолько могущественный конунг, что она может быть довольна его предложением. Однако, поскольку она ответила на него иначе, чем им бы хотелось, они не видят возможности увезти ее теперь против ее воли, и они стали готовиться в обратный путь.

Когда они приготовились к отъезду, люди вышли проводить их. Тут Гюда обратилась к гонцам и просила передать Харальду конунгу, что она согласится стать его женой не раньше, чем он подчинит себе ради нее всю Норвегию и будет править ею так же единовластно, как Эйрик конунг — Шведской Державой или Горм конунг — Данией.

— Потому что тогда, как мне кажется, он сможет называться большим конунгом.
IV

Гонцы вернулись к Харальду конунгу и передали ему эти слова девушки, и сказали, что она непомерно дерзка и неразумна и что конунгу следовало бы послать за ней большое войско, чтобы привезти ее к нему с позором. Но конунг возразил, что девушка не сказала и не сделала ничего такого, за что ей следовало бы отомстить. Скорее он должен быть ей благодарен.

— Мне кажется теперь удивительным, как это мне раньше не приходило в голову то, о чем она мне напомнила,— сказал он.— Я даю обет и призываю в свидетели бога, который меня создал и всем правит2, что я не буду ни стричь, ни чесать волос, пока не завладею всей Норвегией с налогами, податями и властью над ней, а в противном случае умру.

Гутхорм герцог очень поблагодарил его за эти слова и сказал, что выполнить этот обет — задача, достойная конунга.
V

Вслед за этим родичи собрали большую рать и пошли походом в Упплёнд и дальше на север по Долинам и еще дальше на север через Доврафьялль, и когда они спустились в населенный край, Харальд велел убивать всех людей и жечь поселения. Когда населению это стало известно, то все, кто только мог, бежали — кто вниз в Оркадаль, кто в Гаулардаль, кто в леса, а некоторые просили пощады, и ее получали все, кто шли к конунгу и становились его людьми. Так конунг и герцог не встретили никакого сопротивления, пока не пришли в Оркадаль. Там их встретило войско, и первая битва у них была с конунгом, которого звали Грютинг. Харальд конунг одержал победу, Грютинг был взят в плен, и много его воинов было убито, а он сам покорился Харальду и дал ему клятву верности. После этого все в фюльке Оркадаль покорились и сделались его людьми.
VI

Всюду, где Харальд устанавливал свою власть, он вводил такой порядок: он присваивал себе все отчины и заставлял всех бондов платить ему подать, как богатых, так и бедных. Он сажал в каждом фюльке ярла, который должен был поддерживать закон и порядок и собирать взыски и подати. Ярл должен был брать треть налогов и податей на свое содержание и расходы. У каждого ярла были в подчинении четыре херсира или больше, и каждый херсир должен был получать двадцать марок на свое содержание. Каждый ярл должен был поставлять конунгу шестьдесят воинов, а каждый херсир — двадцать. Харальд конунг настолько увеличил дани и подати, что у ярлов было теперь больше богатства и власти, чем раньше у конунгов. Когда все это стало известно в Трандхейме, многие знатные люди пришли к конунгу и стали его людьми.
VII

Рассказывают, что ярл Хакон сын Грьотгарда прибыл из Ирьяра к Харальду конунгу и привел с собой большое войско в помощь ему. Харальд конунг пошел в Гаулардаль и дал там битву, в которой пали два конунга, и захватил их владения — фюльки Гаулардаль и Стринда. Он поставил Хакона ярла править в фюльке Стринда. После этого Харальд конунг пошел в Стьорадаль, и там у него была третья битва. Он одержал победу и захватил этот фюльк. Тогда жители внутреннего Трандхейма собрались, и четыре конунга выступили со своим войском, среди них тот, кто правил Верадалем, тот, кто правил Скауном, третий — фюльком Спарбюггва, четвертый — Эйной. Эти четыре конунга выступили с войском против Харальда конунга, и он дал им битву и одержал победу, а эти конунги — кто пал в битве, а кто бежал. Харальд конунг всего дал в Трандхейме восемь битв или больше, и, после того как погибли восемь конунгов, он захватил весь Трандхейм.
VIII

На севере в Наумудале были конунгами два брата — Херлауг и Хроллауг. Они три лета были заняты тем, что сооружали курган. Этот курган был из камня и глины и укреплен бревнами. Когда он был готов, до братьев дошло известие, что Харальд конунг идет на них походом. Тогда Херлауг конунг велел подвезти к кургану много еды и питья. Затем он вошел в курган сам двенадцатый и велел закрыть его за собой.

А Хроллауг конунг взошел на курган, на котором конунги обычно сидели. Он велел поставить на нем престол конунга и сел на этот престол. Затем он велел положить подушку на скамейку, на которой обычно сидели ярлы, скатился с сиденья конунга на сидение ярла и назвался ярлом. После этого он отправился навстречу Харальду конунгу и передал ему все свои владения. Он вызвался стать его человеком и рассказал ему о том, что только что сделал. Харальд конунг взял меч и привесил ему на пояс. Затем он привесил щит ему на шею. Он сделал его своим ярлом и возвел на престол. Он сделал его ярлом фюлька Наумудаль.
IX

Харальд конунг вернулся в Трандхейм и провел там зиму. Он всегда потом называл Трандхейм своим домом. Там он устроил свою самую большую и главную усадьбу — Хладир.

В ту зиму Харальд конунг женился на Асе, дочери ярла Хакона сына Грьотгарда, и Хакон был тогда в большой чести у конунга. Весной Харальд конунг стал собираться в морской поход. Зимой по его распоряжению был построен большой и роскошный корабль с драконьей головой на носу. Он отрядил на него свою дружину и берсерков. На носу должны были во время боя стоять самые отборные воины, так как у них был стяг конунга. Место ближе к середине корабля занимали берсерки. Харальд конунг брал в свою дружину только тех, кто выделялся силой и храбростью и был во всем искусен. Только такие люди были на его корабле, и он мог набирать себе в дружинники лучших людей из каждого фюлька. У Харальда конунга было большое войско и много больших кораблей, и многие знатные люди были с ним. Хорнклови скальд рассказывает в Глюмдрапе о том, как Харальд конунг сражался в Уппдальском Лесу с жителями Оркадаля прежде, чем отправиться в этот поход:

Тьму войнолюбивых
Вождь врагов на Взгорье
Сокрушал, неистов,
В криках поля стягов,
Прежде чем владыка
Бег коней бурунов
Ради игрищ бранных
За море направил.
Грохотал по тропам
Волчьим, Бёльверк брани
Хлюмрекских татей
Грозный истребитель,
Прежде чем по зыби
Змей земли ладейной
Понес, великолепный,
Недруга Нёккви.
Х

Харальд конунг поплыл со своим войском ив Трандхейма и повернул на юг к Мёру. Хунтьовом звали конунга, который правил в этом фюльке. Его сына звали Сёльви Раскалыватель. Оба были могучими воинами. А конунга, который правил Раумсдалем, звали Нёккви. Оп был дедом Сёльви с материнской стороны. Эти вожди собрали войско, когда они услышали о приближении Харальда конунга, и направились против него. Они сошлись у острова Сольскель. Произошла жестокая битва, и Харальд конунг победил. Хорнклови говорит так:

И водитель ратей
Увлечен далече
Бурей, славно на море
С вождями поспорил.
Там красноречиво
Бойцы привечали,
Дерзкие, друга
Звоном льдин кольчуги.

В битве пали оба конунга, а Сёльви спасся бегством. Харальд конунг подчинил себе оба эти фюлька в то лето и долго там оставался. Он учредил там законы, назначил управителей и заручился расположением народа, а осенью он снарядился, чтобы отправиться на север в Трандхейм.

Рёгнвальд ярл Мёра, сын Эйстейна Грохота, сделался тем летом человеком Харальда конунга. Конунг посадил его управлять этими двумя фюльками — Северным Мёром и Раумсдалем. Он обеспечил ему поддержку со стороны как знатных людей, так и бондов и дал ему корабли для защиты страны в случае войны. Его называли Рёгнвальдом Могучим и Рёгнвальдом Мудрым, и говорят, что он заслужил оба прозвания. Харальд конунг всю зиму оставался в Трандхейме.
XI

Весной Харальд конунг снарядил в Трандхейме большое войско и сказал, что он собирается пойти с ним в поход в Южный Мёр. Сёльви Раскалыватель всю зиму оставался на боевых кораблях и совершал набеги на Северный Мёр. Он перебил много людей Харальда конунга. Некоторых он грабил, других — жег, и он сильно разорял страну. Подчас он бывал зимой в Южном Мере у Арнвида конунга, своего родича. Когда они услыхали, что Харальд конунг приближается на кораблях с большим войском, они собрали народ, и было их очень много, потому что многие считали, что им есть аа что отплатить Харальду конунгу. Сёльви Раскалыватель отправился на юг во Фьорды к правившему там Аудбьёрну конунгу и просил его, чтобы тот пришел со своим войском на помощь ему с Арнвидом.

— Надо думать, что наш поход удастся, если мы все поднимемся против Харальда конунга, потому что мы будем тогда достаточно сильны, и пусть судьба решает исход битвы. Другой выход, но он не для тех, кто не ниже Харальда конунга по сану, — это стать его рабами. Мой отец предпочел остаться конунгом и пасть в битве, нежели по своей воле, без боя стать слугой Харальда конунга, как сделали конунги Наумудаля.

Сёльви добился своими речами того, что Аудбьёрн конунг обещал ему помощь. Он тогда собрал войско и отправился на север к Арнвиду конунгу. У них было теперь очень большое войско. Вот они услышали, что Харальд конунг приближается с севера. Они сошлись с ним у Сольскеля.

Тогда был обычай связывать корабли во время битвы и сражаться, стоя на носу корабля. Так было и в этот раз. Харальд конунг подошел на своем корабле к кораблю Арнвида конунга. Разгорелась жесточайшая битва, и много народу полегло с обеих сторон. И под конец Харальда конунга обуяла такая ярость и такое неистовство, что он вышел на нос своего корабля и сражался так отважно, что все воины, кто стоял на носу корабля Арнвида, отступили к мачте, а некоторые пали. Тогда Харальд конунг взошел на корабль Арнвида конунга. Тут люди Арнвида конунга обратились в бегство, а сам он был сражен на своем корабле. Аудбьёрн конунг тоже пал в битве, а Сёльви спасся бегством. Хорнклови говорит так:

Князь державный с вражьей
Дружиной сразился,
В рдяных брызгах люди
Гусей ран3 кропили.
Когда в пляске Скёгуль
Сталь секла кольчуги,
К ногам ратоводца
Неприятель падал.

Из войска Харальда конунга в этой битве пали Асгаут и Асбьёрн, его ярлы, и Грьотгард и Херлауг, его шурья, сыновья Хакона ярла. А Сёльви после этого долго был могущественным викингом и часто причинял большой ущерб державе Харальда.
XII

После этого Харальд конунг подчинил себе Южный Мёр. Вемунд, брат Аудбьёрна конунга, удержал Фьорды и стал конунгом в этом фюльке. Была уже поздняя осень, и люди советовали Харальду конунгу не пускаться на юг за мыс Стад в осеннюю пору. Тогда Харальд конунг посадил Рёгнвальда ярла править обоими Мёрами. При нем было тогда очень много народу. Затем Харальд конунг повернул на север назад в Трандхейм.

В ту же самую зиму Рёгнвальд ярл пустился по внутреннему пути к Эйд и дальше на юг во Фьорды. Ему донесли, где Вемунд конунг, и он подошел ночью к месту, которое называется Наустдаль. Вемунд конунг пировал там. Рёгнвальд ярл окружил дом, в котором шел пир, и сжег конунга и с ним девяносто человек. После этого к Рёгнвальду ярлу присоединился Кари из Бердлы с боевым кораблем, полным воинов, и они оба отправились на север в Мёр. Рёгнвальд ярл захватил корабли, которые были у Вемунда конунга, и все добро, которое он у того нашел. Кари из Бердлы отправился на север в Трандхейм к Харальду конунгу и стал его человеком. Он был могущественным берсерком.

Следующей весной Харальд конунг отправился на юг вдоль берега с большим флотом и подчинил себе Фьорды. Потом он поплыл на восток вдоль берега и достиг Вика. Он оставил ярла Хакона сына Грьотгарда во Фьордах и поручил ему править этим фюльком. Когда конунг отправился на восток, Хакон ярл послал гонца ярлу Атли Тощему с требованием оставить Согн и снова стать ярлом в Гауларе, как раньше. Но Атли ответил, что Харальд конунг дал ему во владение Согн, и сказал, что не оставит этот фюльк, пока не встретится с Харальдом конунгом. Так ярлы спорили, и дошло до того, что оба собрали войско. Они сошлись у Фьялира в Ставанессваге, и битва была жестокой. Хакон ярл пал в битве, а Атли ярл был смертельно ранен. Его люди отвезли его на Атлей, и там он умер. Эйвинд Погубитель Скальдов говорит так:

И Хакон,
Посох Хильд,
Принял бой
Неприкрытый.
Головой
У Фьялира
Поплатился
Отпрыск Фрейра.
В сече той
Кровь людская
Ставанесс
Затопила,
Когда в грозе
Друга Лодура
Полегли
Люди ярла4.
XIII

Харальд конунг приплыл со своим войском в Вик и пристал в Тунсберге. Там был в то время торговый посад. Харальд конунг уже пробыл тогда четыре года в Трандхейме и за все это время не бывал в Вике. До него дошли вести, что Эйрик сын Эймунда, конунг шведов, подчинил себе весь Вермаланд и берет подати со всех лесных поселений, а также, что он считает своим владением весь Западный Гаутланд до Свинасунда и на запад до моря и берет там подати. Он посадил там ярла, которого зовут Храни Гаутский. Ярл этот правит всей страной между Свинасундом и Гаут-Эльвом. Это могущественный ярл. Как Харальду конунгу было передано, конунг шведов сказал, что он не успокоится, пока у него не будет таких же больших владений в Вике, какие были у Сигурда Кольцо или Рагнара Кожаные Штаны, его сына, то есть пока он не овладеет Раумарики и Вестфольдом, до Гренмара, а также Вингульмёрком и всей страной к югу оттуда. Многие знатные люди в этих фюльках уже якобы подчинились конунгу шведов. Это очень не понравилось Харальду конунгу. Он созвал бондов на тинг в Фольде и обвинил их в том, что они изменники. Некоторые из бондов отклонили обвинение, другие откупились деньгами, еще другие подверглись наказаниям. Летом он ездил по этому фюльку. Осенью он отправился в Раумарики и поступил там так же, и подчинил себе этот фюльк. В начале зимы он услыхал, что Эйрик конунг шведов ездит в Вермаланде по пирам со своей дружиной.
XIV

Харальд конунг пускается в путь на восток через леса Эйдаског в Вермаланд. Там он велит готовить ему пиры. Одного человека звали Аки. Он был самым могущественным бондом в Вермаланде, очень богатым и в то время уже старым. Он послал гонцов к Харальду конунгу и пригласил его к себе на пир. Конунг обещал приехать в назначенный день. Аки пригласил также Эйрика конунга на пир и назначил тот же день. У Аки была большая пиршественная палата, но уже старая. Он велел построить новую, не меньше, чем старая, и роскошно убрать ее. Он велел всю ее убрать новым убранством, а старую — старым. Когда конунги приехали на пир, Эйрик конунг и его люди были проведены в старую пиршественную палату, а Харальд конунг и его люди — в новую. Так же было и со всей посудой: у Эйрика конунга и его людей все кубки и рога были старые, хотя и золоченые и хорошо украшенные, а у Харальда конунга и его людей все кубки и рога были новые, украшенные золотом и узорами и лощеные. Питье было и у тех и у других наилучшее. Аки бонд был раньше человеком Хальвдана конунга. Вот настал день, когда пир кончился, и конунги собрались в обратный путь. Кони были уже оседланы. Тут Аки подошел к Харальду конунгу и подвел к нему своего двенадцатилетнего сына, которого звали Убби. Аки сказал:

— Если ты, конунг, считаешь меня достойным твоей дружбы за мое расположение к тебе, которое я проявил, пригласив тебя к себе, то отплати за него моему сыну. Я отдаю его тебе в услужение.

Конунг поблагодарил его многими хорошими словами за прием и обещал ему отплатить за него своей совершенной дружбой. После этого Аки поднес конунгу большие подарки. Затем он подошел к конунгу свеев. Эйрик конунг был уже в дорожной одежде и готов к отъезду. Он был сильно не в духе. Аки поднес ему ценные подарки. Конунг ответил немногословно и сел на коня. Аки пошел его проводить и разговаривал с ним. Вблизи был лес, и дорога лежала через него. Когда Аки дошел до леса, конунг спросил его:

— Почему ты так принимал меня и Харальда конунга, что он всегда получал лучшее? Ведь ты знаешь, что ты мой человек.

— Я думал,— говорит Аки,— что ни Вам, конунг, ни Вашим людям не было ни в чем недостатка на этом пиру. А что убранство было старое, так это потому, что ведь и Вы уже стары. А Харальд конунг сейчас в цвете лет, вот почему я приготовил для него новое убранство. Ты вот напоминаешь мне, что я твой человек, но я знаю только, что в не меньшей мере ты мой человек.

Тут конунг взмахнул мечом и зарубил Аки. Затем он ускакал. Когда конунг Харальд уже собирался сесть на коня, он велел позвать Аки бонда. Его стали искать, и некоторые побежали в ту сторону, куда уехал Эйрик конунг. Они нашли там мертвого Аки, вернулись и сказали конунгу. Когда тот слышит, что случилось, он говорит своим людям, что надо отомстить за Аки бонда. И вот скачет конунг Харальд по той дороге, по которой ускакал Эйрик конунг. Вскоре они увидели друг друга. Тут оба скачут во весь опор, покуда Эйрик конунг не доскакал до леса, который разделяет Гаутланд и Вермаланд. Тогда Харальд конунг поворачивает назад в Вермаланд, подчиняет себе эту страну, и велит убивать людей Эйрика, где он их только находит. Зимой Харальд конунг вернулся в Раумарики.
XV

Харальд конунг отправился зимой в Тунсберг к своим кораблям. Он снаряжает свои корабли, направляется на восток через фьорд и подчиняет себе весь Вингульмёрк. Он проводит всю зиму на боевых кораблях и воюет в Ранрики. Хорнклови говорит так:

Рад вождь прехрабрый
Справить йоль в море,
Потешить руку
В игрищах Фрейра.
Постыло витязю
Сидеть по светелкам,
Печься у печки
В рукавицах пуховых.

Гауты собрали войско со всей страны.
XVI

Весной, когда лед растаял, гауты забили надолбы в Гаут-Эльве, чтобы Харальд конунг не мог подняться со своими кораблями вверх по реке. Харальд конунг вошел в устье реки со своими кораблями и поставил их у надолбов. Он разорял страну огнем и мечом на обоих берегах. Хорнклови говорит так:

Край за южным морем
Покорил кормилец
Ворона, богами
В сваре стрел хранимый.
И ладью у надолбов
Поставил владыка,
На чело надвинув
Шелом рыбы склонов5.

Гауты подъехали с большим войском и дали битву Харальду конунгу. Очень много народу погибло, и Харальд конунг одержал победу. Хорнклови говорит так:

В свисте стали, звоне
Ведьм доспехов смело
Калёные копья
Мужи воздымали.
Выпала победа —
Секли воздух стрелы
Над выями воев —
Противнику гаутов,
XVII

Харальд конунг прошел по всему Гаутланду, разоряя страну, и дал много битв по обоим берегам реки, и обычно одерживал победу, и в одной из битв пал Храни Гаутский. Харальд конунг подчинил себе всю страну к северу от реки и к западу от озера Венира и весь Вермаланд. Когда он возвращался, он оставил там Гутхорма герцога и с ним большое войско для защиты страны. А сам он вернулся в Упплёнд и оставался там некоторое время. Затем он направился на север через Доврафьялль в Трандхейм и оставался там долгое время.

У него пошли дети. У них с Асой были такие сыновья: Гутхорм — он был старшим, Хальвдан Черный, Хальвдан Белый — они были близнецы, Сигфрёд — он был четвертым. Все они воспитывались в Трандхейме в большом почете,
XVIII

С юга страны пришли вести, что жители Хёрдаланда, Рогаланда, Агдира и Теламёрка собрались в большом числе со множеством кораблей в оружия. Их предводителями были Эйрик конунг Хёрдаланда, Сульки конунг Рогаланда и его брат Соти ярл, Кьётви Богатый конунг Агдира и его сын Торир Длиннолицый, из Теламёрка — два брата, Хроальд Понурый и Хадд Суровый. Когда Харальд конунг услышал эти вести, он собрал войско и спустил корабли на воду. Он снарядился с войском в поход и поплыл вдоль берега на юг. С ним было много народа из каждого фюлька. Когда он обогнул мыс Стад, Эйрик конунг узнал о его приближении. Он тогда уже собрал войско, на которое он мог рассчитывать, и он поплыл к югу навстречу войску, которое, как ему было известно, должно прийти с востока ему на помощь. Все войско собралось к северу от Ядара и вошло в Хаврсфьорд. А там уже ждал их Харальд конунг со своим войском. Сразу же разгорелась жаркая битва, которая была и жестокой и долгой. Она кончилась тем, что Харальд конунг одержал победу, а Эйрик конунг и Сулькв конунг, и его брат Соти ярл погибли. Торир Длиннолицый поставил свой корабль вплотную к кораблю Харальда конунга. Торир был могучим берсерком. Схватка была здесь очень ожесточенной, но в конце концов Торир Длиннолицый пал. Все люди на его корабле были перебиты. Тогда Кьётви конунг обратился в бегство и укрылся на островке, на котором можно было защищаться. Тут обратилось в бегство и все их войско. Кто спасся на кораблях, а кто выбрался на берег и бежал через Ядар дальше на юг. Хорнклови говорит так:

Кто не слыхал
О схватке в Хаврсфьорде
Великого конунга
С Кьётви Богатеем?
Спешили с востока
На битву струги —
Всё драконьи пасти
Да острые штевни.
Были гружены струги
Щитами блестящими,
Заморскими копьями
Вальской6 сталью.
Бряцая мечами,
Выли берсерки,
Валькирия лютых
Вела в сраженье.
Им вдосталь досталось,
Когда удирали
От ударов страшных
Властителя Утстейна7,
Князь, чуя битву,
Коней пучины
Пустил — и в грохоте
Сгиб Длиннолицый.
У Косматого земли
Устал оспаривать,
Спрятался вождь
Толстошеий8 за остров.
Ползли на карачках
Под скамьи раненые,
Мужи головами
Киль прошибали.
Под градом камней
Удирали премудрые,
Черепицами Вальгаллы
Прикрывши спины.
Как стадо баранов
На восток пустились
Домой с Хаврсфьорда —
Утешиться медом.
XIX

После этой битвы Харальд конунг больше не встречал сопротивления в Норвегии. Все его самые могущественные враги погибли, а некоторые бежали из страны, и таких было очень много, ибо тогда заселялось много пустынных земель. Тогда были заселены Ямталанд и Хельсингьяланд, хотя в обеих этих землях и раньше селились норвежцы. В то немирное время, когда Харальд конунг овладевал Норвегией, были открыты и заселены заморские земли: Фарерские острова и Исландия. Тогда же переселялись и на Хьяльтланд, а многие знатные люди, бежавшие из Норвегии от Харальда конунга, стали викингами в западных морях. Они оставались зимой на Оркнейских и Южных островах, а летом совершали набеги на Норвегию и причиняли стране большой ущерб. Но многие знатные люди отдавались под власть Харальда конунга, становились его людьми и оставались у него в стране.
XX

Харальд конунг стал теперь единовластным правителем всей Норвегии. Тут он вспомнил, что ему когда-то сказала та гордая девушка. Он послал людей за ней, велел доставить ее к нему и положил ее с собой. У них были такие дети: Алов была старшей, затем шли Хрёрек, Сигтрюгг, Фроди и Торгисль.
XXI

У Харальда конунга было много жен и много детей. Одну из его жен звали Рагнхильд. Она была дочерью Эйрика конунга Йотланда9. Ее называли Рагнхильд Могущественная. Их сыном был Эйрик Кровавая Секира. Другой его женой была Сванхильд, дочь Эйстейна ярла. Его детьми от нее были Олав Альв Гейрстадира, Бьёрн и Рагнар Рюккиль. Еще был Харальд конунг женат на Асхильд, дочери Хринга из Хрингарики, сына Дага. Его детьми от нее были Даг и Хринг, Гудрёд Скирья и Ингигерд. Люди говорят, что когда Харальд конунг женился на Рагнхильд Могущественной, он прогнал девять своих жен. Об этом говорит Хорнклови:

Дев рогаландских
Отверг и хёрдских
Родом из Хейдмёрка,
Племени Хёльги,
Конунг всезнатный,
Взяв датчанку.

Дети Харальда конунга воспитывались там, где жила родня их матери. Гутхорм герцог окропил водой старшего сына Харальда конунга и дал ему свое имя. Он посадил мальчика себе на колено10, стал его приемным отцом и увез к себе на восток в Вик. Так он и воспитывался у Гутхорма герцога. Гутхорму герцогу принадлежала вся власть в Вике и в Упплёнде, если конунга не было поблизости.
XXII

Харальд конунг услышал, что викинги, зимующие на западе за морем, совершают набеги далеко внутрь его страны, и он каждое лето собирал войско и обследовал все острова и островки, и как только викинги узнавали о приближении его войска, они все обращались в бегство, и большинство их уходило в море. Когда конунгу надоела эта докука, он однажды летом поплыл со своим войском на запад за море. Он сначала подошел к Хьяльтланду и перебил там всех викингов, которые не успели спастись бегством. Затем он попыл на юг к Оркнейским островам и очистил их от викингов. После этого он отправился на Южные острова и воевал там. Он перебил там много викингов, которые раньше предводительствовали дружинами. Он дал там много битв и обычно одерживал победу. Потом он ходил походом в Шотландию и воевал там. А когда он приплыл на остров Мен, то там уже знали о разорении, совершенном им в стране, и весь народ убежал с острова внутрь Шотландии. На острове никого не осталось, увезено было и все добро, которое можно было увезти. Так что когда Харальд конунг сошел на землю со своим войском, им не досталось никакой добычи. Хорнклови говорит так:

С щитоносной ратью
Шёл даятель злата,
Князь войнолюбивый
На села морские.
С песков войско скоттов
Всем скопом бежало,
Остров в страхе бросив,
Скалу тропы ската.

Тогда погиб Ивар, сын Рёгнвальда ярла Мёра. В возмещение этого Харальд конунг, вернувшись с запада, дал Рёгнвальду ярлу Оркнейские острова и Хьяльтланд, а Рёгнвальд сразу же отдал обе земли своему брату Сигурду, и тот остался на западе, когда конунг уплыл на восток. Он раньше сделал Сигурда ярлом. К Сигурду присоединился Торстейн Рыжий, сын Олава Белого и Ауд Мудрой. Они совершали набеги на Шотландию и подчинили себе Катанес и Судрланд до самых берегов Эккьяля. Сигурд ярл убил Мельбригди Зуба, шотландского ярла, и привязал его голову к подхвостникам на своем коне. Зуб, торчавший из головы, вонзился ему в ногу. Нога распухла, и от этого Сигурд умер. Он погребен в кургане на берегу Эккьяля. Тогда там стал править Гутхорм, его сын. Он правил один год и умер бездетным. После этого в стране обосновались викинги, датчане и норвежцы.
XXIII

Харальд конунг был однажды на пиру в Мёре у Рёгнвальда ярла. Он теперь подчинил себе всю страну. Он помылся в бане и велел причесать себя. Рёгнвальд ярл постриг ему волосы, а они были десять лет не стрижены и не чесаны. Его называли поэтому Харальд Косматый. А теперь Рёгнвальд дал ему другое прозвище и назвал его Харальдом Прекрасноволосым. И все, кто его видели, говорили, что он по праву носит это прозвище, ибо волосы у него были густые и красивые.
XXIV

Рёгнвальд ярл Мера был самым любимым другом Харальда коиунга, и конунг высоко ценил его. Рёгнвальд был женат на Хильд, дочери Хрольва Носатого. Их сыновей звали Хрольв и Торир. У Рёгнвальда были также сыновья от наложницы. Одного из них звали Халлад, другого — Эйнар, третьего — Хроллауг. Они уже были взрослыми, когда их законнорожденные братья были еще детьми. Хрольв был могучим викингом. Он был такого большого роста, что никакой конь не мог носить его, и он поэтому всегда ходил пешком, куда бы ни направлялся. Его прозвали Хрольвом Пешеходом. Он много раз ходил походом в Восточные Страны. Одним летом, вернувшись в Вик из викингского похода, он забивал на берегу скот, захваченный им у местных жителей. А Харальд конунг был в Вике. Он очень разгневался, когда узнал об этом, потому что он запретил грабить внутри страны под страхом строгого наказания. Конунг объявил поэтому на тинге, что он изгоняет Хрольва из Норвегии. Когда об этом узнала Хильд, мать Хрольва, она отправилась к конунгу и стала просить за Хрольва. Конунг был в таком гневе, что ее просьбы оказались безуспешны. Тогда Хильд сочинила такую вису:

Не напрасно ль Хрольва,
Словно волка, крова
Вы лишили, волю
Гневу дав, владыка?
Страшно спорить с лютым:
Людям князя сладить
Едва ль с ним удастся,
Коль в лесу заляжет.

Хрольв Пешеход отправился затем на запад за море на Южные острова, а оттуда на запад в Валланд и разорял там страну. Он приобрел там большие владения и поселил там много норвежцев. Эти владения называются с тех пор Нормандией. Из рода Хрольва происходят ярлы в Нормандии. Сыном Хрольва Пешехода был Вильяльм, отец Рикарда. Его сыном был другой Рикард, отец Родберта Длинный Меч. А его сыном был Вильяльм Незаконнорожденный, конунг Англии11. От него потом произошли все конунги Англии.

Рагнхильд Могущественная прожила еще три года после того, как она приехала в Норвегию. После ее смерти Эйрик, ее сын от Харальда конунга, был отправлен во Фьорды, к херсиру Ториру сыну Хроальда, и там воспитывался.
XXV

Одной зимой Харальд конунг ездил по пирам по Упплёнду и велел приготовить себе в Тофтаре пир на йоль. В канун йоля, когда конунг уже сел за стол, к двери дома подошел Сваси12 и послал сказать конунгу, чтобы тот вышел к нему. Эта просьба привела в гнев конунга, и тот же самый человек, который передал ему просьбу Сваси, теперь передал Сваси, что конунг разгневался. Но Сваси попросил еще раз передать его просьбу и сказал, что он — тот самый финн, которому конунг разрешил поставить хижину по ту сторону холма. Конунг вышел и согласился пойти к нему, и перешел на другую сторону холма, ободряемый некоторыми из своих людей, хотя другие не советовали ему идти. Навстречу ему вышла Снефрид, дочь Сваси, красавица на диво, и поднесла конунгу кубок, полный меда. Конунг взял и кубок, и ее руку. Сразу же как будто огненный жар разлился по его телу, и он сразу захотел возлечь с ней в ту же ночь. Но Сваси сказал, что этого не случится — разве что его принудят, — пока конунг не обручится с ней и не возьмет ее в жены по закону.

И конунг обручился со Снефрид и взял ее в жены, и так без ума любил ее, что ради нее забывал и свои владения, и все, что подобает конунгу. У них было четверо сыновей. Одного звали Сигурд Хриси, других — Хальвдан Высоконогий, Гудрёд Блеск и Рёгнвальд Прямоногий. Затем Снефрид умерла, но цвет лица ее ничуть не изменился. Она оставалась такой же румяной, как при жизни. Конунг все сидел над ней и надеялся, что она оживет. Так прошло три года — он все горевал о ее смерти, а люди в стране горевали о том, что он помешался. Излечить конунга от этого помешательства удалось Торлейву Умному, который мудро уврачевал это помешательство такими уговорами:

— Не удивительно, конунг, что ты любишь такую красивую и благородную жену и чтишь ее тем, что она лежит на пуху и драгоценных тканях, как она тебя просила, но твоя честь, а также и ее терпят урон от того, что она лежит слишком долго в том же самом одеянии. Не лучше ли было бы ее приподнять и переменить под ней одеяния?

Но как только ее приподняли с ложа, смрадом, зловонием и всякого рода тяжелым духом понесло от трупа. Тогда поспешили сложить погребальный костер, и ее сожгли. Все ее тело уже посинело, и повыскакивали из него змеи, ящерицы, лягушки, жабы и всякого рода гады. Так она превратилась в пепел, а конунг снова обрел ум и освободился от неразумия, управлял своей страной, как раньше, взял себя в руки, радовался своим подданным, а подданные радовались ему, а страна радовалась и ему, и им.
XXVI

После того как Харальд конунг понял, что был обольщен финкой, он так разгневался, что прогнал своих сыновей от нее и не хотел их видеть. Гудрёд Блеск, однако, отправился к Тьодольву из Хвинира, своему приемному отцу, и попросил его пойти с ним к конунгу, потому что Тьодольв был сердечным другом конунга. Конунг был тогда в Упплёнде. Они отправились вместе и, когда они поздно вечером пришли к конунгу, они уселись у самой двери и притаились. Конунг вошел в палату и посмотрел на скамьи. Люди были созваны на пир, и был наварен мед. Тут конунг сказал про себя:

Столпились здесь ратники,
Старики седые,
До меда охотники,
Куда вас так много?

Тогда Тьодольв возразил:

Прежде, как сносили
Раны в распре стали,
Не казалось князю,
Что нас слишком много.

Тьодольв поднял куколь, и конунг узнал его и радушно приветствовал. Тогда Тьодольв попросил конунга, чтобы тот не отвергал своих сыновей:

— Потому что они были бы рады матери из лучшего рода, если бы ты им такую дал.

Конунг уступил его просьбе и велел ему взять, как раньше, Гудрёда к себе домой, а Сигурду и Хальвдану велел отправиться в Хрингарики, а Рёгнвальду — в Хадаланд. Они сделали, как велел конунг. Все они стали мужами доблестными и во всем искусными. Харальд конунг жил спокойно в своей стране, и был мир и хорошие урожаи.
XXVII

Рёгнвальд ярл Мера услышал о гибели Сигурда, своего брата, а также о том, что в его владениях хозяйничают викинги. Он послал на запад Халлада, своего сына, и тот принял сан ярла и отправился с большим войском на запад, и, приплыв на Оркнейские острова, расположился там. Но как осенью, так и зимой и весной, викинги продолжали хозяйничать на островах, грабили прибрежных жителей и забивали скот на берегу.

Халладу ярлу стало пребывание на островах в тягость. Он скатился с престола ярла и стал бондом, и отправился на восток в Норвегию. Когда Рёгнвальд ярл узнал об этом, он был возмущен поступком Халлада и сказал, что его сыновья непохожи на своих предков. Тогда Эйнар возразил:

— Ты мне мало оказывал чести, и мало любви оставлю я здесь. Поэтому я поеду на острова, если только ты окажешь мне какую-нибудь поддержку. И обещаю тебе — что доставит тебе большую радость — не возвращаться в Норвегию.

Рёгнвальд сказал, что он будет только рад, если тот не вернется:

— Потому что я не надеюсь, что ты сделаешь честь своим родичам, ведь по матери ты из рабов.

Рёгнвальд дал Эйнару боевой корабль с людьми, и осенью Эйнар отплыл на запад за море. Когда он приплыл на Оркнейские острова, там стояло два корабля викингов. На одном вожаком был Торир Деревянная Борода, на другом — Кальв Перхоть. Эйнар сразу же вступил в бой с ними и одержал победу. Торир и Кальв погибли. Тогда были сочинены такие стихи:

Торира и Кальва
Торф-Эйнар угробил.

Он был назван Торф-Эйнаром, так как велел резать торф на топливо, потому что на Оркнейских островах не было лесу. После этого Эйнар стал ярлом островов и могущественным мужем. Он был безобразен и слеп на один глаз, но несмотря на это очень зорок.
XXVIII

Гутхорм герцог жил большей частью в Тунсберге и правил всем Виком, когда конунга не было поблизости. Он ведал и обороной края. Край был очень подвержен нападениям викингов, и немирье царило в Гаутланде, пока жил конунг Эйрик сын Эмунда. Он умер, когда конунг Харальд Прекрасноволосый был десять лет конунгом в Норвегии13.

После Эйрика в Швеции был пятьдесят лет конунгом Бьёрн, его сын. Он был отцом Эйрика Победоносного и Олава, отца Стюрбьёрна. Гутхорм герцог умер от болезни в Тунсберге. Тогда Харальд конунг поручил весь этот край Гутхорму, своему сыну, и сделал его там правителем.
XXIX

Когда Харальду конунгу исполнилось сорок лет, многие из его сыновей уже были взрослыми. Все они рано стали зрелыми мужами. И вот им не нравилось, что конунг не давал им власти, а назначал ярла в каждом фюльке. Им казалось, что ярлы — ниже их по рождению. Одной весной Хальвдан Высоконогий и Гудрёд Блеск отправились с большой дружиной в Мёр и, застигнув врасплох Рёгнвальда ярла, сожгли его в доме вместе с шестьюдесятью людьми. Затем Хальвдан захватил три боевых корабля, набрал себе людей и поплыл на запад за море, а Гудрёд захватил земли, которые принадлежали Рёгнвальду. Когда Харальд конунг услышал об этом, он сразу же отправился с большим войском в поход против Гудрёда. Гудрёду ничего не оставалось, как сдаться на милость Харальда конунга. Конунг отослал его в Агдир, а в Мёре он посадил Торира, сына Рёгнвальда ярла, и отдал ему в жены Алов, свою дочь, которую прозывали Краса Года. Ярл Торир Молчаливый стал править в Мёре, как раньше там правил Рёгнвальд ярл, его отец.
XXX

Когда Хальвдан Высоконогий приплыл на Оркнейские острова, он застал Эйнара ярла врасплох, и тот сразу же бежал с островов, но вернулся назад той же осенью и застал врасплох Хальвдана. Они сошлись, и после битвы Хальвдан обратился в бегство. Это было уже с наступлением ночи. Эйнар и его люди заночевали без шатров, а утром, как только начало светать, они стали искать бежавших и убивали каждого на месте. Тогда Эйнар ярл сказал:

— Не знаю, что это там на Ринаисей — человек или птица. Он то поднимается, то опускается.

Тогда они пошли туда и увидели там Хальвдана Высоконогого и схватили его. Накануне вечером, прежде чем начать битву, Эйнар ярл сказал такую вису:

Видно, Хрольв и Хроллауг
Медлят сталь направить
В стан врага. Но время
Для мести приспело.
Добро ж, молчун Торир,
В Мёре тешься мёдом,
Покуда мы бьемся
С убийцей отцовым.

Эйнар ярл подошел к Хальвдану и вырезал у него на спине орла, раскроив ему спину мечом, перерубив все ребра сверху и до поясницы и вытащив легкие наружу. Тут Эйнар сказал:

Мудры в счете норны,
Достало и четвертого,
Дабы, мстя за Рёгнвальда,
Столп дружин обрушить.
Сыпьте, други, камни
На Высоконогого:
Монетой полновесной
Победитель платит.

После этого Эйнар ярл снова стал править на Оркнейских островах, как он раньше правил.

Когда вести об этих событиях дошли до Норвегии, братья Хальвдана были в большом гневе и сказали, что нужна месть, и многие другие подтвердили это. Услышав об этом, Эйнар ярл сказал:

Наседают ратники
Не худого рода,
Рады бы со мною
Сполна расквитаться.
Только как им сведать,
Кому доведется
В поле лечь под когти
Лебедю побоищ.
XXXI

Харальд конунг велел созывать людей и, собрав большую рать, поплыл с ней на запад на Оркнейские острова. Услышав, что из Норвегии прибыл конунг, Эйнар отправился в Нес. Он сказал вису:

Скоры на расправу
С прекраснобородыми —
Тот овцу прикончил,
Я ж — княжьего сына.
Убоится ль кары
Харальдовой воин,
Дерзнувший проделать
Брешь в щите владыки?

Конунг и ярл вступили в переговоры через гонцов и в конце концов договорились о встрече. Они встретились, и ярл отдался на суд конунга. Харальд конунг присудил Эйнару ярлу и всем оркнейским бондам уплатить шестьдесят марок золота. Бондам показался этот выкуп слишком велик. Тогда ярл предложил им, что он один уплатит все, но за то получит в собственность все их отчины на островах. Они согласились, и в основном потому, что у бедных было мало земли, а богатые думали, что они смогут выкупить свои земли, когда захотят. И ярл выплатил весь выкуп конунгу. А конунг осенью вернулся в Норвегию. После этого на Оркнейских островах долго так было, что ярлам принадлежали все земли, до самых тех пор, пока Сигурд сын Хлёдвира не вернул их бондам.
XXXII

Гутхорм, сын Харальда конунга, ведал обороной Вика и плавал с боевыми кораблями вдоль побережья. Однажды, когда он стоял в устье Эльва, там появился Сёльви Раскалыватель и вступил с ним в бой. Гутхорм пал.

Хальвдан Черный и Хальвдан Белый ходили в викингские походы в Восточные Страны. Однажды у них произошла жаркая битва в Стране Эстов. В этой битве погиб Хальвдан Белый.

Эйрик воспитывался во Фьордах у херсира Торира сына Хроальда. Харальд конунг изо всех своих сыновей любил его всего больше и ценил его всего выше. Когда Эйрику исполнилось двенадцать лет, Харальд конунг дал ему пять боевых кораблей, и он отправился в поход, сначала в Восточные Страны, а затем на юг в Данию, а также в Страну Фризов и в Страну Саксов. Этот поход продолжался четыре года. Затем он отправился на запад за море и воевал в Шотландии, Бретланде, Ирландии и Валланде, и этот поход тоже продолжался четыре года. После этого он отправился на север в Финнмёрк и дальше в Страну Бьярмов, где произошла большая битва, в которой он одержал победу. Когда он вернулся в Финнмёрк, его люди нашли в одной хижине женщину, настолько красивую, что они такой никогда не видели. Она сказала, что ее имя Гуннхильд, а отец ее из Халогаланда и зовут его Эцур Рыло.

— Я живу здесь для того,— говорит она,— чтобы научиться ведовству у двух финнов, которые здесь в лесу самые мудрые. Они сейчас ушли на охоту. Они оба хотят меня в жены. Оба они такие хитрые, что находят след, как собаки, и по талому, и по смерзшемуся снегу, и они так хорошо ходят на лыжах, что ни человеку, ни зверю не убежать от них, и они всегда бьют без промаха во что бы ни стреляли. Так они отправляли на тот свет всякого, кто здесь вблизи появлялся. А рассердятся они, то земля вертится под их взглядом, и попадается им на глаза что-либо живое, то сразу же падает замертво. Так что вам никак нельзя попадаться им навстречу. Но я вас спрячу здесь в хижине. Попробуем, не удастся ли нам убить их.

Они с благодарностью согласились на ее предложение, и она их спрятала. Она достала холщовый мешок, и им показалось, что в нем зола. Она сунула в нее руку и рассыпала золу внутри и снаружи хижины. Вскоре возвращаются финны. Они спрашивают, кто приходил. Она отвечает, что никто не приходил. Финнам это кажется удивительным, так как они шли по следу до самой хижины, а потом он пропал. Затем они разводят огонь и готовят себе еду. Когда они насытились, Гуннхильд стелит себе постель. А до этого три ночи подряд, пока Гуннхильд спала, оба финна из ревности не спали и следили друг за другом. Она сказала:

— Идите сюда и ложитесь рядом со мной, один — справа, другой — слева.

Они обрадовались и так и сделали. Она обняла каждого из них рукой за шею. Они сразу же засыпают, но она их будит. Они снова сразу же засыпают и так крепко, что ей едва удается их разбудить. И снова они засыпают, и тут ей никак не удается их разбудить. Тогда она приподнимается на постели, но они продолжают спать. Она берет два больших тюленьих меха и надевает их им на головы. Затем она крепко завязывает меха ниже рук и подает знак людям конунга. Те выскакивают, пускают в ход оружие, приканчивают финнов и вытаскивают их из хижины. Всю ту ночь так грохотал гром, что они не могли выйти, и только утром они пошли к кораблю, взяв с собой Гуннхильд, и отвели ее Эйрику. После этого Эйрик и его люди отправились на юг в Халогаланд. Эйрик позвал к себе Эцура Рыло и сказал, что хочет жениться на его дочери. Эцур дал согласие. Так Эйрик женился на Гуннхильд и отправился вместе с ней на юг14.
XXXIII

Харальду конунгу было тогда пятьдесят лет. Многие из его сыновей были уже взрослыми, а некоторые уже умерли. Многие из них были очень запальчивы и ссорились между собой. Они прогоняли ярлов конунга из их владений, а некоторых убивали. Тогда Харальд конунг созвал многолюдный тинг на востоке страны и пригласил на него жителей Упплёнда. Он дал всем своим сыновьям сан конунга и сделал законом, что каждый его потомок по мужской линии должен носить сан конунга, а если он происходит по женской линии, то сан ярла. Он разделил между ними страну. Вингульмёрк, Раумарики, Вестфольд и Теламёрк он дал Олаву, Бьёрну, Сигтрюггу, Фроди и Торгислю. А Хейдмёрк и Гудбрандсдалир — Дагу, Хрингу и Рагнару. Сыновьям Снефрид он дал Хрингарики, Хадаланд, Тотн и то, что к этому относится, Гутхорму он уже раньше дал Ранрики, край от Свинасунда до Эльва. Он поручил ему оборону восточной окраины страны, как уже было написано. Харальд конунг сам жил обычно в середине страны. Хрёрек и Гудрёд всегда были при конунге, и у них были большие владения в Хёрдаланде и Согне. Эйрик жил с Харальдом конунгом, своим отцом. Из всех своих сыновей он любил его больше всего и ценил его выше всех. Ему он дал Халогаланд, Северный Мёр и Раумсдаль. На севере в Трандхейме он передал власть Хальвдану Белому и Сигрёду. В каждом из этих фюльков он дал своим сыновьям половину своих доходов, а также право сидеть на престоле на ступеньку выше, чем ярлы, но на ступеньку ниже, чем он сам. Каждый из его сыновей притязал на то, чтобы занять его престол после его смерти, он же сам предназначал его Эйрику. Но люди из Трандхейма хотели, чтобы Хальвдан Черный занял его. А люди из Вика и Упплёнда предпочитали, чтобы верховная власть досталась тому конунгу, который был к ним поближе. Отсюда снова и снова возникали большие раздоры между братьями. И так как им казалось, что у них слишком мало владений, они отправлялись в походы. Так погиб, как уже было рассказано, Гутхорм в устье Эльва в битве против Сёльви Раскалывателя. После этого Олав стал править в том краю, где раньше правил Гутхорм. Хальвдан Белый погиб в Стране Эстов, а Хальвдан Высоконогий — на Оркнейских островах. Торгислю и Фроди Харальд конунг дал боевые корабли, и они отправились в викингский поход на запад за море и совершали набеги на Шотландию, Бретланд и Ирландию. Они были первыми норвежцами, овладевшими Дюплинном. Рассказывают, что Фроди был отравлен ядовитым напитком, а Торгисль долго был конунгом в Дюплинне, но был предан ирландцами и погиб там15.
XXXIV

Эйрик Кровавая Секира хотел быть верховным конунгом над всеми своими братьями, и Харальд конунг тоже хотел этого. Отец и сын подолгу жили вместе.

Рёгнвальд Прямоногий правил в Хадаланде. Он обучился ведовству и стал колдуном. Харальд конунг ненавидел колдунов. В Хёрдаланде был колдун, которого звали Витгейр. Конунг послал к нему гонца и велел прекратить колдовство. Тот ответил такой висой:

Что за беда,
Коль мы колдуем,
Жён и мужей
Простых дети,
Когда и сам
Колдовству привержен
Конунга сын
В Хадаланде.

Когда Харальду конунгу передали это, Эйрик Кровавая Секира отправился по его велению в Упплёнд и нагрянул в Хадаланд. Он сжег Рёгнвальда, своего брата, в его доме и с ним восемьдесят колдунов. Его очень хвалили за этот подвиг.

Гудрёд Блеск был зимой в Хвинире в гостях у Тьодольва, своего воспитателя. У него был с собой струг с людьми, и он собирался отправиться на север в Рогаланд. Тут начались сильные бури, а Гудрёду хотелось ехать и было досадно откладывать поездку. Тогда Тьодольв сказал такую вису:

Не пускайся в бурю
По морю, покуда
Стезя стругов сыплет
Груды камней, Гудрёд.
Пусть крепчает ветер —
Дождемся погоды,
Вождь всезнаменитый.
Высок вал у Ядара.

Но Гудрёд стоял на своем, что Тьодольв ему ни говорил. И когда они плыли вдоль Ядара, их струг потонул, и они все погибли.
XXXV

Бьёрн сын Харальда конунга правил тогда в Вестфольде и обычно жил в Тунсберге. Он редко ходил в походы. В Тунсберг приходило много торговых кораблей из Вика, а также с севера страны, с юга из Дании и Страны Саксов. У Бьёрна конунга тоже были торговые корабли, которые ходили в другие страны, в так он добывал себе драгопенности или другое добро, которое ему было нужно. Братья Бьёрна называли его Мореходом или Купцом. Бьёрн был человек умный и степенный. Из него вышел бы хороший правитель. Женился он удачно и как ему подобало. У него родился сын, которого звали Гудрёд.

Эйрик Кровавая Секира вернулся из похода в Восточные Страны с боевыми кораблями в большим войском. Он потребовал, чтобы Бьёра, его брат, отдал ему подати и налоги, которые причитались Харальду конунгу с жителей Вестфольда. Но было в обычае, чтобы Бьёрн сам отвозил подати конунгу или отсылал их ему со своими людьми. Он хотел сделать так в в этот раз и не отдавать подати Эйрику. А Эйрик нуждался в еде, шатрах и питье. Братья сильно поспорили, но Эйрик не добился своего и уехал из города. Вечером Бьёрн тоже уехал из города и отправился в Сэхейм. Эйрик вернулся, поехал в Сэхейм ночью вслед за Бьёрном и нагрянул туда, когда люди сидели за питьем. Эйрик окружил дом, но Бьёрн и его люди все-таки выбрались из него а стали сражаться. Тут погиб Бьёрн и с ним много людей. Эйрик взял там большую добычу и отправился на север страны. Люди в Вике были крайне возмущены этим поступком, и Эйрика там очень не любили. Ходили слухи, что Олав конунг будет мстить за Бьёрна, если ему представится случай. Бьёрн конунг лежит в Кургане Морехода в Сэхейме16.
XXXVI

Эйрик конунг отправился зимой на север в Мёр и гостил в Сёльвв на мысе Агданес. Когда Хальвдан Черный узнал об этом, он отправился туда с войском и окружил дом. Эйрик спал в соседнем доме, и ему удалось вместе с четырьмя людьми скрыться в лесу. А Хальвдан в его люди сожгли усадьбу и всех, кто в ней был. С этими вестями Эйрик явился к Харальду конунгу. Конунг был в страшном гневе. Он собрал войско и пошел против жителей Трандхейма. Но когда об этом узнаёт Хальвдан Черный, он собирает корабли и людей и с большим войском направляется в Стад у Торсбьёрга. Харальд конунг расположился со своим войском у Рейнслетты. Люди стали пытаться их примирить. Одного знатного человека звали Гутхорм Синдри. Он был в войске Хальвдана Черного, а раньше он был у Харальда конунга, и он был сердечным другом обоих. Гутхорм был большим скальдом. Он сочинил по песне и об отце и о сыне. Они предложили ему награду, но он отказался от нее и попросил, чтобы они исполнили одну его просьбу, и они обещали. Он отправился тогда к Харальду конунгу и стал склонять его к примирению и напомнил обоим об их обещании исполнить его просьбу, и конунги так высоко его уважали, что они по его просьбе помирились. Многие другие знатные люди поддерживали его просьбу. Договорились, что Хальвдан сохранит все владения, которые у него были раньше, но будет в мире с Эйриком, своим братом. Об этих событиях Йорунн Дева-Скальд сочинила такие строки в своем Язвительном Послании:

Шаг сей грозный князя
Стал известен Хальвдану,
Но, знать, для мечедержца
Черны мои речи.
XXXVII

Хакон сын Грьотгарда, ярл из Хладира, правил всем Трандхеймом, когда Харальд конунг был в другой части страны, и Хакон пользовался в Трёндалёге наибольшим почетом после конунга. После смерти Хакона Сигурд, его сын, принял бразды правления и стал ярлом в Трандхейме. Он жил в Хладире. У него воспитывались сыновья Харальда конунга — Хальвдан Черный и Сигрёд, а раньше они были на воспитании у Хакона, отца Сигурда. Они были почти одного возраста, сыновья Харальда и Сигурд. Сигурд ярл был женат на Бергльот, дочери ярла Торира Молчаливого. Матерью ее была Алов Краса Года, дочь Харальда Прекрасноволосого. Сигурд ярл был необычайно мудрый человек.

Когда Харальд конунг начал стариться, он часто живал в больших поместьях, которые у него были в Хёрдаланде — Альрексстадире, Сэхейме или Фитьяре — и Рогаланде — Утстейне или Эгвальдснесе на острове Кёрмт. Когда Харальду было почти семьдесят лет, ему родила сына женщина, которую звали Тора Жердинка с Морстра, потому что она была родом с острова Морстр. У неё была хорошая родня, она была в родстве с Хёрда-Кари. Она была красавица на редкость. Ее называли рабыней конунга. Многие, и мужчины и женщины, были тогда обязаны службой конунгу, хотя и происходили из хорошего рода. Тогда было в обычае у знатных людей тщательно выбирать тех, кто должен окропить водой ребенка или дать ему имя. И вот, когда Торе подошла пора рожать, она захотела поехать к Харальду конунгу. Он был тогда на севере в Сэхейме, а она была в Морстре. Она отправилась на север на корабле Сигурда ярла. Однажды ночью они стояли у берега, и тут Тора родила ребенка на скале у конца сходен. Это был мальчик. Сигурд ярл окропил мальчика водой и назвал его Хаконом по своему отцу Хакону, хладирскому ярлу. Мальчик скоро стал красивым и статным и очень похожим на отца. Харальд конунг позволил мальчику остаться при матери, и они с матерью жили в поместьях конунга, пока мальчик не вырос.
XXXVIII

Адальстейном звали конунга, который правил тогда в Англии. Он начал править недавно17. Его прозвали Победоносным или Верным. Он послал людей в Норвегию к Харальду конунгу с таким поручением: посланец должен предстать перед конунгом и вручить ему меч с позолоченной рукоятью и навершием. А ножны этого меча были отделаны золотом и серебром и украшены самоцветными камнями. Посланец протянул рукоять меча конунгу и сказал:

— Вот меч, что Адальстейн конунг просит тебя принять от него.

Конунг взял рукоять, и посланец сразу же сказал:

— Вот ты взял меч, как и хотел наш конунг, и теперь ты — его подданный, ибо ты принял от него меч.

Тут конунг понял, что это было сделано ему в насмешку. Он не хотел быть ничьим подданным. Но он вспомнил, что обычаем его было, когда он вдруг почувствует ярость или его охватит гнев, сдержать себя, дать гневу улечься и рассмотреть дело спокойно. Он так и сделал и рассказал о случившемся своим друзьям. Они все посоветовали ему, что прежде всего надо позволить посланным беспрепятственно вернуться домой.
XXXIX

На следующее лето Харальд конунг послал корабль на запад в Англию и назначил корабельщиком Хаука Длинные Чулки18. Хаук был доблестным витязем и очень любезен конунгу. В его руки Харальд отдал Хакона, своего сына. Хаук поплыл на запад в Англию к Адальстейну конунгу и застал его в Лундуне. Там как раз шел торжественный пир. Хаук говорит своим людям, когда они входят в пиршественную палату, как они должны там держаться: тот должен последний выйти, кто первый входит, и все должны стоять в ряд перед столом, и у каждого меч должен быть на левом боку, но прикрытый плащом, так чтобы его не было видно. И вот они входят в палату. Их было тридцать человек. Хаук подходит к конунгу и приветствует его. Конунг отвечает на приветствие. Тогда Хаук берет мальчика Хакона и сажает его на колени Адальстейну конунгу. Конунг смотрит на мальчика и спрашивает Хаука, почему он так делает. Хаук отвечает:

—Харальд конунг просит тебя воспитать его сына от рабыни.

Конунг был в большом гневе и схватил меч, который лежал рядом с ним, и взмахнул им, как бы желая зарубить мальчика.

— Он сидел у тебя на коленях,— говорит Хаук.— Теперь ты можешь убить его, если хочешь, но этим ты не уничтожишь всех сыновей Харальда конунга.

Затем Хаук и все его люди удалились и отправились к кораблю, и, когда они приготовились к плаванью, они вышли в море, и вернулись в Норвегию к Харальду конунгу. Тот был очень доволен. Ибо люди говорят, что тот, кто воспитывает чужого ребенка, менее знатен, чем отец этого ребенка. Из этих столкновений конунгов видно, что каждый из них хотел быть больше другого. Однако достоинство ни того, ни другого не пострадало от этого. Каждый из них оставался верховным конунгом в своей стране до самой смерти.
XL

Адальстейн конунг велел крестить Хакона и обучить его правой вере, а также добрым нравам и куртуазному обращению. Адальстейн очень любил его, больше, чем всех своих родичей, да и все любили его, кто его знал. Его потом прозвали Воспитанником Адальстейна. Он хорошо владел разными искусствами, был сильнее, статнее и красивее других людей, мудр и красноречив. Он был также хорошим христианином. Адальстейн конунг дал Хакону меч, вся рукоять которого была в золоте. Но лучшее в мече был его клинок: этим мечом Хакон мог разрубить жернов до ячеи. Поэтому меч этот назывался Жернорез. Лучшего меча не бывало в Норвегии. Хакон носил его до самой смерти.
XLI

Харальду конунгу было теперь уже восемьдесят лет. Он стал тяжел на подъем. Ему стало трудно ездить по стране и править ей. И вот он возвел Эйрика, своего сына, на свой престол и передал ему власть над всей страной. Когда об этом услышали другие сыновья Харальда конунга, то и Хальвдан Черный сел на престол конунга. Он стал править всем Трандхеймом. Все люди Трандхейма были с ним заодно.

После гибели Бьёрна Купца Олав, его брат, стал править Вестфольдом и воспитывать Гудрёда, сына Бьёрна. Сына Олава звали Трюггви. Они с Гудрёдом были побратимы и почти сверстники. Оба были во всем искусными и многообещающими. Мало кто был так крепок и силен, как Трюггви. Когда люди в Вике услыхали, что люди в Хёрдаланде сделали Эйрика верховным конунгом, они сделали Олава верховным конунгом в Вике, и он стал править там. Это очень не понравилось Эйрику. Два года спустя Хальвдан Черный скоропостижно умер в Трандхейме на каком-то пиру, и говорили, что одна колдунья, которую подкупила Гуннхильд Мать Конунгов, дала ему яда. После этого люди в Трандхейме сделали Сигрёда конунгом.
XLII

Харальд конунг прожил три года, после того как он сделал Эйрика единовластным правителем страны. Он жил тогда в Рогаланде или Хёрдаланде в больших поместьях, которые у него там были. У Эйрика и Гуннхильд родился сын. Харальд конунг окропил его водой, дал ему свое имя и сказал, что он будет конунгом после Эйрика, своего отца. Харальд конунг выдал большинство своих дочерей за своих ярлов внутри страны, а отсюда произошло много колен. Харальд конунг умер от болезни в Рогаланде. Он погребен в Хаугаре у Кармтсунда. В Хаугасунде стоит церковь, и у самого церковного двора, к северо-западу, расположен курган Харальда Прекрасноволосого. К западу от церкви лежит могильная плита Харальда конунга, которая лежала на его могиле в кургане. Эта плита тридцати с половиной стоп в длину и почти два локтя в ширину. Могила Харальда конунга была в середине кургана. Один камень был поставлен у него в головах, другой — в ногах, а сверху положена плита, и с обеих сторон снизу навалены камни. Камни, которые стояли раньше в кургане, стоят теперь на церковном дворе.

Мудрые люди говорят, что Харальд Прекрасноволосый был самым красивым, могучим и статным из всех людей, очень щедрым и горячо любимым своими людьми. В юности он был очень воинствен. И люди думают, что это предвозвещалось тем, что нижняя часть того большого дерева, которое его мать видела во сне перед его рождением, была красной, как кровь. А то, что выше ствол его был красивым и зеленым, знаменовало расцвет его государства. А то, что верх дерева был белым, предрекало, что он доживет до глубокой старости. Сучья и ветви дерева указывали на его потомство, которое распространится по всей стране. И действительно, с тех пор конунги в Норвегии всегда были из его рода.
XLIII

В следующую зиму после кончины Харальда конунга Эйрик конунг взял все подати, которые полагались конунгу в середине страны, а Олав — подати в Вике, а Сигрёд, их брат,— все подати в Трёндалёге. Эйрик был этим очень рассержен, и пошли слухи, что он будет пытаться силой навязать братьям свое единовластие над всей страной, которое ему завещал отец. Когда Олав и Сигрёд слышат об этом, они сносятся друг с другом через гонцов и назначают встречу. Весной Сигрёд отправляется на восток в Вик. Братья встречаются в Тунсберге и остаются там некоторое время. В ту же весну Эйрик собирает большое войско и корабли и отправляется на восток в Вик. Ветер был настолько благоприятен, что Эйрик плыл день и ночь, и никакие вести о его приближении не опередили его. Когда он прибыл в Тунсберг, Олав и Сигрёд вышли со своим войском на склон к востоку от города и построили там свое войско. У Эйрика было много больше войска, и он одержал победу. И Олав, и Сигрёд пали в битве и были погребены в курганах на склоне, на котором они погибли. Эйрик проехал по Вику, подчинил себе его и долго оставался там летом. Трюггви и Гудрёд бежали тогда в Упплёнд

Эйрик был человек статный и красивый, могучий и очень отважный воинственный и привыкший одерживать победу, необузданный, жестокии, неприветливый и неразговорчивый. Гуннхильд, жена его, была женщина красивейшая, умная и сведущая в колдовстве. Она была сладкоречива, но очень коварна и жестока. Детьми Эйрика и Гуннхильд были Гамли, он был старшим, Гутхорм, Харальд, Рагнфрёд, Рагнхильд, Эрлинг, Гудред, Сигурд Слюна. Все дети Эйрика были красивыми и многообещающими.
                                                                            Примечания

1) Эйрик в Уппсале — Эрик Эмундарсон (или Энундарсон), умер в 882 г.

2) …призываю в свидетели бога, который меня создал и всем правит. — Здесь автор саги заставляет язычника Харальда произнести чисто христианскую клятву.

3) Гусей ран — стрел.

4) Посох Хильд — воин (Хильд — имя одной из валькирий, но в то же время слово это значит «битва»); друг Лодура — Один.

5) Шелом рыбы склонов — шлем-страшилище, которого все живое пугалось. Его надел себе на голову, согласно сказанию, дракон Фафнир (рыба склонов — дракон).

6) Вольской сталью, — французской (Валланд — Франция).

7) Утстейн-остров (в Рогаланде), на котором было одно из поместий Харальда Прекрасноволосого.

8) Толстошеий — Кьётви. По-видимому, Кьётви-это прозвище (букв. — «мясистый»), которое употреблялось вместо имени.

9) …Эйрика конунга Йотланда. — Такой конунг ни в каких других источниках не упоминается.

10) Он посадил мальчика себе на колено… — символическое действие того, кто берет ребенка на воспитание, т. е. становится его приемным отцом.

11) Родберт Длинный Меч — нормандский герцог Роберт Дьявол, умер в 1035 г. Но прозвище «Длинный Меч» было у Вильяльма, сына Ролло, а не у Роберта. Вилъяльм Незаконнорожденный — Вильгельм Завоеватель, нормандский герцог, а с 1066 г. английский король, основатель Нормандской династии.

12) Сваси — т. е. финн (Сваси — финское имя).

13) Согласно исландским анналам, шведский король Эрик Эмундарсон умер в 871 г.

14) Рассказ о том, как люди Эйрика нашли Гуннхильд — это, конечно, сказка, как и многое другое, что рассказывается о ней в исландских Сагах. В действительности Гуннхильд, жена Эйрика Кровавая Секира, была, как видно из других источников, дочерью датского короля Горма.

15) …Торгисль долго был конунгом в Дюплинне, но был предан ирландцами и погиб там. — Норвежские викинги впервые захватили Дублин в 836 г. Конунгом викингов был Торгисль, или Торгест (Turges по-ирландски). В 845 г. его захватил ирландский король Мельсехлайнн (Maelsechlainn) и утопил в озере.

16) …в Кургане Морехода в Сэхейме. — Этот курган был раскопан в 1917–1918 гг. Оказалось, что в нем никто не был похоронен.

17) Он начал править недавно. — Английский король Этельстан начал править в 925 г.

18) …Хаука Длинные Чулки. — Хаук (Haukr) значит «ястреб». Прозвище «Длинные Чулки» — намек на оперение ястреба.

 

 

                                                                       Круг Земной
                                                                 Сага о Хаконе Добром

I

Хакон Воспитанник Адальстейна был в Англии, когда он услышал о кончине своего отца, Харальда конунга. Он сразу же собрался в путь. Адальстейн конунг дал ему людей и хорошие корабли и наилучшим образом снарядил его в поездку, и осенью Хакон прибыл в Норвегию. Тут он услышал, что братья его пали в битве, а также, что Эйрик — в Вике. Хакон поплыл на север в Трандхейм к Сигурду хладирскому ярлу, самому мудрому человеку в Норвегии. Его там хорошо приняли, и он заключил союз с Сигурдом. Хакон обещал ему большие владения, если станет конунгом. Они созвали многолюдный тинг, и на тинге Сигурд говорил в пользу Хакона и предложил бондам провозгласить его конунгом. После этого поднялся Хакон сам и держал речь. Тут люди стали говорить между собой, что это вернулся Харальд Прекрасноволосый и снова стал молодым.

Хакон начал свою речь с того, что он просит бондов дать ему сан конунга, а также оказать ему поддержку и помощь в том, чтобы удержать этот сан. В обмен он обещал вернуть им в собственность их отчины. Это обещание вызвало такое одобрение, что вся толпа бондов зашумела и закричала, что они хотят взять его в конунги. Так и было сделано, и трандхеймпы провозгласили Хакона конунгом всей страны. Ему было тогда пятнадцать лет.

Хакон набрал себе дружину и поехал по стране, и вот в Упплёнде стало известно, что трандхеймцы выбрали себе конунга, во всем похожего на Харальда Прекрасноволосого, с той только разницей, что Харальд весь народ в стране поработил и закабалил, а этот Хакон желает каждому добра и обещает бондам вернуть их отчины, которые Харальд у них отнял. Этим новостям все были рады, их передавали друг другу, и они распространялись по всей стране, как огонь по сухой траве. Многие бонды отправились из Упплёнда к Хакону конунгу, некоторые отрядили к нему людей, некоторые послали гонцов, которые должны были передать ему слова и знаменья, все это с целью показать, что они хотят быть его подданными. Конунг принял все это с благодарностью.
II

В начале зимы Хакон конунг отправился в Упплёнд. Он созывал там тинги, и все, кто только мог, шли к конунгу. На всех тингах его провозглашали конунгом. После этого он отправился на восток в Вик. Там к нему пришли Трюггви и Гудрёд, его племянники, и многие другие и перечисляли обиды, которые они претерпели от Эйрика, его брата. Ненависть к Эйрику становилась тем больше, чем преданнее Хакону конунгу становились люди, и они все смелее высказывали то, что лежало у них на душе. Хакон конунг дал Трюггви и Гудрёду сан конунга и те владения, которыми Харальд конунг наделил их отцов. Он дал Трюггви Вингульмёрк и Ранрики, а Гудрёду — Вестфольд. Но так как они были еще молодыми и малолетними, он назначил благородных и умных мужей, которые должны были править страной вместе с ними. Он отдал им обоим владения с тем условием, которое было в силе и раньше: что им причиталась половина податей и налогов. Весной Хакон конунг отправился через Упплёнд в Трандхейм.
III

Хакон конунг собрал весной в Трандхейме большое войско и снарядил корабли. Жители Вика тоже выставили большое войско и намеревались соединиться с Хаконом. Эйрик тоже стал набирать войско в середине страны, но дело у него шло плохо, потому что многие знатные люди оставили его и перешли на сторону Хакона. И когда он увидел, что не сможет оказать сопротивление войску Хакона, он поплыл на запад за море с теми, кто еще хотел за ним последовать. Он отправился сначала на Оркнейские острова и там набрал большое войско. Затем он поплыл на юг в Англию и разорял Шотландию всюду, где он приставал к берегу. Он воевал также по всему северу Англии. Адальстейн конунг Англии послал к Эйрику гонцов и предложил принять от него владения в Англии. Он сказал, что Харальд конунг, его отец, был большим другом Адальстейну конунгу, и он делает это в память их дружбы. Конунги вступили в переговоры через гонцов и договорились, что Эйрик получит Нортимбраланд от Адальстейна конунга и должен будет оборонять эту страну от датчан и других викингов. Эйрик должен будет креститься вместе с женой, детьми и всем войском, которое за ним последовало туда. Эйрик принял эти условия. Он крестился и принял правую веру.

Нортимбраландом называется пятая часть Англии. Эйрик жил в Йорвике, где, как говорят люди, было раньше логово сыновей Рагнара Кожаные Штаны. Нортимбраланд был большей частью заселен норвежцами, с тех пор как сыновья Рагнара Кожаные Штаны завоевали страну. Датчане и норвежцы часто совершали набеги на страну, после того как она ускользнула из их рук1. Многие названия там в стране даны на северном языке — Гримсбёр, Хауксфльот и многие другие.
IV

С Эйриком конунгом было много народу. Было там много норвежцев, которые приехали с ним с востока, а позднее многие его друзья приехали из Норвегии. Страна у него была маленькая. Поэтому он летом всегда ходил в походы, совершал набеги на Шотландию, Южные острова, Ирландию и Бретланд и там добывал богатство.

Адальстейн конунг умер от болезни. Он был конунгом четырнадцать лет, восемь недель и три дня. После него был конунгом в Англии его брат Ятмунд2. Он не терпел норвежцев. Эйрика конунга он не любил, и тогда ходили слухи, что Ятмунд хочет посадить в Нортимбраланде другого правителя. Когда эти слухи дошли до Эйрика конунга, он отправился в викингский поход на запад и взял с собой с Оркнейских островов Арнкеля и Эрленда, сыновей Торф-Эйнара. Потом он отправился на Южные острова. Там было много викингов и морских конунгов, которые примкнули к войску Эйрика. Затем он поплыл со всей ратью сперва в Ирландию и набрал там столько людей, сколько смог. Потом он отправился в Бретланд и воевал там. После этого он поплыл вдоль южного побережья Англии и разорял там земли так же, как в других местах, и весь народ спасался бегством отовсюду, где он появлялся.

Эйрик был человек очень отважный, и войско у него было большое. Поэтому он так полагался на свои силы, что зашел далеко вглубь страны, разоряя ее и преследуя спасающихся бегством. Олавом звали конунга, которого Ятмунд конунг посадил там для обороны страны. Он собрал несметную рать и пошел с ней навстречу Эйрику конунгу. Разгорелась жаркая битва, в которой многие англичане пали. Но на место каждого павшего приходило трое из глубины страны, и после полудня большие потери стали терпеть норвежцы, и многие из них пали. В конце дня пал и Эйрик конунг и с ним пять других конунгов3. Называют таких: Гутхорм и два его сына — Ивар и Харек. Пали в битве также Сигурд и Рёгнвальд, а также Арнкель и Эрленд, сыновья Торф-Эйнара. Погибло также много других норвежцев. Те, что спаслись, отправились в Нортимбраланд и рассказали Гуннхильд и ее сыновьям о том, что произошло.
V

Когда Гуннхильд и ее сыновья узнали, что Эйрик конунг погиб и перед этим разорял страну английского короля, она поняла, что им там не будет мира. Они сразу же собрались к отъезду из Нортимбраланда. Они взяли с собой все корабли, которые были у Эйрика, всех людей, которые захотели последовать за ними, а также все богатство, которое скопилось у них от налогов в Англии или было добыто в походах. Они отправились со своим войском на север на Оркнейские острова и оставались там некоторое время. Там был тогда ярлом Торфинн Раскалыватель Черепов, сын Торф-Эйнара. Сыновья Эйрика подчинили себе тогда Оркнейские острова и Хьяльтланд и брали с них дань. Они проводили там зиму, а летом ходили в викингские походы на запад и совершали набеги на Шотландию и Ирландию. Об этом рассказывает Глум сын Гейри:

Скакуна притока
Он путём на Сканей
Вел, умелый отрок,
Славы ради бранной.
Шёл с мечом и полымем
По Скотланду конунг,
Послал Улль шелома
К Гауту4 рати давших.
Рьяный друг дружины
Шёл войной на иров,
Соколов валькирий
На пир сокликая.
Фрейр державы кровью
Край меча окрасил,
Одержав над южным
Народом победу.
VI

Конунг Хакон Воспитанник Адальстейна подчинил себе всю Норвегию, после того как Эйрик, его брат, бежал из страны. Хакон посетил в первую зиму запад страны, потом он поехал на север в Трандхейм и жил там. И так как нельзя было рассчитывать на мир, если бы Эйрик конунг нагрянул с запада из-за моря со своей ратью, он держался со своим войском в середине страны — во Фьордах и Согне, в Хёрдаланде и Рогаланде. Хакон посадил Сигурда, хладирского ярла, править всем Трёндалёгом, как раньше Харальд конунг Прекрасноволосый посадил там Хакона, его отца. Когда Хакон конунг узнал, что Эйрик конунг, его брат, погиб, а его сыновья не смеют оставаться в Англии, он решил, что ему теперь нечего их опасаться, и он отправился одним летом со своим войском на восток в Вик. В то время датчане постоянно совершали набеги на Вик и часто наносили стране большой ущерб. Но когда они услышали, что туда прибыл Хакон конунг с большой ратью, все они бежали, кто на юг в Халланд, а те, кто были ближе к Хакону конунгу, вышли в открытое море и потом поплыли на юг в Йотланд. Узнав об этом, Хакон конунг поплыл за ними со всей своей ратью. Когда он приплыл в Йотланд и люди там узнали об этом, они собрали войско, чтобы оборонять свою страну, и решили дать битву Хакону конунгу. Произошла большая битва. Хакон конунг сражался так отважно, что был без шлема и брони впереди стяга. Он одержал победу и преследовал бегущих далеко вглубь страны. Гутхорм Синдри так сказал в драпе о Хаконе:

Влёк владыку к битвам
Вол весла чрез волны.
В буре жён сражений
Бил ютов он люто.
В гневе гнал радетель
Утки браги вражьей
Их, объятых страхом,
Хворью крова Харбарда5,
VII

После этого Хакон конунг направился со своим войском на юг в Селунд, преследуя викингов. Он плыл с двумя ладьями по Эйрарсунду. Там он встретил одиннадцать ладей викингов и сразу же вступил с ними в бой, который кончился тем, что он одержал победу и перебил всех викингов. Гутхорм Синдри говорит так:

Двух лишь рысей снасти
Вяз пляса валькирий
К зелёному склону
Селунда приблизил,
А, счастливый славой,
В сваре дис очистил
Одиннадцать коней
Дола ската датских.
VIII

После этого Хакон конунг прошел по всему Селунду, грабил народ, одних убивал, других брал в плен, с некоторых брал большие выкупы. Он не встречал никакого сопротивления. Гутхорм Синдри говорит так:

И попрал князь вскоре
Селунд и край Сканей
На сокольих далях,
Ветровых просторах.

Затем Хакон конунг поплыл на восток вдоль берегов Сканей и разорял страну, брал выкупы и подати и убивал викингов, где он их только находил, как датчан, так и вендов. Он проплыл на восток вдоль Гаутланда и разорял там страну и взял с нее большой выкуп. Гутхорм Синдри говорит так:

Принудил в походе
Конунг к дани гаутов.
Там даятель злата
Сражался на славу.

Осенью Хакон конунг вернулся со своим войском, взяв огромную добычу. Зиму он провел в Вике в ожидании набегов датчан и гаутов.
IX

Той осенью конунг Трюггви сын Олава вернулся из викингского похода на запад. Он воевал тогда в Ирландии и Шотландии. Весной Хакон конунг отправился на север страны и поручил конунгу Трюггви, своему племяннику, править Виком и оборонять его и присвоить себе те земли в Дании, с которых Хакон конунг прошлым летом взял дань. Гутхорм Синдри говорит так:

И тогда он чадо
Онарово6, конунг,
Друга духа предал,
Лесистое власти
Лишь крушитель крова
Свейгдира7 от иров
На стволе поляны
Акульей вернулся.
Х

Харальд конунг сын Горма правил тогда Данией8. Он был очень рассержен тем, что Хакон конунг разорял его страну, и ходили слухи, что конунг датчан хочет мстить. Но это случилось не так скоро. Между тем, когда Гуннхильд и ее сыновья узнали о раздоре между Данией и Норвегией, они собрались уезжать с запада. Они выдали Рагнхильд, дочь Эйрика, за Арнфинна, сына Торфинна Раскалывателя Черепов. Торфинн остался ярлом на Оркнейских островах, а сыновья Эйрика уехали. Гамли сын Эйрика был несколько старше других, но и он еще не был зрелым мужем.

Когда Гуннхильд приехала со своими сыновьями в Данию, она отправилась к Харальду конунгу, и ее там хорошо приняли. Харальд конунг дал им настолько большие владения, что они могли хорошо содержать себя и своих людей. А Харальда сына Эйрика он сделал своим воспитанником и посадил себе на колено. Он рос при дворе конунга Дании. Некоторые из сыновей Эйрика, когда они стали достаточно взрослыми, добывали себе богатство тем, что ходили походами в Восточные Страны. Они рано стали мужами красивыми, сильными и доблестными. Об этом говорит Глум сын Гейри в драпе о Харальде Серая Шкура.

Покорил даривший
Скальдов ратной сталью
Князь победоносный,
Восточные земли.
По веленью вана
Ссоры стрел звенели
Жала ножен. Конунг
Сек одетых в злато.

Потом сыновья Эйрика стали ходить в походы на север в Вик и разоряли страну там. А Трюггви конунг собирал войско и шел навстречу им. Произошло много битв, и победа доставалась то одной, то другой стороне. Сыновья Эйрика подчас совершали набеги на Вик, а Трюггви — на Халланд и Сьяланд.
XI

Когда Хакон был конунгом в Норвегии, мир царил между бондами и купцами, так что ничто не угрожало жизни или имуществу тех и других. Годы были урожайные и доходные и на суше и на море.

Хакон конунг был человек очень жизнерадостный, красноречивый и простой в обращении. Он был также очень умен и уделял большое внимание установлению законов. Он учредил законы Гулатинга по советам Торлейва Умного и законы Фростатинга по советам Сигурда ярла и других трандхеймцев, которые считались наиболее умными. А законы Хейдсевиса учредил Хальвдан Черный, как уже было написано.

Хакон конунг справлял йоль в Трандхейме. Сигурд ярл приготовил для него пир в Хладире. В первую ночь йоля Бергльот, жена ярла, родила мальчика. На следующий день Хакон конунг окропил мальчика водой и дал свое имя. Мальчик рос и стал могущественным и знатным мужем. Сигурд ярл был любимым другом Хакона конунга.
XII

Эйстейн, конунг в Упплёнде, которого одни называют Могущественным, а другие Злым, совершил набег на Трандхейм и подчинил себе фюльки Эйна и Спарбюггва, и посадил там своего сына, которого звали…9 Но трандхеймцы убили его. Эйстейн конунг вторично пошел походом в Трандхейм и разорял страну и подчинил ее себе. Он предложил трандхеймцам выбор: взять в конунги его раба, которого звали Торир Гривастый, или пса, которого звали Саур. Они выбрали пса, так как полагали, что тогда они скорее сохранят свободу. В пса они вложили колдовством ум трех людей, и он лаял два слова, а третье говорил. Ему был сделан ошейник и поводок из серебра и золота. А когда было грязно, его свита несла его на плечах. Ему был сделан престол, и он сидел на кургане, как конунг. Он жил в Эйин Идри, а его обычное местопребывание называлось Саурсхауг10. Рассказывают, что смерть ему пришла от того, что волки напали на его стадо, и свита понуждала его защитить свой скот, он и сошел с кургана и бросился на волков, а она сразу же растерзали его.

Многие другие чудеса творил Эйстейн конунг против трандхеймцев. И от такого бедствия и немирья многие знатные люди бежали, и немало народу ушло со своих земель. Кетиль Ямти, сын Энунда ярла из Спарабу, переселился на восток через Кьёль, и с ним переселилось много народу. Они вырубили лес и заселили там большой край. Он потом стал называться Ямталанд. Внуком Кетиля был Торир Хельсинг11. Он вынужден был оставить Ямталанд из-за совершенного им убийства и направился на восток через тамошние леса и поселился там. Много народу переселилось туда вместе с ним. Этот край называется Хельсингьяланд. Он тянется на восток до самого моря. Восток Хельсингьяланда, у моря, заселили шведы. Когда конунг Харальд Прекрасноволосый завоевал страну, много народу бежало из нее, жители Трандхейма и Наумудаля, и тогда тоже возникли поселения на востоке в Ямталанде, а некоторые переселились тогда и в Хельсингьяланд.

Жители Хельсингьяланда совершали торговые поездки в Швецию и платили там все подати, а жители Ямталанда были как бы между странами, и никто не обращал на это внимания, пока Хакон не установил мир, и начались торговые поездки в Ямталанд, и Хакон подружился с тамошними знатными людьми. Они стали приезжать с востока к нему и обещали ему свою покорность, и платили ему подати. Они становились его подданными, так как слышали о нем только хорошее. Они предпочитали иметь своим конунгом его, а не конунга шведов, так как они сами были норвежцы родом, и Хакон конунг дал им законы и учредил в стране право. Так же поступали и все жители Хельсингьяланда, которые были родом из местностей к северу от Кьёля.
XIII

Хакон конунг был хорошим христианином, когда он приехал в Норвегию. Но так как вся страна была тогда языческой, и жертвоприношения — в обычае, а в стране было много влиятельных людей, в поддержке которых, как и в любви всего народа, он очень нуждался, он решил скрывать свое христианство. Однако он соблюдал воскресенья и постился по пятницам. Он сделал законом, что йоль должен был начинаться в то же время, что и христианское рождество. Каждый должен был тогда варить пиво из меры зерна под страхом денежного взыскания и праздновать, пока хватает пива. А раньше йоль начинался в ночь на середину зимы и продолжался три дня.

Хакон рассчитывал ввести христианство, когда он настолько укрепится в стране, что подчинит ее себе всю. Пока он склонял к христианству только тех, кто был ему всего ближе. Из дружбы к нему многие тогда крестились, а некоторые оставили и жертвоприношение. Он долго жил в Трандхейме, так как там была наибольшая сила страны. Когда Хакон конунг решил, что заручился поддержкой некоторых знатных людей, достаточной для того, чтобы попытаться ввести христианство, он послал в Англию за епископом и другими учителями христианства, и когда они приехали в Норвегию, он объявил, что хочет ввести христианство во всей стране. Но жители Мёра и Раумсдаля предоставили решение трандхеймцам. Тогда Хакон конунг велел освятить несколько церквей и поставил в них священников. Приехав в Трандхейм, он созвал бондов на тинг и призвал их перейти в христианскую веру. Они отвечают, что хотят передать решение этого дела на Фростатинг и чтобы на этот тинг пришли люди из всех фюльков, которые входят в Трёндалёг. Они обещают тогда ответить на этот трудный вопрос.
XIV

Сигурд, хладирский ярл, был ревностным язычником, каким был и Хакон, его отец. Сигурд ярл давал все жертвенные пиры от лица конунга там в Трёндалёге. По древнему обычаю, когда предстоял жертвенный пир, все бонды должны были собраться туда, где стояло капище, и принести припасы, которые нужны во время жертвенного пира. На этот пир все должны были принести также пива. Для пира закалывали всякого рода скот, а также лошадей. Вся кровь от жертв называлась жертвенной кровью, а чаши, в которых она стояла,— жертвенными чашами, а жертвенные веники были наподобие кропил. Ими окропляли все жертвенники, а также стены капища снаружи и внутри. Жертвенной кровью окропляли также людей. А мясо варили и вкушали на пиру. Посредине пиршественной палаты горели костры, а над ними были котлы. Полные кубки передавались над кострами, и тот, кто давал пир и был вождем, должен был освящать полные кубки и жертвенные яства. Первым был кубок Одина — его пили за победу и владычество своего конунга, потом шли кубок Ньёрда и кубок Фрейра — их пили за урожайный год и мир. У многих было в обычае пить после этого Кубок Браги. Пили также кубок за своих родичей, которые уже были погребены. Этот кубок называли поминальным.

Сигурд ярл был очень щедрым человеком. Он совершил то, что доставило ему большую славу: он дал большой жертвенный пир в Хладире и взял на себя все затраты. Об этом говорит Кормак сын Эгмунда в драпе о Сигурде:

Вязам стрел припасы,
Росу бочки к ярлу
Щедрому нет нужды
Брать. В огне сгиб Тьяцци.
Кто пойдет на распрю
Со жрецом, собравшим
Даятелей света
Блат. Добыл Грам злато12.
XV

Хакон конунг приехал на Фростатинг, и туда собралось очень много бондов. Когда тинг начался, Хакон конунг стал держать речь и начал с того, что он обращается с просьбой к бондам и свободным хозяевам, могущественным и немогущественным, и вообще ко всему народу, к молодым и старым, богатым и бедным, женам и мужам, чтобы все они крестились и верили в одного бога, Христа сына Марии, и отступились от всех жертвоприношений и языческих богов, соблюдали святость седьмого дня и в него не совершали никакой работы и каждый седьмой день постились. Но как только конунг возвестил это народу, сразу же поднялся громкий ропот. Бонды роптали на то, что конунг хочет отнять у них их работы и говорили, что тогда им нельзя будет хозяйствовать на земле. А батраки и рабы говорили, что, если они не будут есть, они не смогут работать. Есть такой изъян — говорили они — у Хакона конунга и его отца и всей его родни, что они скупы на еду, хотя и щедры на золото. Тут поднялся Асбьёрн из Медальхуса в Гаулардале и так в ответ сказал на речь конунга.

— Мы, бонды, думали, Хакон конунг, когда ты созвал первый тинг здесь в Трандхейме и мы взяли тебя в конунги и получили от тебя обратно наши отчины, что мы схватили небеса руками, но теперь мы не знаем, что и думать: получили мы от тебя свою свободу или ты намереваешься превратить нас снова в рабов, делая нам странное предложение — оставить веру, которой придерживались до нас наши отцы и все наши предки еще в век сожжения и потом в век курганов. Они были гораздо могущественнее, чем мы, но ведь и нам эта вера была до сих пор впрок. Мы так полюбили тебя, что позволили распоряжаться всеми законами и правом в стране. И вот воля наша и решение бондов — держаться тех законов, которые ты сам дал нам здесь на Фростатинге и которые мы приняли. Мы будем все поддерживать тебя и признавать тебя конунгом, пока мы живы, каждый из бондов, кто здесь на тинге, если только ты, конунг, будешь соблюдать меру и желать от нас лишь того, что мы можем для тебя сделать, и что выполнимо. Если же ты будешь настаивать на своем предложении с таким упорством, что ппименишь против нас силу, то тогда мы, бонды, решили все расстаться с тобой и взять себе другого правителя, такого, который позволит нам свободно держаться той веры, какой мы хотим. Выбирай, конунг, между этими двумя возможностями до того, как кончится тинг.

Когда эта речь была кончена, бонды шумно выразили свое одобрение, заявляя, что будет так, как сказал Асбьёрн.
XVI

Когда наступило молчание, Сигурд ярл ответил:

— Воля Хакона конунга жить с вами, бондами, в ладу и не допустить нарушения дружбы с вами.

Тогда бонды сказали: они хотят, чтобы Хакон конунг приносил жертвы богам за урожайный год и мир, как делал его отец. Ропот прекратился, и тинг кончился. Сигурд ярл сказал потом конунгу, что тот не должен начисто отказываться делать то, о чем его просили бонды. Он сказал, что отказываться не годится:

— Ибо это, конунг, как Вы сами могли слышать, воля и желание как вождей, так и всего народа. Надо, конунг, тут что-нибудь придумать.

И конунг и ярл договорились друг с другом.
XVII

Осенью близко к зиме в Хладире справлялся жертвенный пир, и конунг отправился на него. Раньше у него было в обычае, когда он приходил на жертвенный пир, принимать пищу в небольшом доме вместе с немногими людьми. Но на этот раз бонды стали выражать недовольство тем, что он не сидит на своем престоле, когда пир в разгаре. Ярл сказал, что на этот раз он не должен уклоняться от того, чтобы сидеть на престоле. И конунг сел на свой престол. И когда первый кубок был налит, Сигурд ярл произнес пожелание и посвятил кубок Одину. Он испил из рога и передал его конунгу. Конунг принял рог и перекрестил его. Тогда Кар из Грютинга сказал:

— Почему конунг поступает так? Или он не хочет участвовать в жертвоприношении?

Сигурд ярл отвечает:

— Конунг поступает так, как все, кто верует в свою мощь и силу и посвящают свой кубок Тору. Он сделал знак молота над рогом, прежде чем испить.

В тот вечер все было спокойно. Но на следующий день, когда садились за столы, бонды насели на конунга, говоря, что он должен съесть конины. Конунг решительно отказался. Тогда они попросили его отпить варева из конины. Но он отказался. Тогда они попросили его съесть жира с этого варева. Но он отказался и от этого. Тут бонды стали теснить его. Но Сигурд ярл сказал, что он их помирит, и велел бондам успокоиться. Он попросил конунга разинуть рот над дужкой котла, на которой осел пар от варева из конины, так что дужка была жирная.

Тогда конунг подошел к котлу, положил платок на его дужку и разинул рот над ней. Затем он вернулся на свой престол. Но никто не остался доволен.
XVIII

На следующий йоль конунгу готовили жертвенный пир в Мэрине.

Когда время приблизилось к йолю, восемь вождей, которые обычно заправляли жертвенными пирами в Трёндалёге, договорились о встрече. Четверо из них были из Внешнего Трандхейма — Кар из Грютинга, Асбьёрн из Медальхуса, Торберг из Варнеса и Орм из Льоксы, а остальные — из Внутреннего Трандхейма — Блотольв из Эльвисхауга, Нарви из Става в Верадале, Транд Подбородок из Эгга, Торир Борода из Хусабёра в Эйин Идри. Эти восемь человек взяли на себя такие обязанности: четверо из Внешнего Трандхейма должны были покончить с христианством, а четверо из Внутреннего Трандхейма должны были понудить конунга к жертвоприношению.

Люди из Внешнего Трандхейма отправились на четырех кораблях на юг в Мёр. Они убили там трех священников, сожгли три церкви и вернулись назад. Когда Хакон конунг и Сигурд ярл приехали в Мэрин со своими людьми, там уже собралось очень много бондов. В первый же день на пиру бонды стали теснить конунга и понуждать к жертвоприношению, и грозились применить силу. Сигурд ярл посредничал между конунгом и бондами. В конце концов Хакон конунг съел несколько кусков конской печёнки и выпил, не осеняя их крестом, все кубки, которые ему подносили бонды.

Как только пир кончился, конунг и ярл уехали в Хладир. Конунг был очень рассержен и сразу же стал готовиться к отъезду из Трандхейма со всеми своими людьми. Он сказал, что приедет в другой раз с большим числом людей в Трандхейм и отплатит трандхеймцам за ту вражду, которую они к нему проявили. Но Сигурд ярл просил конунга не винить трандхеймцев и сказал, что ему не стоит грозить своему народу или воевать с ним и особенно с трандхеймцами, наибольшей силой в стране. Но конунг был так разгневан, что ничего не слушал. Он уехал из Трандхейма на юг в Мёр и пробыл там всю зиму и весну. А летом он собрал войско, и ходили слухи, что он намерен пойти с ним на трандхеймцев.
XIX

Хакон конунг уже сел на корабль, и с ним было много народа. Тут он получил известие с юга страны, что сыновья Эйрика приплыли с юга из Дании в Вик, а также, что они прогнали конунга Трюггви сына Олава с его кораблей на востоке у Сотанеса. Они прошли с огнем и мечом по всему Вику, и многие подчинились им. Когда конунг получил эти известия, он решил, что нуждается в войске. Он послал за Сигурдом ярлом, а также за другими вождями, на помощь которых он рассчитывал. Сигурд ярл прибыл к Хакону конунгу с очень большим войском. В нем были и все те трандхеймцы, которые предыдущей зимой всего больше понуждали конунга к жертвоприношению. Сигурд ярл уговорил конунга помириться с ними.

Затем Хакон конунг поплыл на юг вдоль берега. Когда он обогнул мыс Стад, он узнал, что сыновья Эйрика в Северном Агдире. Хакон и сыновья Эйрика направились навстречу друг другу. Они встретились у острова Кёрмт. И те и другие сошли с кораблей и сражались у Эгвальдснеса. Оба войска были очень многочисленны, и битва была ожесточенной. Хакон конунг наступал рьяно, и против него оказался конунг Гутхорм сын Эйрика со своей дружиной, и они обменялись ударами. Гутхорм конунг пал в этой битве. Его стяг был срублен, и много его людей пало вокруг него. Тут войско сыновей Эйрика обратилось в бегство. Они бросились к кораблям и уплыли, потеряв много народу. Об этом рассказывает Гутхорм Синдри:

Расточитель света
Вод свистеть заставил
Стрелы над телами
Асов пляски Скёгулль.
И в той битве насмерть
Ньёрд доски секиры
Ранил Ньёрда плахи
Сполохов сражений.

Хакон конунг пошел к своим кораблям и направился на восток вслед за сыновьями Гуннхильд. И те и другие плыли так быстро, как только могли, пока не достигли Восточного Агдира. Тут сыновья Эйрика повернули на юг в открытое море к Йотланду. Об этом рассказывает Гутхорм Синдри:

Потрясатель нити
Лука пересилил
В сече семя брата
Бальдра ратной стали.
Сани хляби двинув
В битву, пень сраженья,
Вспять погнал он братних
Сыновей во гневе.

Затем Хакон конунг отправился назад на север Норвегии, а сыновья Эйрика оставались долгое время в Дании.
XX

После этой битвы Хакон конунг ввел такой закон: он разделил на корабельные округа все населенные земли от моря и так далеко, как поднимается лосось, и разделил эти округа между фюльками. Было определено, сколько кораблей и какой величины должен выставить каждый фюльк в случае всенародного ополчения, а ополчение должно было собираться, когда чужеземное войско вторгалось в страну. Во время ополчения должны были зажигаться огни на высоких горах, так чтобы от одного огня был виден другой. И люди говорят, что за семь ночей весть о войне доходила от самого южного огня до самого северного округа в Халогаланде.
XXI

Сыновья Эйрика много ходили в походы в Восточные Страны, но иногда они совершали набеги на Норвегию, как было написано раньше. А Хакон конунг правил в Норвегии, и его очень любили. Годы были урожайные, и царил мир.
XXII

Когда Хакон пробыл конунгом в Норвегии двадцать лет, приплыли с юга из Дании сыновья Эйрика с очень большой ратью. У них у самих было в походах большое войско, но много большим было датское войско, которое дал им Харальд сын Горма. Ветер им очень благоприятствовал, и они отплыли от Вендиля и подошли к Агдиру. Затем они направились на север вдоль берега и плыли днем и ночью. Однако огни на горах не были зажжены по той причине, что было принято зажигать их сначала на востоке, а на востоке ничего не знали о передвижениях врага. Тому, что огни не были зажжены, способствовало также то, что, если они зажигались зря, конунг сурово наказывал тех, кто был уличен в этом. Случалось нередко, что викинги на боевых кораблях плавали вдоль побережья и совершали набеги, а люди думали, что это нагрянули сыновья Эйрика. Тогда зажигались огни, и по всей стране люди брались за оружие. А сыновья Эйрика, если это были они, уплывали назад в Данию, так как не было с ними датского войска, а подчас это были не они, а другие викинги. Хакон конунг бывал тогда очень разгневан, так как затрачивалось много труда и средств, а проку не было. Бонды тоже упрекали себя, если так получалось.

Поэтому в стране ничего не было известно о походе сыновей Эйрика до того, как они уже были в Ульвасунде. Они простояли там семь дней. Тут весть о них дошла по суше на север до Мера. А Хакон конунг был тогда в южном Мере на острове, который называется Фреди, в своем поместье, которое называется Биркистрёнд. При нем не было никого, кроме его дружины и бондов, которых он пригласил на пир.
XXIII

Разведчики пришли к Хакону конунгу и донесли ему, что сыновья Эйрика стоят к югу от мыса Стад с большой ратью. Тогда он велел позвать самых умных людей, которые там были, и стал советоваться с ними, сражаться ли ему с сыновьями Эйрика, несмотря на их численное превосходство, или уходить на север, чтобы собрать больше войска. Был там один бонд по имени Эгиль Шерстяная Рубашка, теперь уже старый, но когда-то крепкий и могучий и доблестный воин. Он долго был знаменосцем конунга Харальда Прекрасноволосого. Эгиль так ответил на вопрос конунга:

— Я был не в. одной битве с Харальдом конунгом, твоим отцом. Сражался ли он против большего войска или меньшего, он всегда одерживал победу. Но я никогда не слышал, чтобы он просил у своих друзей совета обратиться в бегство. Такого совета не дадим тебе и мы, потому что мы считаем тебя надежным вождем, и на нас ты можешь положиться как на воинов.

Многие другие поддержали эту речь. Конунг сказал, что и он предпочитает сразиться с таким войском, какое ему удастся собрать. Так и было решено. И конунг велел вырезать ратную стрелу и разослать ее во все стороны, чтобы собрать возможно больше войска. Тогда сказал Эгиль Шерстяная Рубашка:

— Я одно время боялся, что из-за этого долгого мира я умру на своей соломенной постели от старости. Но я бы предпочел пасть в битве, сражаясь в войске моего вождя. И теперь, может быть, так и случится.
XXIV

Сыновья Эйрика поплыли на север к мысу Стад, как только выдался попутный ветер. И когда они обогнули Стад, им стало известно, где Хакон конунг, и они поплыли ему навстречу. У Хакона было девять кораблей. Он расположился под скалой Фредарберг в проливе Феэйарсунд, а сыновья Эйрика расположились к югу от скалы. У них было больше двадцати кораблей. Хакон конунг послал к ним гонца с предложением сойти на берег и с сообщением, что он разметил орешниковыми жердями поле боя на Растаркальве. Там было ровное и большое поле, а над ним — длинный и невысокий холм. Сыновья Эйрика сошли с кораблей, пошли к северу через хребет с внутренней стороны скалы Фредарберг и вышли на поле Растаркальв. Тут Эгиль попросил Хакона конунга дать ему десять человек и десять знамен. Конунг так и сделал. Тогда Эгиль со своими людьми пошел к холму и поднялся на него, а Хакон вышел на поле со своим войском. Он велел поднять знамена и построиться и сказал:

— Построимся побольше в длину, чтобы они не смогли окружить нас, даже если у них больше войска.

Так и сделали, и грянула битва, жаркая и ожесточенная. А Эгиль велел поднять те десять знамен, которые у него были, и приказал людям, которые их несли, подойти возможно ближе к гребню холма и держаться подальше друг от друга. Они так и сделали и поднялись почти до гребня холма, как будто они хотели напасть с тылу на войско сыновей Эйрика. Те, кто стояли сзади всех в войске сыновей Эйрика, увидели, что много знамен виднеются над гребнем холма и быстро движутся, и решили, что за знаменами идет большое войско, которое хочет зайти им в тыл и отрезать их от кораблей. Поднялся страшный крик. Каждый сообщал другому, что происходит. Тут началось бегство. Когда конунги увидели это, они тоже обратились в бегство. Хакон конунг и его войско бежали за ними по пятам и перебили много народу.
XXV

Когда Гамли сын Эйрика поднялся на хребет над скалой, он оглянулся и увидел, что их преследует только то войско, с которым они раньше сражались, и что все это — только военная хитрость. Тогда Гамли конунг велел трубить сбор и поднять знамена и построил войско. И все норвежцы построились, а датчане бежали к кораблям. И когда. Хакон конунг подошел со своим войском, снова разгорелась ожесточенная битва. Но теперь у Хакона конунга было больше войска. Дело кончилось тем, что сыновья Эйрика бежали. Они пустились на юг с хребта, а часть их попятилась на юг на скалу, и Хакон конунг преследовал их. К востоку от хребта там ровное поле, а на западе хребта — скала и крутой обрыв. Люди Гамли попятились на скалу, и Хакон конунг так отважно наступал на них, что он многих убил. Другие прыгали на запад со скалы и тоже были убиты. Конунг не прекратил преследования, пока все до последнего не были мертвы.
XXVI

Гамли сын Эйрика тоже побежал с хребта на равнину к югу от скалы. Тут Гамли конунг еще раз повернулся лицом к нападавшим и стал сражаться. К нему примкнули другие. Подошли и все братья с большими дружинами. Эгиль Шерстяная Рубашка вел тогда людей Хакона и нападал ожесточенно. Они обменялись ударами меча с Гамли. конунгом. Гамли конунг был тяжело ранен, а Эгиль пал в битве, и много народу вместе с ним. Тут подошел Хакон конунг с теми воинами, которые следовали за ним, и снова закипела битва. Хакон конунг снова стал ожесточенно наступать и рубил направо и налево, и разил одного за другим. Гутхорм Синдри говорит так:

И когда пред стягом
Князь в стенанье стали
Шёл, бежали с поля
В ужасе дружины.
Был вождю не нужен
В сече щит: в избытке
Наделён он ветром
Гейррёдовой дщери13.

Сыновья Эйрика видели, как их люди падают вокруг них, и они пустились к своим кораблям. Но те, которые раньше бежали на корабли, уже оттолкнули корабли от берега, а некоторые корабли сидели на мели из-за отлива. Тогда все сыновья Эйрика и те, кто были с ними, бросились вплавь. Тут погиб Гамли сын Эйрика, а другие его братья доплыли до кораблей. Они пустились прочь с остатками своего войска и направились на юг в Данию.
XXVII

Хакон конунг велел вытащить на берег те корабли сыновей Эйрика, которые сидели на мели. Затем Хакон конунг велел положить Эгиля Шерстяная Рубашка и всех людей своего войска, которые пали в битве, на корабль и засыпать его землей и камнями. Хакон конунг также велел положить убитых на другие корабли, вытащенные на берег. Эти курганы еще видны к югу от скалы Фредарберг. Когда позднее Глум сын Гейри в своей висе радовался гибели Хакона конунга, Эйвинд Погубитель Скальдов сочинил такую вису:

Прежде кровью Гамли —
Взыграл дух в героях —
Князь распорки пасти
Фенрира окрасил.
И отправил братних
Сынов восвояси.
Ныне ж всех в унынье
Смерть вождя повергла.

Высокие намогильные камни стоят у кургана Эгиля Шерстяная Рубашка.
XXVIII

Когда конунг Хакон Воспитанник Адальстейна пробыл конунгом двадцать шесть лет после бегства Эйрика, его брата, из страны, случилось однажды, что Хакон конунг был в Хёрдаланде и давал пир в Фитьяре на острове Сторд. При нем была его дружина и много бондов, которых он пригласил. И вот когда конунг сидел за утренней едой, дозорные увидели, что множество кораблей плывет с юга и что они уже недалеко от острова. Тогда люди стали говорить друг другу, что надо предупредить конунга о приближении вражеской рати. Никто, однако, не решался взять это на себя, так как конунг наказывал всякого, кто поднимал ложную тревогу. Но не предупредить конунга тоже казалось невозможным. Тогда кто-то из них вошел в дом и попросил Эйвинда сына Финна поскорее выйти, сказав, что это крайне необходимо. Эйвинд вышел, и когда он подошел туда, откуда были видны корабли, он сразу же понял, что это большая вражеская рать. Он вернулся поспешно в дом, предстал перед конунгом и сказал:

— Краток час плывущего по морю, но долог час еды.

Конунг посмотрел на него и сказал:

— В чем дело?

Эйвинд сказал:

Вижу, рвутся в битву —
Теперь не до пира —
Эйриковы мстители
Кровавой Секиры.
Печась о вашей чести
Весть худую, княже,
Смел я молвить. В деле
Мы сталь испытаем.

Конунг сказал:

— Ты такой хороший человек, что ты не сообщил бы мне вести о войне, если бы эта весть не была правдива.

И конунг велел убрать стол. Он вышел и увидел корабли. Он понял, что это боевые корабли. Он стал обсуждать со своими людьми, что делать — сражаться, довольствуясь теми силами, что у них были, или садиться на корабли и уплывать на север. Он сказал:

— Ясно, что мы теперь будем сражаться, несмотря на большое численное превосходство на их стороне. Впрочем, нам часто случалось намного уступать в силе, когда мы сражались с сыновьями Гуннхильд.

Люди не пришли ни к какому быстрому решению. Тогда Эйвинд сказал:

Славному на север
Было бы постыдно
Уводить медведя
Волн. Так полно медлить!
Вот путём китовым
С юга Харальд струги
Гонит. Крепче в сече
Тёс сражений стиснем!

Конунг ответил:

— Это сказано так, как подобает мужу и мне по нраву. Но я хотел бы услышать, что другие скажут по этому поводу.

И так как людям казалось, что они понимают, чего хочет конунг, то многие сказали, что предпочитают умереть со славой, нежели бежать от датчан, не сражаясь, и что не раз они одерживали победу, когда у них было меньше войска. Конунг поблагодарил их за такие слова и велел вооружиться. Они так и сделали. Конунг надел на себя кольчугу, опоясался мечом Жернорезом, надел на голову позолоченный шлем, взял в руки копье и щит. Затем он построил свою дружину, а также бондов, и велел поднять знамена.
XXIX

Харальд сын Эйрика был теперь предводителем братьев после гибели Гамли. Братья привезли с собой с юга из Дании большое войско. В их войске были также братья их матери — Эйвинд Хвастун и Альв Корабельщик. Они были люди могучие и отважные и перебили много народу. Сыновья Эйрика подплыли на своих кораблях к острову, сошли на берег и построили свое войско. Говорят, что перевес на стороне сыновей Эйрика был настолько велик, что шесть человек приходилось на одного.
XXX

Вот Хакон конунг построил свое войско, и люди говорят, что он снял с себя кольчугу перед тем, как началась битва. Эйвинд Погубитель Скальдов так говорит в Речах Хакона:

Видели, как Бьёрнов
Брат прехрабрый
Стоял под стягом
В ратных доспехах.
Склонялись древка,
Дрот резал воздух,
И грянула битва.
Мужей рогаландских
И халейгов кликнул
В битву яростный
Ярлов убийца.
С доброй дружиной
Устрашитель данов
Пришел на сечу
В блестящем шлеме.
Сбросил доспехи,
Броню скинул долу
Вождь норвежский
И в битву ринулся.
Смеялся с дружиной,
Страну защищая.
Весел стоял он
Под златым шлемом.

Хакон конунг тщательно отбирал людей в свою дружину по их силе и отваге, как это делал и Харальд конунг, его отец. В ней был Торальв Могучий, сын Скольма. Он шел рядом с конунгом. У него были шлем и щит, копье и меч, который звался Фетбреид. Говорили, что они с Хаконом были одинаковой силы. Торд сын Сьярека так говорил в драпе, которую он сочинил о Торальве:

И ринулась рьяно
В спор секир у Сторда
Рать в пыли сраженья
Храбрых сучьев сечи.
Там метатель змеек
Звона Меньи солнца
Балки зыби14 бился
С конунгом бок о бок.

Когда войска сошлись, разгорелась ожесточенная и смертоубийственная битва. Когда люди метнули свои копья, они начали рубить мечами. Хакон конунг и рядом с ним Торальв шли перед знаменем и рубили на обе стороны. Эйвинд Погубитель Скальдов говорит так:

Вздымалась сталь
В длани владыки,
Секла, словно воду,
Одежды Вавуда.
Копья трещали,
Щиты разлетались,
Мечи скрежетали
О черепа героев.
Острые стопы
Клинков топтали
Для Тюра злата
Тарчи и головы.
Был гром на бреге.
Кровью конунги
Красили светлые
Земли лезвий.

Хакона конунга было легко заметить издали, легче, чем других людей. Шлем его блистал, когда его освещало солнце. Поэтому на Хакона многие нападали с оружием. Тогда Эйвинд сын Финна взял шапку и надел ее на шлем конунга.
XXXI

Эйвинд Хвастун громко закричал:

— Прячется что ли конунг норвежцев или он бежал? Куда делся золотой шлем?

Эйвинд и с ним его брат Альв шли вперед и рубили на обе стороны, и были как одержимые или помешанные. Хакон конунг крикнул громко Эйвинду:

— Прямо держи, если хочешь встретиться с конунгом норвежцев.

Эйвинд Погубитель Скальдов говорит так:

К войску, а не к злату
Милостив, властитель
Пляса Христ советом
Хвастуна наставил:
«Держи прямо, Гримнир
Корыта кормила,
Коль с владыкой клада
В сече ищешь встречи».

Немного прошло времени, и Эйвинд подошел и занес свой меч над конунгом. Но Торальв толкнул его щитом, и Эйвинд оступился, а конунг схватил обеими руками меч Жернорез и нанес Эйвинду удар по шлему, и рассек шлем и голову до самых плеч. Тут Торальв сразил Альва Корабельщика. Эйвинд Погубитель скальдов говорит так:

Знаю, житель клети
Весла невеликий
Пострадал от острой
Искры визга стали.
Славный недруг данов
Мечом золоченым,
Тополь вепря Али,
Колол кудрей скалы15.

После того как оба брата были сражены, Хакон конунг стал так рьяно продвигаться вперед, что все от него шарахались. Страх охватил войско сыновей Эйрика, и началось бегство. Хакон конунг был в голове своего войска и преследовал бегущих по пятам, и наносил удар за ударом. Тут пущенная кем-то длинная стрела вонзилась в руку Хакону конунгу, она попала в мышцу пониже плеча. Многие рассказывают, что слуга Гуннхильд по имени Киспинг пробежал в толчее, крича «дорогу убийце короля!», и пустил длинную стрелу в Хакона конунга. Но другие говорят, что никто не знает, кто пустил эту стрелу, и это вполне возможно, потому что стрелы, копья и всякого рода метательное оружие летели так густо, как снежные хлопья в метель.

Множество людей из войска сыновей Эйрика пало на поле битвы, а также по дороге к кораблям и на берегу, и множество бросилось в море. Многие добрались до кораблей, в том числе все сыновья Эйрика, и они сразу же пустились прочь, а люди Хакона — за ними. Торд сын Сьярека говорит так:

Первым недруг мира
Шел везде — так должно
Биться! — долгой жизни
Вождю все желали.
Грянул бой, лишь рати
Сын Гуннхильды двинул,
Мот несметных кладов,
И сгинул воитель.
Полк усталый, в ранах,
На стругах крепкогрудых
Ушел, но немало
В поле их осталось.
Велик дух у брата
Волка — возле князя
Ньёрд могучий сечи
Дрался в песне стали.
XXXII

Хакон конунг взошел на свою ладью и дал перевязать свои раны. Кровь лилась из них так сильно, что не могли ее остановить. Когда день подошел к концу, конунг совсем обессилел. Он сказал, что хочет поехать на север в Альрекстадир, в свое поместье. Но когда они доплыли до Скалы Хакона16, они пристали к берегу. Конунг был при смерти. Он позвал к себе своих друзей и сказал им, как он хочет распорядиться своим государством. Из детей у него была только дочь, которую звали Тора, но ни одного сына. Он велел послать к сыновьям Эйрика и сказать им, что они должны быть конунгами над страной, но он поручал им своих друзей и родичей.

— Если же мне будет суждено остаться в живых,— сказал он,— то я бы хотел уехать из страны к христианам и искупить свои прегрешения перед богом. Если же я умру здесь в языческой стране, то похороните меня, как вам нравится.

Вскоре после этого Хакон конунг умер на той самой скале, на которой он родился. Скорбь о смерти Хакона была так велика, что и друзья и враги оплакивали его и говорили, что такого хорошего конунга никогда больше не будет в Норвегии. Его друзья перевезли его тело в Сэхейм в северном Хёрдаланде. Они насыпали там большой курган и положили в него конунга в полном вооружении и в лучшей одежде, но без другого добра. На его могиле сказали то, что по языческому обычаю говорят, провожая в Вальгаллу. Эйвинд Погубитель Скальдов сочинил песнь о смерти Хакона конунга и о том, как его встретили в Вальгалле. Эта песнь называется Речи Хакона, и вот ее начало:

Послал Высокий
Гёндуль и Скёгуль
Избрать достойного
Из рода Ингви.
Кому жить в Вальгалле,
В воинстве Одина.

Горели в ранах
Зарева брани.
Жала железные
На жизнь покушались,
Капли сечи шипели
На поле копий,
Стрел потоки

Струились по Сторду.
Багрец пролился
Под небом окружья,
Бурей Скёгуль несло
Каемчатый облак.
Волны стрел ревели
В вихре Одина,
Залил ручей лука
Великие рати.

Сидели мужи,
Потрясая сталью,
Пробиты кольчуги
И щиты посечены.
Угрюмы лица
Героев, но ждали
Их палаты Вальгаллы.

Рекла им Гёндуль,
На копье опираясь:
«Вам великая доля!
Ибо Хакона боги
К себе призывают
Со всем его войском».

Конунг услышал
Речи валькирий,
Премудры их замыслы.
На конях сидели
Шлемоносные девы
И щиты держали.

— Неправо ты сечу, — сказал Хакон, —
Судила, Скёгуль!
Мы ль не достойны победы в битве?
— Но мы за тобой,— сказала Скёгуль,—
Оставили поле.
И враг твой повержен.

— Теперь мы поскачем, —
Слово молвила Скёгуль, —
К богам по зеленому долу,
Расскажем Одину,
Что скоро властитель
Сам пред ним предстанет.

— Хермод и Браги,
Встречайте героя. —
Рек Хрофтатюр17, —
Ведь конунг, видом
Подобный витязю,
Сюда путь держит.

Воитель молвил,
Он с битвы явился,
Весь покрытый кровью:
— Уж очень недобрым
Мнится нам Один,
Нам нрав его страшен.

— Ты здесь с эйнхериями
В мире пребудешь.
Мед от богов прими!
Ярлов недруг,
У нас обретешь
Восемь братьев, — рек Браги.

— Наши доспехи,
— Рек добрый конунг, —
Службу еще сослужат,
Каждому ратнику
Должно беречь
С честью копье и кольчугу.

И стало видно,
Что, как подобает,
Конунг чтил святилища,
Ибо радостно
Приняли Хакона
К себе всеблагие боги.

В добрый день
Родился конунг
Столь доблестный духом.
И всевечно
Время Хакона
Станут славить люди.

Прежде пройдет,
Порвав оковы,
Фенрир Волк по землям,
Нежели равный
Хакону конунг
Его место заступит.

Мрут стада,
Умирают родичи,
Пустеют долы и домы,
С тех пор как пришел
К Одину Хакон,
Народы многие попраны.
                                                                        Примечания

1) …после того как она ускользнула из их рук.— Викингские вожди Ивар (Ингвар) и Убби захватили Йорк в 866 г., но он не долго оставался в их руках. В 875–876 гг. викинги под предводительством Хальвдана (брата Ивара и Убби) начали селиться в Нортумбрии. Однако едва ли эти викингские вожди действительно были сыновьями легендарного викингского вождя Рагнара Кожаные Штаны.

2) Он был конунгом четырнадцать лет, восемь недель и три дня. — Король Этельстан умер в 939 г. В древнеанглийских хрониках говорится, что он был королем 14 лет и 10 недель. Его брат Ятмунд — английский король Эдмунд (939–946).

3) …и с ним пять других конунгов.— Сохранилось произведение неизвестного норвежского скальда Х в., которое называется «Речи Эйрика». В нем рассказывается о том, как Эйрика встречают в Вальгалле. Произведение кончается словами Эйрика, который на вопрос легендарного героя Сигмунда «сколько вождей следует за тобой из битвы?» — отвечает: «Пять конунгов. Я назову имена их всех. Я сам — шестой». Но имен в песни нет. Согласно древнеанглийской хронике, Эйрик погиб в 954 г. в битве, преданный неким ярлом Асольвом (который потом был правителем Нортумбрии), и вместе с Эйриком погибли его сын Хинрик и брат Рёгнвальд.

4) Гаут — одно из имен Одина.

5) Хворью крова Харбарда — меча (Харбард — одно из имен Одина, кров Одина—щит).

6) …чадо Онарово — земля (Онар — отец Земли).

7) …крушитель крова Свейгдира — конунг (Свейгдир — одно из имен Одина, кров Одина—щит).

8) Харальд Синезубый; правил Данией от ок. 940 г. до ок. 985 г.

9) Во всех рукописях на месте имени лакуна. Но в отрывке «Как Норвегия была заселена» этот сын конунга Эйстейна назван Энундом.

10) Саурсхауг — значит «Курган Саура» (Saurshaugr, современное Sarhougen). Само имя пса (Saurr) значит «грязь».

11) Ямти. — По-видимому, вопреки тому, что говорит Снорри, это прозвище произошло от названия «Ямталанд». Хельсинг — это прозвище произошло, по-видимому, от названия Хельсингьяланд.

12) В этой драпе заключительная часть последней строки каждого хельминга (четверостишия) — самостоятельная фраза мифологического содержания, не имеющая никакого отношения к содержанию драпы.

13) …ветром Гейррёдовой дщери — духом (Гейррёд — великан, неизвестно, в силу какого мифа, ветер великанши " это дух).

14) …метатель змеек звона Меньи солнца балки зыби — муж, т. е. Торальв (балка зыби — корабль, солнце корабля — щит. Менья — имя великанши, звон Меньи — битва, змейка битвы — стрела). В оригинале здесь самый длинный из всех скальдических кеннингов.

15) Тополь вепря Али — Хакон (Али — конунг, у которого был шлем «боевой вепрь», поэтому вепрь Али — это шлем, а тополь шлема — муж, воин).

16) …Скалы Хакона — скала, на которой Хакон родился. Теперь она называется Хокхелла (<Hákonarhella).

17) Хрофтатюр — одно из имен Одина.

 

 

                                                                            Круг Земной
                                                              Сага о Харальде Серая Шкура

I

После смерти Хакона конунга Норвегией стали править сыновья Эйрика. Из них Харальд пользовался наибольшим почетом. Он был старшим из тех, кто оставался в живых. Гуинхильд, их мать, много вмешивалась в управление страной. Ее называли Матерью Конунгов. В стране были тогда такие правители: Трюггви сын Олава на востоке страны, Гудрёд сын Бьёрна в Вестфольде, Сигурд, хладирский ярл, в Трандхейме. А сыновья Гуннхильд правили серединой страны. В первую зиму сыновья Гуннхильд сносились через гонцов с Трюггви и Гудрёдом, и было договорено, что Трюггви и Гудрёд получат от сыновей Гуннхильд такую же часть государства, какую они раньше получили от Хакона конунга.

Одного человека звали Глум сын Гейри. Он был скальдом Харальда конунга и очень доблестным мужем. Он сочинил такую вису после смерти Хакона:

Мстя за брата в рати,
Пролил кровь на славу
Харальд. Тьма героев
Там лежать осталась.
Дал напиться волку
Хаконовой крови
Грозный князь. В заморье
Вы сталь обагряли.

Эта виса всем очень понравилась, но когда Эйвинд сын Финна узнал об этом, он сочинил вису, о которой было сказано раньше. Эта виса тоже пользовалась успехом. Но когда Харальд конунг узнал об этом, он счел Эйвинда заслуживающим смертной казни. Друзья того и другого помирили их тем, что Эйвинд должен был стать его скальдом, как он раньше был скальдом Хакона конунга. Они были близкими родичами, так как матерью Эйвинда была Гуннхильд, дочь ярла Хальвдана, а ее матерью была Ингибьёрг, дочь конунга Харальда Прекрасноволосого. Эйвинд сочинил тогда вису о Харальде конунге:

Длань в тот день не дрогнула,
Стража Хёрдаланда,
Когда били стрелы
В грудь и луки гнулись.
Знаю, как, железом
Звеня остролезым,
Утолял ты в поле
Голод волка, Харальд.

Сыновья Гуннхильд сидели большей частью в середине страны, так как жители Трандхейма и Вика казались им ненадежными — они были самыми верными друзьями Хакона конунга и в этих частях страны было много могущественных людей. Люди старались помирить сыновей Гуннхильд с Сигурдом ярлом, так как сыновья Гуннхильд не получали никаких податей из Трандхейма, и в конце концов они помирились, конунги и ярл, и дали друг другу клятвы. Сигурд ярл должен был получить от них такую же власть в Трандхейме, какую он раньше имел от Хакона конунга. Итак, можно было считать, что они помирились.

Все сыновья Гуннхильд слыли скупыми, и говорили, что они закапывают сокровища в землю. Об этом Эйвинд Погубитель Скальдов сочинил такие висы:

Было время, скалы
Сокольи мы просом
Хрольва украшали
При Хаконе, воин.
Ныне ж помол Меньи
Враг норвежцев в чреве
Матери властителя
Мьёлльнира запрятал.

Были дни, у скальдов
Солнце волн сияло
На горах опоры
Хрунгнира при Хаконе.
Ныне солнце дола
Ресниц Фуллы в теле
Матери Вингтора
Всесильные скрыли1.

Услышав об этих висах, Харальд конунг вызвал Эйвинда к себе. Когда Эйвинд явился к нему, Харальд стал упрекать его и назвал его своим недругом.

— Не подобает тебе, — сказал он, — проявлять неверность ко мне. Ведь ты на моей службе.

Тогда Эйвинд сказал вису:

Одному владыке
Прежде был я предан.
Стану ли под старость
К третьему стремиться?
К вашей гриди, княже,
Я пристал. Не стану
Играть двумя щитами2.
Клонит старость скальда.

Харальд конунг потребовал, чтобы ему было предоставлено решение их дела. У Эйвинда было большое и красивое золотое обручье, которое называлось Мольди. Оно было когда-то давно выкопано из земли. Конунг сказал, что хочет это обручье, и Эйвинду пришлось отдать его. Он сочинил тогда такую вису:

Знать, для нас попутным
Будет твой, владыка
Оленя долины
Сети, ветер Феньи,
Раз, державный княже,
У скальда вы взяли
Ложе рыбы рытвин,
Наследие предков3.

Эйвинд поехал тогда домой, и не рассказывается, чтобы он после этого еще раз встретился с Харальдом конунгом.
II

Сыновья Гуннхильд приняли христианство в Англии. Когда они, однако, пришли к власти в Норвегии, им не представлялось возможности крестить людей в стране. Но они всюду, где только могли, разрушали капища и мешали жертвоприношениям, чем вызывали ненависть к себе. В их дни кончилось благоденствие в стране, ибо конунгов было много, и у каждого была своя дружина. Им нужно было много средств на содержание, и они были очень алчными. Они не очень соблюдали законы, которые ввел Хакон конунг, разве что эти законы были им на руку. Они все были мужами красивыми, сильными и статными и владели разными искусствами. Глум сын Гейри так говорит в драпе, которую он сочинил о Харальде сыне Гуннхильд:

Дюжиной умений
Дробитель гордился
Драконьей перины,
Меж вождей первейший.

Часто братья жили вместе, но иногда каждый из них жил сам по себе. Они были жестоки и отважны, очень воинственны и обычно одерживали победу.
III

Гуннхильд, мать конунгов, и ее сыновья часто совещались и обсуждали управление страной. Однажды Гуннхильд спрашивает своих сыновей:

— Как вы думаете распорядиться Трандхеймом? Вы носите сан конунга, как носили ваши предки, но у вас мало приверженцев и владений, и вам приходится делить их между собой. В Вике на востоке правят Трюггви и Гудрёд, и у них есть на то известное право в силу их происхождения, но Сигурд ярл правит всем Трандхеймом, и я не знаю, какая необходимость для вас позволять одному ярлу править такой большой частью вашего государства. Мне кажется странным, что вы каждое лето ходите в викингские походы в чужие страны и позволяете ярлу в вашей собственной стране владеть вашим отцовским наследством. Малостью показалось бы Харальду, твоему деду, чье имя ты носишь, лишить какого-то ярла владений и жизни, когда он завоевывал всю Норвегию и потом правил ею до самой старости.

Харальд говорит:

— Лишить Сигурда ярла жизни не так просто, как зарезать козленка или теленка. Сигурд ярл могущественного рода, у него много родичей и друзей, и он умен. Если он узнает, что мы замышляем что-то против него, то, как я подозреваю, все трандхеймцы станут на его сторону. И нам тогда надо ожидать только плохого. Думается мне, что ни одному из нас, братьев, не поздоровится от трандхеймцев.

Тут Гуннхильд говорит:

— Тогда мы должны действовать совсем иначе и пока ничего не предпринимать. Вы, Харальд и Эрлинг, будьте эту осень в Северном Мере. Я тоже поеду с вами. Тогда мы все вместе попробуем что-нибудь предпринять.

Так они и сделали.
IV

Брата Сигурда ярла звали Грьотгард. Он был намного младше, и его меньше уважали. Он не носил почетного звания, но у него была дружина, и он ходил летом в викингские походы и добывал себе богатство. Харальд конунг послал людей в Трандхейм к Сигурду ярлу с подарками и просил их сказать, что Харальд конунг хочет поддерживать с ним такую же дружбу, какую раньше Сигурд ярл поддерживал с Хаконом конунгом. Он просил также ярла приехать к нему, чтобы они могли полностью закрепить их дружбу. Сигурд ярл хорошо принял посланцев и заверил конунга в дружбе, но сказал, что не может приехать к конунгу из-за множества дел, и послал конунгу подарки и заверения в дружбе в ответ на его дружбу. Посланцы уехали и отправились к Грьотгарду с тем же порученьем — заверениями в дружбе Харальда конунга, приглашением к нему и богатыми подарками. Когда посланцы уезжали, Грьотгард обещал приехать. В назначенный день Грьотгард приезжает к Харальду конунгу и Гуннхильд. Его очень радостно встретили. С ним обходились очень дружественно и с ним велись разные тайные разговоры. Речь зашла и о Сигурде ярле, как они раньше договорились, конунг и Гуннхильд. Они внушали Грьотгарду, что ярл сделал его маленьким человеком, уверяли его, что если он войдет в сговор с ними, он станет ярлом и получит все те владения, которые раньше принадлежали Сигурду ярлу. В конце концов они договорились, что Грьотгард должен разведать, когда всего лучше совершить нападение на Сигурда ярла, и даст знать об этом Харальду конунгу. После этого Грьотгард уехал домой, получив от конунга богатые подарки.
V

Сигурд ярл поехал осенью в Стьорадаль и пировал там. Оттуда он поехал на пир в Эгло. При ярле всегда было много народу, так как он не доверял конунгам. Но на этот раз, так как они с Харальдом конунгом дружественно снеслись, при нем было немного людей. Грьотгард дал тогда знать Харальду конунгу, что вряд ли в другой раз представится такой удобный случай напасть на ярла, и в ту же ночь конунги Харальд и Эрлинг отправились по фьорду в Трандхейм. У них было четыре корабля и много людей. Вот они плывут ночью при свете звезд. К ним примкнул Грьотгард, и к концу ночи они были в Эгло, где Сигурд ярл был на пиру. Они подожгли дома и сожгли их и ярла со всеми его людьми. Рано утром они отправились по фьорду в Мёр и долго там оставались.
VI

Хакон, сын Сигурда ярла, был в глубине Трандхейма, когда он узнал, что произошло. Сразу же со всего Трандхейма стали стекаться вооруженные люди. Все корабли, годные для похода, были спущены на воду. Когда войско собралось, Хакон, сын Сигурда ярла, был выбран ярлом и предводителем войска. Затем войско отправилось по фьорду. Узнав об этом, сыновья Гуннхильд отправились на юг в Раумсдаль и южный Мёр. Обе стороны стали разведывать расположение друг друга. Сигурд ярл был убит через два года после смерти Хакона конунга. Эйвинд Погубитель Скальдов в Перечне Халейгов говорит так:

И того,
Кто птиц Грима
Сам поил
Питьем бакланов
Тюра груза, —
Сигурда
Конунги
Сгубили в Эгло.
И господин
Льдины пальца
Был спален
В лихе леса,
Когда вожди
Потомка Тюра,
Обеты поправ,
Убить решили4.

Хакон ярл удерживал Трандхейм в своих руках три года, так что сыновья Гуннхильд не получали оттуда никаких податей. У него было несколько битв с сыновьями Гуннхильд, и много людей было убито. Об этом говорит Эйнар Звон Весов в драпе Недостаток Золота, которую он сочинил о Хаконе ярле:

Вел в метель булата
Коней вод без счета —
Меч бойца не медлил —
Вождь надежный в клятвах.
Вознес месяц длани
Гримнира, смиряя
Рвенье войнолюбцев
Силой, страж кормила.
Бодрить в ратоборстве
Надо ли отраду
Орла, подстрекая
Его к реву дротов?
Стряхивал с доспехов
Стрелы воин смелый,
За жизнь Рёгнир лязга
Копий храбро спорил.
Много вьюг валькирий
Друг волков изведал.
Добыл в бою землю
В ладу с волей асов5.

Эйнар упоминает также о том, как Хакон ярл отомстил за своего отца:

Стану славословить
Стража зверя моря:
С мыслию о мести
Подъял меч он в сече.
Проливая ливни
Стрел над вражьей ратью,
Столб дружины множил
Свидурову свиту.
И, смертоубийствен,
Смерч мечей пронесся,
По знаку владыки
Круша жизни бондов6.

После этого, благодаря посредничеству друзей обеих сторон, состоялось примирение, поскольку бондам надоели война и немирье внутри страны. По совету влиятельных людей заключили такое соглашение: Хакон ярл должен был иметь такую же власть в Трандхейме, какую там раньше имел Сигурд ярл, его отец, а конунги должны были иметь такую же власть, какую раньше имел Хакон конунг. Это соглашение было скреплено клятвами. Тут началась тесная дружба между Хаконом ярлом и сыновьями Гуннхильд, однако не обходилось без того, что временами они строили козни друг против друга. Так прошло еще три года. Хакон мирно правил в своих владениях.
VII

Харальд конунг жил обычно в Хёрдаланде и Рогаланде, также как и большинство его братьев. Часто они жили в Хардангре. Одним летом пришел корабль из Исландии, который принадлежал исландцам. Он был гружен овчинами. Он направился в Хардангр, так как исландцы слышали, что там всего больше народу, но когда люди пришли на корабль, чтобы посмотреть товар, никто не захотел покупать овчины. Тогда корабельщик поехал к Харальду конунгу, потому что он знал его раньше, и рассказал ему о своей неудаче. Конунг сказал, что приедет к нему, и он действительно нриехал к нему. Харальд конунг был человек простой и большой весельчак. Он приехал на лодке, полной людьми. Он посмотрел на товар и сказал:

— Не дашь ли ты мне одну из этих серых шкур?

— Охотно, — ответил корабельщик, — и даже не одну. Тогда конунг взял одну овчину и накинул на себя. Потом он вернулся в лодку. И, прежде чем они уплыли оттуда, каждый из его людей купил себе по овчине. Несколько дней спустя на корабль пришло столько людей, хотевших купить себе овчину, что и половине их не хватило товару. С тех пор конунга Харальда стали называть Серая Шкура.
VIII

Хакон ярл поехал одной зимой в Упплёнд на какой-то пир и там разделил ложе с одной женщиной низкого происхождения. И в свое время эта женщина стала беременна. А когда она родила, то это был мальчик. Его окропили водой и назвали Эйриком. Мать принесла мальчика Хакону и сказала, что он его отец. Ярл велел отдать мальчика на воспитание человеку, которого звали Торлейв Мудрый. Он жил в Медальдале. Ои был человеком могущественным и богатым и большим другом ярла. Эйрик подавал надежды стать доблестным мужем. Он был очень красив и смолоду статен и силен. Но ярл мало обращал на него внимания. Хакон ярл был тоже очень красив видом. Он был невысок ростом, но силен и владел многими искусствами. Он был умен и очень воинствен.
IX

Одной осенью Хакон ярл поехал в Упплёнд. Когда он въехал в Хейдмерк, его встретили конунг Трюггви сын Олава и конунг Гудрёд сын Бьёрна. Туда приехал также Гудбранд из Долин. Они собирались вместе и подолгу беседовали друг с другом, и порешили,, что каждый из них должен поддерживать дружбу с другим. После этого они расстались. Каждый из них поехал в свои владения.

Об этом узнали Гуннхильд и ее сыновья и стали подозревать, что те строили заговор против конунгов. Они часто говорили об этом между собой. Весной Харальд конунг и Гудрёд конунг, его брат, объявили, что они отправляются летом в викингский поход на запад за море или в восточные страны, как у них было в обычае. Они собирают дружину, спускают корабли на воду и снаряжаются. А когда шел прощальный пир, то пили много пива и велись разные речи. Началось сравнение мужей друг с другом, и стали говорить и о конунгах. Один человек воскликнул, что Харальд конунг во всем превосходит своего брата. Тогда Гудрёд очень рассердился и сказал, что он ни в чем не уступит Харальду и готов помериться с ним силами. Тут оба они разъярились и стали вызывать друг друга на бой, и схватились за оружие. Но люди умные и менее пьяные остановили их и стали между ними. Оба отправились на свои корабли, но теперь не было надежды на то, что они пойдут в поход вместе.

Гудрёд поплыл на восток вдоль берега, а Харальд вышел в открытое море и сказал, что он собирается на запад за море. Но когда он выплыл за острова, он направился на восток по открытому морю за островами. Гудрёд конунг поплыл по обычному пути на восток в Вик и дальше на восток через Фольд. Он послал гонца Трюггви конунгу, чтобы тот выехал ему навстречу, и они тогда вместе отправятся летом в поход в восточные страны. Трюггви конунг принял предложение доверчиво. Он слышал, что у Гудрёда небольшая дружина. Он отправился ему навстречу, и у него была всего одна ладья. Они встретились к западу от мыса Сотанес у Веггира. Когда они вступили в переговоры, люди Гудрёда набросились на Трюггви конунга и убили его и вместе с ним двенадцать его людей. Он лежит в кургане, который называется Могила. Трюггви.
X

Харальд конунг держался далеко от берега. Он вошел в Вик и ночью пристал в Тунсберге. Тут ему стало известно, что Гудрёд конунг7 отправился на пир недалеко оттуда. Харальд конунг направился туда со своими людьми, они приехали ночью и окружили дом. Гудрёд и его люди выбрались из дома, но их сопротивление было коротким. Гудрёд конунг погиб, и много людей вместе с ним. После этого Харальд конунг отправился домой, чтобы встретиться с Гудрёдом, своим братом. Теперь они подчинили себе весь Вик.
XI

Конунг Гудрёд сын Бьёрна хорошо женился. У них с женой был сын, которого звали Харальд. Он был отослан на воспитание в Гренланд к Хрои Белому, лендрманну. Сыном Хрои был Храни Путешественник. Он и Харальд были сверстники и названые братья. После смерти Гудрёда, его отца, Харальд, которого звали Гренландцем, бежал сначала в Упплёнд, и с ним его названый брат Храни и еще кое-кто. Там он прожил некоторое время у своих родичей. Сыновья Эйрика выслеживали людей, которые были их врагами, и особенно тех, которые могли надеяться на успех. Родичи и друзья Харальда Гренландца советовали ему покинуть страну. Тогда Харальд поехал на восток в Швецию, чтобы примкнуть там к людям, которые ходят в походы и добывают себе богатство. Харальд был очень доблестным мужем. Одного человека в Швеции звали Тости, он был в той стране самым могущественным и знатным человеком из тех, кто не был конунгом или ярлом. Он был очень воинствен и постоянно ходил в походы. Его прозвали Скёглар-Тости8. Харальд Гренландец примкнул к Тости и ходил с ним летом в викингский поход, и показал свою доблесть. Харальд остался на зиму у Тости. Дочь Тости звалась Сигрид. Она была молодая и красивая, но очень властная. Она была потом выдана за конунга шведов Эйрика Победоносного, и сыном их был Олав Шведский, который был конунгом в Швеции. Эйрик умер от болезни в Уппсале десять лет спустя после смерти Стюрбьёрна.
XII

Сыновья Гуннхильд набрали в Вике большое войско и отправились на север вдоль берега, собирая людей и корабли из каждого фюлька. Они открыто говорили, что направляются на север в Трандхейм против Хакона ярла. Об этом услыхал ярл, и он собрал войско и корабли. Но услыхав, какое большое войско у сыновей Гуннхильд, он направился со своим войском на юг в Мёр, разоряя по пути побережье и убивая много народа. Затем он отослал назад войско трандхеймцев и всех бондов и отправился походом вдоль обоих Мёров и Раумсдаля, а его разведчики к югу от мыса Стад доносили ему о войске сыновей Гуннхильд. Узнав, что они уже во Фьордах и ждут попутного ветра, чтобы плыть на север, огибая мыс Стад, Хакон ярл вышел в открытое море к северу от мыса Стад и поплыл так далеко от берега, что с берега не было видно его парусов. Так он поплыл на восток вдоль берега и достиг Дании. Затем он поплыл в восточные страны и летом воевал там. А сыновья Гуннхильд направились со своим войском на север в Трандхейм и долго оставались там, взымая подати и налоги. В конце лета они оставили там Сигурда Слюну и Гудрёда, а Харальд и другие братья отправились на восток страны, с войском, которое сопровождало их летом.
XIII

Хакон ярл поехал осенью в Хельсингьяланд и вытащил там свои корабли на берег. Затем он пустился по суше через Хельсингьяланд и Ямталанд и дальше на запад через Кьёль и вниз в Трандхейм. К нему сразу же стеклись люди, и были снаряжены корабли. Когда об этом узнают сыновья Гуннхильд, они садятся на свои корабли и пускаются по фьорду в море. Хакон ярл направился в Хладир и провел там зиму, а сыновья Гуннхильд сидели в Мере. Обе стороны совершали набеги друг на друга и убивали людей друг у друга. Хакон ярл продолжал править в Трандхейме и большей частью проводил там зиму, а летом он иногда отправлялся на восток в Хельсингьяланд, спускал на воду свои корабли и ходил походом в Восточные Страны, а иногда оставался в Трандхейме и держал наготове свое войско, и тогда сыновья Гуннхильд не показывались к северу от мыса Стад.
XIV

Харальд Серая Шкура поплыл одним летом со своим войском на север в Страну Бьярмов и совершал там набеги и дал большую битву бьярмам на берегах Вины. Харальд конунг одержал победу и перебил много народу. Он совершал набеги по всей стране и взял огромную добычу. Об этом говорит Глум сын Гейри:

Вождь наипервейший
Задал жару бьярмам,
В селенье на Вине
Княжья сталь сверкала.
Сей поход победный
Державному славу
Стяжал. Стойко княжич
В метели стрел дрался.

Конунг Сигурд Слюна приехал в гости к Клюппу херсиру. Клюпп был сыном Торда, сына Хёрда-Кари. Это был могущественный и знатный муж. Клюппа не было дома, но Алов, его жена, хорошо приняла конунга. Пир был на славу, и на нем много пили. Алов, жена херсира Клюппа, была дочерью Асбьёрна и сестрой Железного Скегги с севера из Ирьяра, а Асбьёрн был братом Хрейдара, отца Стюркара, отца Эйндриди, отца Эйнара Брюхотряса.

Конунг пошел ночью к ложу Алов и лег с ней против ее воли. Потом конунг уехал. Следующей осенью Харальд конунг и Сигурд, его брат, поехали в Вере и созвали там тинг бондов. На этом тинге бонды набросились на них и хотели их убить, но они спаслись и пустились прочь. После этого Харальд конунг отправился в Хардангр, а Сигурд конунг — в Альрексстадир. Когда об этом узнает Клюпп херсир, он собирает родичей, чтобы напасть на конунга. Предводителем их был Вемунд Костолом. Приехав в Альрексстадир, они набросились на конунга. Клюпп пронзил мечом конунга, и тот сразу умер, но тут же Эрлинг Старый сразил Клюппа.
XV

Конунг Харальд Серая Шкура и Гудрёд конунг, его брат, собрали на востоке страны большое войско и направились с этим войском на север в Трандхейм. Когда об этом узнал Хакон ярл, он тоже собрал себе войско и отправился в поход на юг в Мёр. Там был тогда Грьотгард, его дядя. Сыновья Гуннхильд поручили ему оборону страны. Он собрал войско, как конунги приказали ему через гонцов. Хакон ярл направился ему навстречу и сразился с ним. Тут погиб Грьотгард и два ярла с ним и много другого народа. Об этом говорит Эйнар Звон Весов:

Грозен, бил булатом
Врага Рёгнир брани. —
Влага рога Грима
Пролилась отселе —
Был народоправен
Прославлен, поправший
Трех храбрейших ярлов
В грозе костров Тротта9.

Потом Хакон ярл вышел в море и поплыл на юг вдоль побережья за островами. Он приплыл в Данию и отправился к Харальду сыну Горма, конунгу датчан. Его там хорошо приняли, и он оставался там зиму. Там был тогда у датчан человек по имени Харальд. Он был сыном Кнута сына Горма и племянником Харальда конунга. Он как раз вернулся из викингского похода. Он долго был викингом и взял огромную добычу. Его называли Золотой Харальд. Считалось, что он вполне может стать конунгом в Дании.
XVI

Харальд конунг и его братья направились со своим войском на север в Трандхейм и не встретили там никакого сопротивления. Они собрали там налоги и подати и все доходы конунга и заставили бондов заплатить большой выкуп, так как конунги долгое время получали мало денег с Трандхейма, пока Хакон ярл был там с большим войском и воевал с конунгами. Осенью Харальд конунг отправился на юг страны с большей частью того войска, которое было оттуда, а Эрлинг конунг со своим войком остался. Он донимал бондов большими поборами и сильно притеснял их, а бонды очень роптали и плохо переносили эти тяготы. Зимой бонды собрались вместе, и это была большая рать. Они пошли на Эрлинга конунга, в то время как тот был на пиру у кого-то, и сразились с ним. Тут Эрлинг конунг погиб, и много народу вместе с ним.

Когда сыновья Гуннхильд правили Норвегией, был большой голод, и он становился тем больше, чем дольше они правили страной, и причина здесь их жадность и то, что они очень притесняли бондов. В конце концов дошло до того, что почти повсюду в стране был недостаток зерна и рыбы.

В Халогаланде был такой большой голод и такая засуха, что хлеб там почти не родился и в середине лета снег еще лежал по всей земле и скот не выпускали из хлева. Эйвинд Погубитель Скальдов сказал, когда он однажды вышел из дома и была вьюга, так:

Снежит среди лета.
Мы, как финны, ланей,
Лакомых до лыка10,
Оставили в стойлах.

Эйвинд сочинил драпу о всех исландцах, а они вознаградили его так: каждый бонд дал ему деньгу. Она весила три серебряных пеннинга11 и была белая в разломе12. Когда серебро доставили на альтинг, было решено, чтобы кузнецы очистили его. Затем из него была сделана пряжка, и заплачено за кузнечную работу. Пряжка весила пятьдесят марок13. Они послали ее Эйвинду, а тот дал разрубить ее на части и потратил серебро на покупку скота.

Той же весной у одной отмели в море появился косяк сельди. Эйвинд отправился на гребной лодке со своими работниками и съемщиками туда, где появился косяк. Он сочинил вису:

Двинем Грани зыби
С севера живее
К чешуйчатым крачкам
Струй ветвями вала.
Друзья до отказа
Пусть нагрузят струги
Прибыльной поживой
Повода, Гефн пива!14

Но так как он истратил все свое серебро на покупку скота, ему пришлось купить сельдей на свои стрелы. Он сочинил вису:

Прежде скальд булавкой
Платил за скотину,
Дорогим подарком
Из земли ледовой.
Теперь кинул прыткие
Эгилевы сельди —
Вот, что сделал голод —
Ради стрел стремнины15.
                                                                             Примечания

1) …скалы сокольи — руки (сокол сидит на руке у охотника); Просо Хрольва — золото (легендарный герой Хрольв Жердинка бросал его на землю, чтобы остановить преследование); помол Меньи — золото (Менья — великанша, которая намалывала золото на мельнице Гротти); матери властителя Мьёлльнира — земли (Мьёлльнир — молот Тора, a Top — сын Земли); солнце волн — золото; на горах опоры Хрунгнира — т. е. на руках (опора Хрунгнира — щит, Хрунгнир стоял на щите, сражаясь с Тором);…солнце дола ресниц Фуллы — золото (Фулла — богиня, дол ее ресниц — ее золотой венец); матери Вингтора — Земли.

2) Играть двумя щитами — держать нос по ветру.

3) …владыка оленя долины сети — конунг (долина сети — море, олень моря — корабль); …ветер Феньи — душа (Фенья — великанша, но почему душа — ветер великанши, неизвестно); Ложе рыбы рытвин — золото (рыба рытвин — змея, т. е. дракон).

4) …птиц Грима — т. е. воронов (Грим — одно из имен Одина); питьем бакланов Тюра груза — т. е. кровью (Тюр груза — Один, его птицы — вороны); льдина пальца — золото.

5) …месяц длани Гримнира — щит (Гримнир — одно из имен Одина); …отрада орла — воин, т. е. Хакон; Рёгнир лязга копий — воин, т. е. Хакон (Рёгнир — одно из имен Одина); друг волков — воин, т. е. Хакон.

6) Свидурова свиту — эйнхерии (Свидур — одно из имен Одина).

7) Гудрёд конунг — Гудрёд сын Бьёрна, а не Гудрёд брат Харальда и сын Эйрика Кровавая Секира.

8) Скёглар-Тости. Скёглар — это род. п. от имени валькирии Скёгуль.

9) Рёгнир брани — воин, т. е. Хакон; влага рога Грима — мёд поэзии; гроза костров Тротта — битва (костры Тротта — мечи, Рёгнир, Грим и Трот — имена Одина).

10) …ланей, лакомых до лыка — т. е. коз.

11) …три серебряных пеннинга — около 1,35 грамма.

12) …белая в разломе — т. е. из более или менее очищенного серебра.

13) …пятьдесят марок — это около 10 килограммов. Но невероятно, чтобы пряжка могла быть такой тяжелой. Очевидно в рассказе есть какая-то ошибка.

14) …Грани зыби — корабль (Грани — конь Сигурда); чешуйчатые крачки струй — сельди;…ветви вала — весла; Гефн пива — женщина (Гефн — богиня).

15) Ледовая земля — Исландия; Эгилевы сельди — стрелы (Эгиль — брат Вёлунда, известный своим искусством пускать стрелы из лука); стрелы стремнины — сельди.

 

 

                                                                                Круг Земной
                                                                    Сага об Олаве сыне Трюггви

I

Конунг Трюггви сын Олава был женат на женщине по имени Астрид. Она была дочерью Эйрика Бьодоскалли, могущественного мужа, который жил в Опростадире. После смерти Трюггви Астрид тайно бежала с тем добром, которое она смогла захватить с собой. Астрид сопровождал ее приемный отец по имени Торольв Вшивая Борода. Он никогда не расставался с ней, а другие ее верные друзья старались разведать, что слышно о ее врагах и об их местопребывании.

Астрид была тогда беременна от Трюггви конунга. Она велела отвезти себя на одно озеро, и там она укрылась на каком-то острове с немногими людьми. Там она родила ребенка. Это был мальчик. Когда его окропили водой, его нарекли Олавом по его деду. Там Астрид провела лето, скрываясь, а когда ночи стали темнее, дни — короче, а погода — холодной, она снова пустилась в путь с Торольвом и немногими людьми. Они появлялись у жилья, только чтобы там переночевать, и ни с кем не общались.

Однажды вечером они подошли к Опростадиру, где жил отец Астрид Эйрик. Они шли, скрываясь. Астрид послала людей к Эйрику, чтобы его предупредить, и тот провел ее и ее людей в какой-то дом и поставил перед ними стол с наилучшими яствами. После того как Астрид и ее люди пробыли там короткое время, ее спутники расстались с ней, а она осталась, и с ней две служанки, ее сын Олав, Торольв Вшивая Борода и Торгисль, его шестилетний сын. Они пробыли там всю зиму.
II

Харальд Серая Шкура и его брат Гудрёд отправились после убийства Трюггви конунга в поместья, которые у него были, но Астрид тогда уже бежала, и они ничего не узнали о ней. Однако до них дошел слух, что она беременна ребенком Трюггви конунга. Осенью они отправились на север страны, как уже было написано. Когда они встретились с Гуннхильд, своей матерью, они рассказали ей все, что произошло во время их похода. Она подробно расспросила их об Астрид. Они рассказали ей о слухе, который до них дошел. Но так как в эту самую осень, а также в следующую зиму сыновья Гуннхильд воевали с Хаконом ярлом, как уже было написано, никаких попыток найти Астрид и ее сына в ту зиму не было сделано.
III

Следующей весной Гуннхильд послала в Упплёнд и дальше в Вик разведчиков, которые должны были все разузнать об Астрид. Вернувшись, посланцы могли только рассказать Гуннхильд, что Астрид, вероятно, у своего отца, Эйрика, и что она, по-видимому, вскармливает там своего сына от Трюггви конунга.

Тогда Гуннхильд сразу же отрядила людей, хорошенько снабдив их оружием и лошадьми. Их было тридцать человек, и предводителем их был могущественный муж, друг Гуннхильд, по имени Хакон. Она велела им ехать в Опростадир, к Эйрику, захватить там сына Трюггви конунга и привезти ей. Вот посланцы поехали, Но когда они были уже недалеко от Опростадира, друзьям Эйрика стало об этом известно, и они сообщили ему об этом вечером. В ту же ночь Эйрик снарядил Астрид в путь, дал ей хороших провожатых и отослал ее на восток в Швецию к Хакону Старому, своему другу, могущественному мужу. Они отправились глубокой ночью. К вечеру следующего дня они оказались в местности, которая называется Скаун, и увидели там большую усадьбу. Они отправились туда и попросили там ночлега. Чтобы их не узнали, они были в плохой одежде. Бонд, который там жил, звался Бьёрн Гадюка. Он был богат, но злобен. Он прогнал их. В тот же вечер они пришли в другую усадьбу поблизости, которая называлась Вицкар. Бонда, который был там хозяином, звали Торстейном. Он их радушно принял и пустил ночевать. Они легли спать на хороших постелях.
IV

Хакон и посланцы Гуннхильд приехали в Опростадир рано утром и спросили об Астрид и ее сыне. Эйрик говорит, что их у него нет. Тогда Хакон и его люди обыскали усадьбу и оставались там в тот день, пока не напали на след Астрид. Они поехали той же дорогой и поздно вечером были у Бьёрна Гадюки и заночевали у него. Хакон спрашивает Бьёрна, не может ли он сказать что-нибудь об Астрид. Тот говорит, что днем к нему приходили какие-то люди и просили ночлега:

— Но я прогнал их, и, вероятно, они нашли пристанище где-нибудь здесь поблизости.

А один работник Торстейна, идя в тот вечер из леса, зашел к Бьёрну, так как это было ему по пути. Он увидел там гостей и понял, зачем они приехали, и рассказал Торстейну бонду. Когда еще оставалась треть ночи, Торстейн разбудил своих гостей и велел им уходить. Он говорил с ними сердито. Но когда они уже вышли из усадьбы на дорогу, Торстейн сказал им, что посланцы Гуннхильд приехали к Бьёрну и ищут их. Они попросили его как-нибудь помочь им. Он дал им проводника и кое-каких припасов. Проводник отвел их в лес, в котором было озеро, а на нем — островок, заросший камышом. Они перебрались вброд на островок и спрятались в камыше.

Рано утром Хакон выехал от Бьёрна и всюду, куда он приезжал, он спрашивал, не видели ли Астрид. Приехав к Торстейну, он спрашивает, не у него ли они. Тот говорит, что были у него какие-то люди, но еще утром отправились на восток в лес. Хакон велел Торстейну ехать с ними, ибо тому известны все дороги и убежища. Торстейн поехал с ними, но, приехав с ними в лес, он направил их в сторону, противоположную той, где была Астрид. Они искали весь день, но ничего не нашли. Затем они вернулись к Гуннхильд и рассказали о своей поездке.

Астрид и ее спутники отправились своим путем дальше и добрались в Швецию, к Хакону Старому. Там Астрид и ее сына Олава хорошо приняли, и они долго оставались там.
V

Гуннхильд Мать Конунгов узнала, что Астрид и Олав, ее сын, — в Швеции. Она тогда снова послала Хакона в сопровождении других мужей на восток к Эйрику конунгу шведов, чтобы передать тому богатые подарки и заверения в дружбе. Посланцы были хорошо приняты и были там почетными гостями. По прошествии некоторого времени Хакон открывает конунгу цель своего приезда. Он говорит, что Гуннхильд просит конунга, чтобы он помог ему, Хакону, взять с собой в Норвегию Олава сына Трюггви. Гуннхильд, дескать, хочет взять его на воспитание.

Конунг дает ему людей, и они едут к Хакону Старому. Хакон уговаривает Олава многими дружественными словами поехать с ним. Хакон Старый отвечает учтиво, однако говорит, что пусть мать Олава решает, ехать ему или нет, но она ни за что не хочет, чтобы мальчик ехал. Посланцы уезжают и сообщают Эйрику конунгу, как обстоит дело. Затем посланцы снаряжаются в обратный путь и снова просят конунга помочь им увезти мальчика, хочет ли того Хакон Старый или нет. Конунг снова дает им людей. Посланцы снова являются к Хакону Старому и теперь требуют, чтобы мальчик ехал с ними. Но так как это не возымело действия, они начинают грубить, грозят применить силу и сердятся. Тут выскакивает один раб, Бурсти по имени, и хочет ударить Хакона, и они уходят восвояси только что не побитые этим рабом. Затем они уезжают в Норвегию и рассказывают Гуннхильд о своей поездке, а также о том, что они видели Олава сына Трюггви.
VI

Сигурдом звали брата Астрид, сына Эйрика Бьодаскалли. Он давно уехал из страны и был тогда в Гардарики у Вальдамара Конунга. Сигурд пользовался там большим почетом. Астрид захотела поехать туда, к Сигурду, своему брату. Хакон Старый дал ей хороших провожатых и много припасов на дорогу. Она поехала с какими-то торговыми людьми. Она пробыла у Хакона Старого два года. Олаву было тогда три года.

Когда они выехали на восток в море, на них напали викинги. Это были зсты. Они захватили и людей, и добро. Некоторых из захваченных в плен они убили, в других поделили между собой как рабов. Олав был разлучен со своей матерью. Его, а также Торольва и Торгисля, взял себе Клеркон, эст родом. Решив, что Торольв слишком стар как раб и что от него не будет пользы, Клеркон убил его, а мальчиков взял с собой и продал их человеку по имени Клерк. Он получил за них хорошего козла. Третий человек перекупил у него Олава и дал за него хорошую одежину или плащ. Этого человека звали Реас, а жену его — Рекон, а сына — Рекони. Олав был у них долго, и ему жилось там хорошо. Хозяин очень любил его. Так Олав прожил шесть лет в Стране Эстов в изгнании.
VII

Сигурд сын Эйрика приехал из Хольмгарда в Страну Эстов как посланец Вальдамара конунга. Он должен был собрать там в стране подати для конунга. Сигурд приехал в сопровождении многих людей и с большой пышностью. Он увидел на рынке мальчика, очень красивого, и понял, что он чужеземец. Он спросил мальчика, как его зовут и кто он родом. Тот назвался Олавом и сказал, что его отец — Трюггви сын Олава, а мать — Астрид, дочь Эйрика Бьодаскалли. Тут Сигурд понял, что мальчик — его племянник. Он спросил мальчика, как он туда попал. Олав рассказал ему все, что с ним случилось. Сигурд попросил Олава привести его к Реасу. Придя туда, он купил обоих мальчиков, Олава и Торгисля, и увез их с собой в Хольмгард. Он никому не открыл происхождения Олава, но содержал его хорошо.
VIII

Однажды Олав сын Трюггви был на рынке. Там было очень много народу. Тут он узнал Клеркона, который убил его воспитателя Торольва Вшивая Борода. У Олава был в руке топорик, и он ударил им Клеркона по голове так, что топорик врезался в мозг, и сразу же побежал домой, и сказал Сигурду, своему дяде, а Сигурд сразу же отвел Олава в дом жены конунга и рассказал ей, что случилось. Ее звали Аллогия. Сигурд попросил ее заступиться за мальчика. Она отвечала, посмотрев на мальчика, что нельзя убивать такого красивого мальчика, и велела позвать к себе людей во всеоружии.

В Хольмгарде господствовал такой нерушимый мир, что, согласно закону, всякий, кто убил человека, не объявленного вне закона, должен быть убит. Поэтому, следуя обычаю и законам, весь народ бросился на поиски мальчика. Тут стало известно, что он в доме жены конунга, где много людей во всеоружии. Сообщили конунгу, и он явился со своей дружиной, чтобы восприпятствовать кровопролитию. Было заключено перемирие, а потом и мировая. Конунг назначил виру, и Аллогия выплатила ее.

С тех пор Олав жил у жены конунга, и она очень любила его. В Гардарике было законом, что люди, которые были конунгами по рождению, не могли оставаться в стране без разрешения конунга. И вот Сигурд говорит жене конунга, кто Олав по рождению и почему он туда попал: он, дескать, не мог оставаться в своей стране из-за своих врагов. И он попросил ее рассказать все это конунгу. Она так и сделала, и попросила конунга помочь этому конунгову сыну, с которым так плохо обошлись. Она добилась своими уговорами того, что конунг обещал помощь. Он взял Олава под свою защиту, и Олав был у него в таком почете, в каком подобает быть конунгову сыну.

Олаву было девять лет, когда он попал в Гардарики, и он провел у Вальдамара конунга еще девять лет. Олав был самым красивым, статным и могучим, а также самым искусным из всех норвежцев, о которых рассказывается.
IX

Ярл Хакон сын Сигурда прожил у конунга датчан Харальда сына Горма всю зиму, последовавшую за той, когда он бежал из Норвегии от сыновей Гуннхильд. Хакон был так сильно озабочен в ту зиму, что он ложился в постель и не мог заснуть, ел и пил, только чтобы сохранить свои силы. И вот он тайно послал своих людей на север в Трандхейм к своим друзьям. Он подговаривал их убить Эрлинга конунга, если они сумеют, и сообщал, что с началом лета он вернется назад в свои владения. В ту зиму жители Трандхейма убили Эрлинга, как уже было написано.

Хакон и Золотой Харальд были закадычными друзьями. Харальд посвящал Хакона в свои намерения. Харальд сказал, что он хочет осесть в стране и не ходить больше в викингские походы. Он спросил Хакона, не думает ли тот, что Харальд конунг поделит с ним державу, если он потребует.

— Я полагаю, — говорит Хакон, — что конунг датчан не откажет тебе в том, на что ты имеешь право, но ты это всего лучше узнаешь, если поговоришь с конунгом. Мне кажется, что ты ничего не получишь, если не будешь требовать.

Вскоре после этого разговора Золотой Харальд обратился к конунгу в присутствии многих могущественных мужей, друзей обоих. Золотой Харальд потребовал от Харальда конунга, чтобы тот разделил с ним свою державу пополам, на что он, дескать, имеет право по своему рождению и своей родне в Дании. Услышав это требование, Харальд конунг очень разгневался. Он сказал, что никто не требовал отдать половину датской державы ни у Горма Старого, его отца, ни у отца того — Хёрдакнута, ни у Сигурда Змей в Глазу, ни у Рагнара Кожаные Штаны. Он был в таком гневе и ярости, что с ним нельзя было говорить.
Х

Золотой Харальд был теперь недоволен еще больше, чем раньше. Теперь у него не только не было державы, но он еще и навлек на себя гнев конунга. Он пришел к Хакону, своему другу, и сетовал на свою незадачу. Он просил того посоветовать ему, если тот может, как ему завладеть державой. Он сказал, что всего больше хотел бы завладеть ею при помощи силы и оружия. Но Хакон посоветовал ему никому об этом не говорить, чтобы это не стало известным;

— Дело идет о твоей жизни. Обдумай-ка сам, на что тебя станет. Для выполнении такого большого замысла нужны смелость и непоколебимость. Надо не останавливаться ни перед хорошим, ни перед плохим, если хочешь, чтобы удалось то, за что взялся. Но беда, если возьмешься за такое большое дело, а потом от него бесславно отступишься.

Золотой Харальд отвечает:

— Я не отступлюсь от своего требования и не остановлюсь перед тем, чтобы убить самого конунга, если мне представится такая возможность, раз он отказывает мне в том, на что я имею право.

На этом их разговор кончился.

После этого Харальд конунг пришел к Хакону, и они повели разговор. Конунг рассказал ярлу о требовании, которое ему предъявил Золотой Харальд, и о своем ответе и заявил, что он ни за что не станет уменьшать свою державу:

— А если Золотой Харальд будет настаивать на своем требовании, то я просто велю убить его, потому что у меня не будет к нему доверия, если он не откажется от своего притязания.

Ярл отвечает:

— Мне думается, что Харальд так далеко зашел в своем требовании, что он не отступится от него, и надо полагать, что если он начнет войну здесь в стране, то к нему примкнет много народу и особенно потому, что его отца так любили. А вам очень опасно убивать вашего родича, так как в теперешних обстоятельствах все будут считать его ни в чем не виновным. Однако я не хочу этим сказать, что советую тебе стать меньшим конунгом, чем был твой отец Горм, который очень увеличил свою державу, но никак не уменьшал ее.

Тогда конунг говорит:

— Что же ты мне советуешь, Хакон, если я не должен ни уменьшать своей державы, ни разделываться с этой угрозой? Хакон ярл говорит:

— Я сначала обдумаю это трудное дело, а потом скажу свое мнение. Тут конунг и все его люди ушли.
XI

Хакон ярл был теперь снова сильно озабочен и поглощен своими замыслами и оставлял у себя дома лишь немного людей. Несколько дней спустя Харальд конунг пришел к ярлу, и они заводят разговор. Конунг спрашивает, обдумал ли ярл то дело, о котором они говорили на днях. Ярл говорит:

— Я думал о нем с тех пор денно и нощно, и, по-моему, всего лучше, чтобы ты владел и правил всей той державой, которая была у твоего отца и которую ты от него унаследовал, и дал бы Харальду, твоему родичу, другую державу, править которой было бы ему почетом.

— Что же это за держава, — говорит конунг, — которую я могу дать Харальду во владение, если я оставлю за собой всю Датскую Державу?

Ярл говорит:

— Это Норвегия. Конунги, которые ею правят, притесняют народ. Все желают им зла, и они это заслужили. Конунг говорит:

— Норвегия — страна большая, и народ в ней живет суровый. Чужеземному войску трудно идти на нее. Так случилось и с нами, когда Хакон правил страной. Много народу мы потеряли, а не одержали победы. Притом Харальд сын Эйрика — мой приемный сын и воспитанник.

Тогда Ярл говорит:

— Я давно знаю, что вы часто оказывали помощь сыновьям Гуннхильд, но они никогда не платили вам за это иначе, чем злом. Мы теперь завладеем Норвегией гораздо легче, чем когда нам приходилось сражаться против всего датского войска. Пошли за Харальдом, твоим приемным сыном, предложи ему принять от тебя в лен те земли, которыми они раньше владели здесь в Дании. Вызови его к себе. Тогда Золотой Харальд за короткий срок добудет себе от Харальда Серая Шкура державу в Норвегии.

Конунг говорит:

— Злым делом будет это названо, если я предам своего приемного сына.

Ярл отвечает:

— Датчане скажут, что лучше было убить норвежского викинга, чем своего датского племянника.

Они еще долго говорили об этом, пока наконец не договорились между собой.
XII

Золотой Харальд снова завел разговор с Хаконом. Ярл сказал ему, что он порадел о его деле и что тот, наверно, сможет теперь стать конунгом Норвегии.

— Мы должны будем тогда, — говорил ярл, — держаться нашей дружбы. Я смогу оказать тебе в Норвегии большую помощь. Завладей сначала этой державой. Харальд конунг очень стар, и своего единственного сына он не любит, и этот сын — от наложницы.

Ярл говорил так Золотому Харальду, пока не убедил его. Потом они часто говорили между собой все трое: конунг, ярл и Золотой Харальд.

После этого конунг датчан послал своих людей на север в Норвегию к Харальду Серая Шкура. Посольство было пышно снаряжено. Посланцы были хорошо приняты и предстали перед Харальдом конунгом. Они сообщили, что Хакон ярл находится в Дании, но смертельно болен и почти помешался. Они сообщили также, что конунг датчан Харальд приглашает к себе Харальда Серая Шкура, своего приемного сына, чтобы тот принял от него в лен земли, которыми он и его братья раньше владели в Дании. Харальд приглашал его приехать к нему и встретиться с ним в Йотланде. Харальд Серая Шкура рассказал Гуннхильд и другим своим друзьям об этом приглашении. Мнения о нем разошлись. Некоторые считали, что что-то здесь неладно, принимая во внимание людей, которые были тут замешаны. Но большинство уговаривало ехать, так как в Норвегии был тогда сильный голод, что конунги едва могли прокормить своих людей. Это тогда фьорд, в котором конунги всего чаще жили, получил название Хардангр. Между тем в Дании урожай был неплохой. Люди полагали поэтому, что они будут получать оттуда съестные припасы, если у Харальда конунга будут там земли и власть. Было решено, прежде чем посланцы уехали, что Харальд конунг отправится летом в Данию к конунгу датчан и примет от него то, что тот ему предлагает.
XIII

Харальд Серая Шкура отправился летом в Данию с тремя боевыми кораблями. Один из них был под началом Аринбьёрна, херсира из Фьордов. Харальд конунг отплыл из Вика, подошел к Лимафьор-ду и пристал у Хальса. Ему было сказано, что конунг датчан скоро туда прибудет. Но когда Золотой Харальд узнал, что Харальд Серая Шкура у Хальса, он отправился туда с девятью кораблями. Он уже раньше собрал это войско, чтобы отправиться в викингский поход. Хакон ярл тоже собрал войско и тоже собирался в викингский поход. У него было двенадцать кораблей, и все большие. Когда Золотой Харальд уехал, Хакон ярл говорит конунгу:

— Похоже на то, что мы участвуем в ополчении и в то же время платим за то, что в нем не участвуем! Золотой Харальд теперь убьет Харальда Серая Шкура. Потом он сделается конунгом Норвегии. Ты думаешь, что он сохранит верность тебе, если получит от тебя такое могущество? Он говорил мне зимой, что убьет тебя, если ему представиться такая возможность. Не лучше ли мне подчинить Норвегию тебе и убить Золотого Харальда? Только ты обещай мне, что, убив твоего родича, я отделаюсь легкой вирой. Я сделаюсь тогда твоим ярлом и поклянусь тебе в верности. С твоей помощью я подчиню тебе Норвегию и буду держать ее под твоей властью и платить тебе подати. Ты будешь тогда большим конунгом, чем твой отец, если ты будешь править двумя большими странами.

И вот конунг и ярл договорились между собой, и Хакон отправился со своим войском на поиски Золотого Харальда.
XIV

Золотой Харальд подошел к Хальсу в Лимафьорде. Он сразу же вызвал Харальда Серая Шкура на бой. И хотя у Харальда Серая Шкура было меньше войска, он сразу же сошел на берег и приготовился к бою. Он построил свое войско в боевой порядок. Прежде, чем войска сошлись, Харальд Серая Шкура горячо подбодрил свое войско и велел обнажить мечи. Он бросился в первые ряды войска и стал рубить на обе стороны. Глум сын Гейри так говорит в драпе о Харальде Серая Шкура:

Вавуд[1] стали, кровью
Дол заливший, словом
Смог на бой подвигнуть
Войска, вождь всевластный.
Грозно речи князя
Славного звучали,
Когда взывал Харальд
К храбрости героев.

Тут пал Харальд Серая Шкура. Глум сын Гейри говорит так:

Принял смерть на бреге
Лимафьорда Гримнир[2]
Полной луны струга,
До коней охотник.
И сеятель света
Глуби был погублен
У Хальса речистым
Советником княжьим.

Большая часть войска Харальда конунга погибла с ним. Аринбьёрн херсир тоже погиб там. С гибели Хакона Воспитанника Адальстейна тогда прошло пятнадцать лет, а с гибели Сигурда хладирского ярла — тринадцать. Священник Ари сын Торгильса говорит, что Хакон ярл правил своей отчиной в Трандхейме тринадцать лет, когда Харальд Серая Шкура погиб, но последние шесть лет жизни Харальда Серая Шкура, говорит Ари, сыновья Гуннхильд и Хакон воевали, и то он, то они бывали принуждены покинуть страну.
XV

Хакон ярл и Золотой Харальд встретились вскоре после гибели Харальда Серая Шкура. Хакон ярл сразу же вступил в бой с Золотым Харальдом. Хакон одержал тогда победу. Харальд был взят в плен, и Хакон велел вздернуть его на виселицу. После этого Хакон ярл отправился к конунгу датчан и помирился с ним, заплатив легкую виру за убийство Золотого Харальда, его родича. Затем Харальд конунг созвал войско со всей своей державы и вышел в море с шестью сотнями кораблей. С ним были Хакон ярл и Харальд Гренландец, сын Гудрёда конунга, и много других могущественных мужей, которые бежали из своих отчин в Норвегию от сыновей Гуннхильд.

Конунг датчан направился со своим войском на север в Вик, и весь народ в стране подчинился ему. Когда он прибыл в Тунсберг, к нему стеклось очень много народу. Харальд конунг отдал все войско, которое присоединилось к нему в Норвегии, под начало Хакону ярлу. Он посадил его править Рогаландом, Хёрдаландом, Согном, Фьордами, Южным Мёром, Раумсдалем и Северным Мёром. Харальд конунг посадил Хакона ярла править всеми этими семью фьордами с теми же правами, которые Харальд Прекрасноволосый предоставил своим сыновьям, с той только разницей, что Хакон присвоил себе там, а также в Транхейме все поместья конунга и подати со страны. Он должен был также получать из казны конунга столько, сколько ему было нужно, если в страну вторгалось войско. Харальд конунг дал Харальду Гренландцу Вингульмёрк, Вестфольд и Агдир до Лидандиснеса, а также сан конунга. Харальд Гренландец должен был править там же с теми же правами, которые были раньше у его родичей и которые Харальд Прекрасноволосый дал своим сыновьям. Харальду Гренландцу, который потом прославился, было тогда восемнадцать лет. А Харальд конунг датчан вернулся со всем своим войском домой.
XVI

Хакон ярл отправился со своим войском на север страны по суше. А когда Гуннхильд и ее сыновья услышали, что произошло, они созвали войско, но собралось очень мало народу. Тогда они приняли то же решение, что и раньше, — отправились на запад за море с тем войском, которое захотело последовать за ними. Сначала они поплыли на Оркнейские острова и оставались там некоторое время. Там были раньше ярлами сыновья Торфинна Раскалывателя Черепов — Хлёдвир и Арнвид, Льот и Скули.

А Хакон ярл подчинил себе тогда всю страну и оставался ту зиму в Трандхейме. Эйнар Звон Весов говорит об этом в драпе Недостаток Золота:

Семь фюльков присвоил
Страж одра гадюки —
Вот прибыток, в землях!
В битве князь всеславный.

Когда Хакон ярл ехал летом с юга по стране и народ покорялся ему, он требовал, чтобы по всей его державе почитали капища и совершали жертвоприношения. Люди так и делали. В Недостатке Золота говорится:

Наказав народу
Снова в разоренных
Капищах поставить
Богов и чтить Тора,
Вслед за тем походом
Пошел с волком павших[3]
Игг доспехов[4], Боги
Им путь указуют,

Преуспел вяз алой
Плахи сечи: асы
К алтарям вернулись
И жертв не отвергли.
Вновь обильны земли,
Сели, как бывало,
В святилищах Балъдры
Меча, беспечальны.

Край за Виком Хакон
Крепко в руке держит,
Широко простерлись
Шлемоносца земли.

В первую зиму, когда Хакон правил страной, сельдь подходила к берегам по всей стране, а в предыдущую осень посевы хорошо взошли всюду, где было посеяно, и весной у всех были семена, так что большинство бондов засеяли свои земли, и ожидался хороший урожай.
XVII

Рангфрёд конунг, сын Гуннхильд, и Гудрёд, другой сын Гуннхильд, — эти двое оставались еще в живых из сыновей Эйрика и Гуннхильд. Глум сын Гейри говорит в драпе о Харальде Серая Шкура так:

Не сулила кладов
Скальду смерть Харальда,
Помыслы о злате
Унес пир валькирий.
Но внимать я ныне
Рад посулам братьев
Княжьих. Все с надеждой
На щедрых взирают.

Рангфрёд начал свой поход весной, после того как он пробыл одну зиму на Оркнейских островах. Он направился на восток в Норвегию. У него было немалое войско и большие корабли. Прибыв в Норвегию, он узнал, что Хакон ярл в Трандхейме. Рангфрёд направился на север, обогнул мыс Стад и стал разорять Южный Мёр. Некоторые подчинились ему, как это часто бывает, когда войско вторгается в страну и жители ищут помощи, каждый — там, где рассчитывает скорее всего ее получить.

Хакону ярлу стало известно, что в Южный Мёр вторглось войско. Ярл снарядил корабли и велел послать по стране ратную стрелу. Он быстро собрался и направился по фьорду в море. К нему стеклось много народу.

Рангфрёд и Хакон ярл сошлись у северного побережья Южного Мера. Хакон сразу же завязал бой. У него было большее войско, но меньшие корабли. Битва была ожесточенной, и Хакону приходилось туго. Они сражались, стоя на носах кораблей, как тогда было принято. В проливе было течение, и все корабли относило к берегу. Ярл велел табанить и подойти к берегу там, где всего удобнее высадиться. Когда корабли сели на мель, ярл и все войско сошли с кораблей, и вытащили их на берег так, чтобы враги не смогли стащить их обратно. Затем ярл построил свое войско на суше и звал Рангфрёда высадиться. Рангфрёд и его люди подвели свои корабли близко к берегу, и они долго перестреливались. Но Рангфрёд не хотел высаживаться, и так они разошлись. Рангфрёд со своим войском направился на юг за мыс Стад, так как он опасался, что к Хакону ярлу может примкнуть сухопутное войско.

Ярл же не хотел возобновлять бой, так как он понимал, что разница между их кораблями слишком велика. Так он вернулся осенью в Трандхейм и оставался там всю зиму, а Рангфрёд конунг захватил все фюльки к югу от мыса Стад — Фьорды, Согн, Хёрдаланд и Рёгаланд. Зимой при нем было очень много народа. А весной он велел собирать ополчение и набрал большое войско. Он проехал по всем этим фюлькам, чтобы собрать людей, корабли и военные припасы, которые ему были нужны.
XVIII

Хакон ярл собрал весной войско со всего севера страны. У него было много народа из Халогаланда и Наумудаля и со всего побережья от Бюрды до Стада. К нему собралось также войско со всего Трёндалёга и из Раумсдаля. Говорят, что у него было войско из четырех фюльков. За ним следовало семь ярлов, и у них всех вместе была огромная рать. В драпе Недостаток Золота говорится так:

С полком превеликим
Покровитель Мера
На Согн, несгибаем
В брани собирался.
И четыре края
Бойцов рать за ратью
К Иггу стрел под стяги

И поход посылали.
И семеро ярлов
В бой на створах моря
Под началом Улля
Клича стали мчались.
От несметной силы
Сих дружин дрожала
Страна, и тонули
В тропах ската трупы.

Хакон ярл поплыл со всей этой ратью, огибая мыс Стад, на юг. Тут он узнал, что Рангфрёд конунг со всей своей ратью вошел в Согн. Он тогда повернул туда со своей ратью, и там они с Рангфрёдом сошлись. Ярл причалил со своими кораблями к берегу, велел разметить орешниковыми ветвями поле боя для Рангфрёда конунга и выбрал место для своего войска. В Недостатке Золота говорится так:

И стяжавший славу
Не однажды, жаждал
Новой жатвы в ратном
Поле, недруг вендов.
Нарви перебранки
Ведьм рубахи бранной,
К фюльку он носилки
Мюсинга[5] направил.

Разгорелась жаркая битва. У Хакона ярла было много больше людей, и он одержал победу. Это было у Тинганеса, там где Согн граничит с Хёрдаландом. Рангфрёд конунг бежал на свои корабли, и три сотни людей из его войска погибли. В Недостатке Золота говорится так:

Был жесток стон стали,
Но победоносцы
Триста тел под когти
Коршуну швырнули.
И властитель срети,
Счастлив, возвращался
С богатой добычей
К Эгирову брегу.

После этой битвы Рангфрёд конунг бежал из Норвегии. А Хакон ярл, установив мир в стране, отпустил обратно на север ту огромную рать, которая следовала за ним летом, но сам оставался осень и зиму на юге.
XIX

Хакон ярл был женат на девушке, которую звали Тора. Она была дочерью Скаги сына Скофти. Тора была очень красива. Их сыновей звали Свейн и Хеминг, а дочерью их была Бергльот, на которой потом женился Эйнар Брюхотряс. Хакон ярл был большой женолюб, и у него было много детей. Одну из его дочерей звали Рагнхильд. Он выдал ее за Скофти сына Скагги, брата Торы. Хакон так любил Тору, что он благоволил к ее родичам много больше, чем к другим людям, но из всех ее родичей наибольшим расположением пользовался Скофти, его шурин. Ярл дал ему большие поместья в Мере. И каждый раз, когда они были в походе, Скофти должен был ставить свой корабль рядом с кораблем ярла, и никто не смел ставить свой корабль между их кораблями.
XX

Одним летом, когда Хакон был в походе, с ним был корабль, над которым начальствовал Торлейв Мудрый. Эйрик[6] был тоже на этом корабле. Ему было тогда десять или одиннадцать лет. Когда они вечером становились на якорь, то Эйрик не позволял, чтобы рядом с кораблем ярла становился не их корабль, а другой. Но когда они пришли на юг в Мёр, туда приплыл Скофти, шурин ярла, на боевом корабле с хорошей дружиной. Когда они подошли к кораблям ярла, Скофти крикнул, чтобы Торлейв освободил ему место и снялся с якоря. Эйрик сразу же ответил, что пусть Скофти ищет себе другого места. Хакон ярл услышал, что Эйрик, его сын, так о себе возомнил, что не хочет уступать Скофти, и крикнул сразу же, что пусть снимаются с якоря. Он пригрозил, что иначе им плохо придется, их побьют. Когда Торлейв услышал это, он велел своим людям сниматься с якоря. Они так и сделали, и Скофти стал на якорь рядом с кораблем ярла, как было у него в обычае. Скофти обычно рассказывал все новости ярлу, когда они оказывались вместе, а ярл рассказывал новости Скофти, если он их знал раньше. Его звали поэтому Новости-Скофти.

Следующей зимой Эйрик был у Торлейва, своего приемного отца. Ранней весной Эйрик набрал себе дружину. Торлейв дал ему ладью с пятнадцатью скамьями для гребцов и всем снаряжением, шатрами и припасами. Эйрик вышел по фьорду в море и затем поплыл на юг в Мёр. А Новости-Скофти плавал на такой же ладье между своими поместьями. Эйрик поплыл ему навстречу и вступил с ним в бой. Скофти пал, а тех его людей, которые еще держались на ногах, Эйрик пощадил. Эйольв Дадаскальд так говорит в Бандадрапе:

Двинул витязь юный
Коней вод на сходку
Мейти[7] с доброй ратью —
Полководцу впору.
Там, радетель дятла
Kpoви, вволю волка
Накормил и, смелый,
Принес гибель Скофти.

Ты, кольцедаритель,
Поверг в битве друга
Кьяра[8]. Мёртв, поникнул
Ратник тороватый.
Шел от тела вяза
Лязга солнц дракона
Мачты, мечедержец,
С асами в согласье.

Затем Эйрик поплыл на юг вдоль побережья и приплыл в Данию. Он отправился к конунгу Харальду сыну Горма и пробыл у него зиму. Следующей весной конунг датчан послал Эйрика на север в Норвегию. Он дал ему сан ярла и посадил править Вингульмёрком и Раумарики, как раньше там правили конунги-данники. Эйольв Дадаскальд говорит так:

Отроком вождь ратей
Шел на юг со стругом, —
Скальд добыл немало
Пьяной браги карлов —
А потом поставлен
Был детьми земными
Над супругой Игга[9]
Герой шлемоносный.

Эйрик ярл сделался впоследствии могущественным правителем.
XXI

Олав сын Трюггви был все это время в Гардарики и был в большой чести у Вальдимара конунга и пользовался расположением его жены. Вальдимар конунг сделал его начальником войска, которое он посылал на защиту своей страны. Олав дал там несколько битв и был хорошим военачальником. У него самого была большая дружина. Он содержал ее на средства, которые давал ему конунг. Олав был щедр со своими людьми, и поэтому его очень любили. Но случилось, как это обычно бывает, когда чужеземцы достигают могущества или большей славы, чем туземцы, что многие стали завидовать тому, что конунг и еще больше — жена конунга так благоволят к Олаву. Люди стали нашептывать конунгу, что он должен остерегаться слишком возвышать Олава:

— Ибо такой человек тебе всего опаснее, если ему придет в голову причинить вред тебе или твоей державе, особенно поскольку он даровит и его любят. И мы не знаем, о чем это он и твоя жена постоянно разговаривают.

У могущественных конунгов был тогда такой обычай: половина дружины была у жены конунга, и она должна была содержать ее на свои средства, и ей причитались налоги и подати, которые были ей необходимы для этого. Так было и у Вальдимара конунга: у его жены была не меньшая дружина, чем у него, и конунг и его жена соперничали в том, чтобы заполучить к себе в дружину наиболее доблестных мужей.

Случилось так, что конунг поверил наговорам и стал сдержанным и недружелюбным в обращении с Олавом. Олав заметил это и сказал жене конунга, добавив, что хочет уехать в Северные Страны. Он сказал, что у его родичей была там раньше держава и что, вероятно, он там всего больше преуспеет. Конунгова жена пожелала ему счастливого пути и сказал, что он всюду будет пользоваться почетом, где бы он ни был. И вот Олав снарядился в поход, сел на корабль и направился в Восточное море. Он плыл на запад и, подойдя к Боргундархольму, стал его разорять. Местные жители вышли ему навстречу и завязали битву. Но Олав одержал победу и взял там богатую добычу.
XXII

Олав стоял у Боргундархольма, когда поднялся сильный ветер и разыгралась буря. Они не могли дольше там оставаться и поплыли оттуда на юг к берегам Страны Вендов и там нашли хорошее укрытие от бури. Они не нарушали там мира и оставались там некоторое время. Конунга в Стране Вендов звали Бурицлав[10]. Его дочерьми были Гейра, Гуннхильд и Астрид. Гейре конунговой дочери принадлежала там вся власть, когда Олав приехал в страну со своими людьми. Диксином звали человека, который имел там наибольшую власть после Гейры конунговой дочери. Когда Гейра и Диксин узнали, что в страну приехали чужеземцы, которые ведут себя как знатные люди и не нарушают мира, Диксин поехал с ним в поручением конунговой дочери Гейры пригласить пришельцев к ним на зиму, ибо лето уже кончалось, и погода стояла суровая, и свирепствовали бури. И когда Диксин приехал к чужеземцам, он сразу же понял, что их предводитель — человек знатный и по роду и по виду. Диксин сказал им, что конунгова дочь дружественно приглашает их к себе. Олав принял это приглашение и поехал на зиму к Гейре конунговой дочери, и они очень понравились друг другу, так что Олав посватался к Гейре конунговой дочери, и был заключен брак между ними, и Гейра конунгова дочь стала женой Олава в ту зиму. Он стал тогда правителем той державы вместе с ней. Халльфред Трудный Скальд говорит в драпе, которую он сочинил об Олаве конунге:

В Гардах конунг гордый
Край меча окрасил —
Забыть ли об этом? —
И в поле на Хольме.
XXIII

Хакон ярл правил Норвегией и не платил никаких податей, ибо конунг датчан уступил ему все подати, на которые конунг имел право в Норвегии, в возмещении за труд и расходы ярла по обороне страны от сыновей Гуннхильд.
XXIV

В Стране Саксов правил тогда Отта кейсар[11]. Он потребовал от Харальда конунга датчан, чтобы тот, а с ним и весь народ, которым тот правил, приняли крещение и правую веру. В противном случае, грозил кейсар, он пойдет на него войной. Тогда конунг датчан велел привести в порядок свою оборону, укрепить Датский Вал и снарядить боевые корабли. Затем он послал в Норвегию к Хакону ярлу, требуя, чтобы тот поспешил к нему ранней весной со всем тем войском, которое он сможет собрать. Хакон ярл стал весной набирать войско по всей своей державе и собрал очень много народу. Он направился со всем этим войском в Данию и явился к конунгу датчан. Тот встретил его с почетом. У конунга датчан были тогда многие другие вожди, которые привели к нему людей. У него была теперь очень большая рать.
XXV

Олав сын Трюггви пробыл зиму в Стране Вендов, как уже было написано. Он ездил зимой в те края Страны Вендов, которые были подчинены Гейре конунговой дочери, но в то время совсем вышли из повиновения и не платили податей. Он ходил в эти края войной и перебил много народа, а некоторых поджег. Он взял большую добычу и подчинил себе эти края. Затем он вернулся в свой город.

Ранней весной Олав снарядил свои корабли и вышел в море. Он поплыл к Сканей и высадился там. Местные жители собрались и завязали с ней битву. Но Олав одержал победу и взял богатую добычу. Затем он поплыл на восток к Готланду. Там он захватил купеческий корабль, который принадлежал людям из Ямталанда. Они упорно защищались, но в конце концов Олав очистил корабль от людей, перебил много народу и захватил все добро. Третью битву он дал на Готланде. Он одержал там победу и взял большую добычу. Халльфред Трудный Скальд говорит так:

Ямталандцев с вендами
Бивал встарь немало
В сечах всемогущий
Идолищ крушитель.
Тьму врагов угробил
На Готланде конунг,
Княжич не однажды
Лил дождь стрел на Сканей.
XXVI

Отта кейсар собрал большую рать. У него были люди из Страны Саксов, Страны Франков и Страны Фризов, а из Страны Вендов к нему присоединился Бурицлав конунг с большим войском. С ним был и Олав сын Трюггви, его зять. У кейсара была большая конница, но пехоты у него было много больше. У него было также большое войско из Хольтсеталанда. Харальд конунг датчан послал Хакона ярла с тем норвежским войском, которое с ним пришло, на юг к Датскому Валу, чтобы оборонять там страну. В Недостатке Золота говорится так:

И вперед под ветром
Шли на юг, послушны
Власти меченосца,
Звери влажной хляби.
Путь держал к пределам
Датским в злато-шлеме
Вождь державный хёрдов
И дoвpoв[12] опора.

По зиме князь юmoв[13]
Испробовал силу
Северного альва
Сельдей битвы[14] в деле,
Когда ратобитец
Встал зашитой вала
Против полчищ Ньёрдов
Жерновов сражений.

Отта кейсар подошел со своей ратью с юга к Датскому Валу, а Хакон ярл со своим войском оборонял вал. Датский Вал устроен так: в сушу врезаются два фьорда, каждый со своей стороны страны, и между вершинами фьордов датчане соорудили большой вал из камней, дерна и бревен и вырыли с внешней его стороны широкий и глубокий ров, а перед каждыми воротами воздвигли укрепления. Произошла ожесточенная битва. О ней говорится в Недостатке Золота:

Не страшился витязь
Трудного удела,
В лютой схватке натиск
Вражий отражая,
Когда с юга вендов
Строй и франков рати
Князь привел, — и фризов —
Клич вождя раздался.

Хакон ярл поставил отряды у всех ворот вала, но большая часть его войска должна была передвигаться вдоль вала и отражать нападение там, где это было необходимо. У кейсара погибло много людей, но его войску не удалось прорваться сквозь вал. Тогда кейсар отступил и больше не пытался прорваться. В Недостатке Золота говорится так:

Грянул гром искр Оми[15],
Гримнир игрищ стали[16]
Дал — щиты сшибались —
Отпор Ньёрдам битвы.
Саксов, славный, к бегству
Принудил Тунд Факси
Вод[17], когда с отрядом
Отстаивал стену.

После этой битвы Хакон ярл вернулся на свои корабли и хотел плыть назад на север в Норвегию, но не было попутного ветра, и он ждал его в Лимафьорде.
XXVII

Отта кейсар повернул тогда со своим войском к Сле. Он собрал свои корабли и переправил войско через фьорд в Йотланд, Когда об этом узнал Харальд конунг датчан, он направился против него со своим войском. Произошла большая битва, и в конце концов кейсар одержал победу, а конунг датчан бежал к Лимафьорду и переправился на остров Марсей. Между конунгами начались переговоры через посланцев, и было заключено перемирие, и назначена встреча. Отта кейсар и конунг датчан встретились на Марсей. Тогда святой епископ Поппо стал проповедовать христианскую веру Харальду конунгу. Поппо пронес раскаленное железо в руке и показал Харальду конунгу, что его рука не была обожжена. Тут Харальд конунг крестился со всем датским войском. Харальд конунг еще раньше, когда он был на Марсей, послал сказать Хакону ярлу, чтобы тот поспешил ему на помощь. Ярл приехал на остров, когда конунг принимал крещение. Конунг тогда послал сказать ярлу, чтобы тот пришел к нему. А когда они встретились, конунг заставил ярла принять крещение. И ярл крестился, и с ним все те люди, которые при нем были. Конунг дал тогда ему священников и других ученых людей и сказал, что ярл должен заставить креститься весь народ в Норвегии. На этом они расстались.

Хакон ярл поплыл к морю и стал ждать попутного ветра. Когда установилась такая погода, что, как он решил, можно было пуститься в путь, он спровадил на берег всех ученых людей и вышел в море. Но ветер был юго-западный и западный. Ярл тогда поплыл на восток через Эйрарсунд, разоряя страну по обоим берегам. Затем он поплыл на восток к побережью Сканей и разорял страну всюду, где приставал к берегу. Заплыв еще дальше на восток, к Гаутским Шхерам, он пристал к берегу и совершил большое жертвоприношение. Тут прилетели два ворона и стали громко каркать. Ярл решить, что, значит, Один принял жертвоприношение и будет помогать ему в бою. Он тогда высадился на берег всем своим войском, сжег все свои корабли и стал разорять страну. Навстречу ему выступил Оттар ярл. Он правил Гаутландом. Произошла большая битва. Хакон ярл одержал победу, а Оттар ярл пал в битве, и с ним — большая часть его войска. Хакон ярл пошел по обоим Гаутландам, разоряя все, пока не пришел в Норвегию. Тут он отправился по суше на север в Трандхейм. Обо всем этом говорится в Недостатке Золота:

Пытал судьбу в поле
Повергатель ратей,
Нанны войн[18] внимая
Вещему совету,
И защитник брани
Птицам ран напиться
Дал, без счета гаутов
Разя, стражник капищ.

Ярл в уборе Сёрли[19]
Первым средь героев
Сам для встречи тарчей
В гаутский край нагрянул,
Куда мореходы —
Весь повержен Гаутланд —
Досель не вносили
Щитов позлащенных.

Он телами поле,
Ас ненастья Фроди[20],
Усеял, сим волю
Верша Отца Павших.
Хакона владыки[21]
Вели в драке стали,
Мощь недруга рода
Княжьего умножив.
XXVIII

Отта кейсар вернулся в Страну Саксов, в свою державу. Они расстались с конунгом датчан дружественно. Люди говорят, что Отта кейсар был крестным отцом Свейна, сына Харальда конунга, и дал ему свое имя, так что тот при крещении получил имя Отта Свейн. Харальд конунг датчан держался христианской веры до самой смерти. Бурицлав конунг вернулся тогда в страну вендов, а с ним Олав, его зять. 0б этих битвах говорит Халльфред Трудный Скальд в драпе об Олаве:

Вяз сражений срезал
С березовой рощи
Меди битв под Хейдабю
Бересту в пре стали.
XXIX

Олав сын Трюггви уже быя три года в Стране Вендов, когда Гей-ра, его жена, заболела и от этой болезни умерла. Олав принял это так близко к сердцу, что после этого не находил радости в Стране Вендов. Он снарядил боевые корабли и отправился в поход, сначала в Страну Фризов, затем в Страну Саксов и дальше в Страну Флемингов. Халльфред Трудный Скальд говорит так:

Дал сын Трюггви волю
Клинку напоследок,
Скормил сотни саксов
Ведьм коню[22] лихому.
Бурой кровью фризов
Поил в изобилье
Серую опору
Всадниц мрака50, ратник.
Валькеров[23] всесильный
Валил полководец,
Он Флемингов племя
Бросил волку в поле.
XXX

Затем Олав сын Трюггви отправился в Англию и воевал там по всей стране. Он ходил походом на север в Нортимбраланд и воевал там. Затем он отправился на север в Шотландию и воевал там по всей стране. Оттуда он поплыл на Южные Острова и дал там несколько битв. Затем он направился на юг на остров Мен и сражался там. Он воевал также повсюду в Ирландии. Потом он направился в Бретланд и воевал повсюду там, а также в местности, которая называется Кумраланд. Оттуда он поплыл на запад в Валланд и воевал там. Затем он поплыл на восток, направляясь в Англию, и попал на острова, которые называются Сюллинги и лежат к западу от Англии. Халльфред Трудный Скальд говорит так:

Злой в сраженье княжич
Гнал нещадно англов,
Тьму нортимбров, грозный,
В треске стрел угробил.
Сотоварищ Гери
Сек он сталью скоттов,
Тешил длань на Мене
Монет расточитель.

Иров в прах стирая
И рать островную,
В битве пытчик лука
Дух явил великий.
Кормил в Кумраланде
Князь баклана распри
Стрел, и против бриттов
Вождь дружины двинул.

Олав сын Трюггви был четыре года в походах с того времени, как он уехал из Страны Вендов и до приезда на Сюллинги.
XXXI

Когда Олав сын Трюггви был на Сюллингах, он услышал, что на одном из этих островов живет какой-то прорицатель, который предсказывает будущее, и многие считали, что его предсказания сбываются. Олаву захотелось проверить предсказания этого человека. Он послал к нему самого красивого и статного из своих людей, одев его в роскошные одеяния, и велел сказать прорицателю, что он — конунг. А Олав уже прослыл тогда во всех странах более красивым, знатным и сильным, чем другие люди. И с тех пор, как он уехал из Гардарики, он изменил свое имя и называл себя Оли и говорил, что он из Гардарики. И вот когда посланец явился к прорицателю и сказал, что он — конунг, он получил такой ответ:

— Ты не конунг, но я советую тебе быть верным твоему конунгу.

Больше ничего не было сказано посланцу. Тот вернулся и сказал Олаву об ответе прорицателя. Олаву теперь еще больше захотелось встретиться с ним, когда он услышал о его ответе так как теперь он перестал сомневаться в том, что тот действительно прорицатель. Олав отправился к нему и имел с ним беседу. Олав спросил у него, что он ему предскажет — будет ли он править державой и какова будет вообще его судьба. Тогда отшельник ответил ему святым прорицанием;

— Ты будешь знаменитым конунгом и совершишь славные дела. Ты обратишь многих людей в христианскую веру и тем поможешь и себе, и многим другим. И чтобы ты не сомневался в этом моем предсказании, я дам тебе такой знак: у тебя на кораблях будет предательство и бунт. Произойдет битва, и ты потеряешь несколько своих людей, а сам будешь ранен. Рану твою посчитают смертельной, и тебя отнесут на щите на твой корабль. Но через семь дней ты исцелишься от этой раны и вскоре примешь крещение.

Олав вернулся на свои корабли и там встретил бунтовщиков, которые хотели убить его и его дружину. Все произошло так, как предсказал отшельник: Олав был отнесен раненый на корабль и на седьмой день исцелился. Тогда Олав увидел, что этот человек сказал ему правду и что он настоящий прорицатель, откуда бы ни бралось его знание будущего. Олав пошел поэтому во второй раз к этому человеку и долго с ним беседовал. Он расспрашивал его, откуда у него такая мудрость, что он может предсказывать будущее. Отшельник ответил, что сам бог христиан открывает ему все, что он хочет знать, и он рассказал ему также о многих чудесных делах бога. Благодаря этим увещеваниям Олав согласился принять крещение, и вот Олав и все его спутники крестились. Он довольно долго оставался там и учился правой вере, и взял с собой оттуда священников и других ученых людей.
XXXII

Осенью Олав отплыл с Сюллингов в Англию. Он стоял там в одной гавани и вел себя мирно, так как Англия была крещеной, и он тоже был теперь крещеным. Там в стране как раз созывался какой-то тинг, и все должны были явиться на этот тинг. Когда тинг собрался, на него явилась конунгова дочь, Гюда по имени, сестра Олава Кварана, конунга в Дюплинне в Ирландии. Она была раньше замужем в Англии за одним могущественным ярлом. Этот ярл умер, а она унаследовала его державу. В ее державе был человек по имени Альвини. Он был очень воинственен и любил вызывать на поединок. Он посватался к ней, но она ответила, что хочет сама выбрать, за кого она пойдет замуж из тех людей, что есть в ее державе. Тинг и был созван, чтобы она могла выбрать себе супруга. Туда пришел Альвини, одетый в лучшие одеяния, и многие другие роскошно одетые мужи. Пришел туда и Олав. Он был одет в дорожную одежду, а поверх у него был меховой плащ. Он стоял со своей дружиной отдельно от других людей. Гюда ходила и смотрела на каждого, кто казался ей сколько-нибудь стоящим человеком. Когда она подошла туда, где стоял Олав, она посмотрела ему в лицо испросила, кто он такой. Он назвал себя Оли и сказал:

— Я здесь чужестранец.

Гюда сказала:

— Хочешь жениться на мне? Тогда я выбираю тебя.

— Я не против, — ответил он и спросил об ее имени, роде и происхождении.

— Я конунгова дочь из Ирландии, — ответила она. — Я была выдана за ярла, который правил здесь в стране. С тех пор как он умер, я правлю державой. Многие ко мне сватались, но среди них не было того, за кого бы я пошла замуж. А зовут меня Гюда.

Она была молодая и красивая женщина. Они повели беседу друг с другом и обо всем договорились. Альвини это очень не понравилось. А в Англии было в то время в обычае, что, когда двое соперничали в чем-либо, то решать должен был поединок между ними. И вот Альвини вызвал Олава сына Трюггви на поединок. Они договорились о времени и месте встречи. С каждой стороны должно было быть по двенадцать человек. А когда они встретились, Олав сказал своим людям, чтобы они делали то же, что он. У него была большая секира. Когда Альвини хотел нанести ему удар мечом, он выбил у него меч из рук, а вторым ударом повалил Альвини на землю. Затем Олав крепко связал его. То же самое произошло со всеми людьми Альвини: они были повалены, связаны и отведены к Олаву в дом. Затем Олав велел Альвини покинуть страну и назад не возвращаться. А Олав взял себе все его имущество. И вот Олав женился на Гюде и жил в Англии, а иногда в Ирландии.

Однажды, когда Олав был в Ирландии, он ходил в поход, и они плыли на кораблях. И когда им понадобилось забить на берегу скот, его люди сошли на землю и пригнали к берегу много скота. Тут подошел один бонд и попросил Олава вернуть ему коров. Олав сказал ему, пусть берет, если может их узнать:

— Но не заставляй нас ждать!

А у бонда была большая пастушья собака. Он показал ей на стадо, а там было согнано много сотен голов. Собака обежала все стадо и отогнала ровно столько коров, сколько, по словам бонда, у него было. Все они были мечены. Было очевидно, что собака и правда узнала коров и что она удивительно умна. Тогда Олав спросил бонда, не отдаст ли он ему эту собаку.

— Охотно, — сказал тот.

И Олав сразу же дал ему в обмен золотое обручье и заверил его в своей дружбе. Собаку эту звали Виги, и лучше ее не бывало. Она долго была у Олава.
ХХХIII

Харальд сын Горма, конунг датчан, услышал, что Хакон ярл отрекся от христианства и разоряет земли конунга датчан. Тогда Харальд конунг датчан собрал войско и пошел походом в Норвегию. Когда он приплыл в те земли, которыми правил Хакон ярл, он стал воевать там и разорил всю страну и поплыл с войском на острова, которые называются Солундир. Только пять дворов оставались несожженными в Лерадале в Согне, а весь люд бежал в горы и пустоши со всем тем, что они могли с собой захватить.

Конунг датчан собирался отправиться со всем этим войском в Исландию, чтобы отомстить за хулительные стихи, которые все исландцы сочинили о нем. В Исландии был принят закон: о конунге датчан нужно было сочинить по хулительной висе с каждого жителя страны. А причина тому была та, что корабль, принадлежавший исландцам, разбился у берегов Дании, и датчане захватили весь груз как добро, выброшенное морем, и заправлял этим наместник конунга по имени Биргир. О них обоих сочинены хулительные стихи. В них говорилось:

И топча в обличье
Слейпнира угоры
Мёрнировы[24], Харальд
Весь размяк, вояка,
А бедняга Биргир,
Богам неугодный,
Там — видали люди —
Был его кобылой.

Харальд конунг велел одному колдуну отправиться в чужом обличьи в Исландию на разведку и потом ему донести. Тот отправился в обличьи кита. Подплыв к Исландии, он отправился на запад и обогнул страну с севера. Он увидал, что все горы и холмы полны там духами страны, большими и малыми. А когда он проплывал мимо Оружейного Фьорда, он заплыл в него и хотел выйти на берег. Но тут вышел из долины огромный дракон и за ним — множество дышащих ядом змей, жаб и ящериц. Колдун поплыл прочь и направился на запад вдоль берега к Островному Фьорду. Но когда он заплыл в этот фьорд, навстречу ему вылетела птица, такая громадная, что крылья ее задевали горы по обоим берегам, а за ней — множество других птиц, больших и малых. Колдун поплыл оттуда прочь и направился сначала на запад, а затем, огибая страну, на юг к Широкому Фьорду и заплыл в него. Но тут навстречу ему вышел огромный бык и пошел вброд по морю со страшным ревом, а за ним шло множество духов страны. Колдун поплыл прочь и направился на юг, огибая Мыс Дымов, и хотел выйти на берег у Викарскейда. Но тут навстречу ему вышел великан в железной палицей в руке. Голова его была выше гор, и много других великанов шло за ним. Оттуда колдун поплыл вдоль берега на восток. Но там, как он сказал, нет ничего, кроме песчаных отмелей, и негде пристать, и сильный прибой, и море такое огромное между странами, что на боевых кораблях туда не переплыть. А это были Броддхельги в Оружейном Фьорде, Эйольв сын Вальгерд в Островном Фьорде, Торд Ревун в Широком Фьорде и Тородд Годи в Эльвусе.

Конунг датчан повернул со своим войском на юг и поплыл вдоль берега в Данию, а Хакон ярл велел снова селиться по всей стране и больше не платить никаких податей конунгу датчан.
XXXIV

Свейн, сын Харальда конунга, тот, что потом был прозван Вилобородым, потребовал от Харальда конунга, своего отца, чтобы тот поделил с ним власть. Но, как это было и раньше, Харальд конунг не захотел делить пополам датскую державу и уступать ему власть. Тогда Свейн снаряжает себе боевые корабли и говорит, что он хочет оправиться в викингский поход. Когда все его войско собралось и к нему присоединился от йомсвикингов[25] Пальнатоки, Свейн поплыл к Сьяланду и вошел в Исафьорд. А там стоял со своими кораблями Харальд конунг, его отец, и собирался в поход. Свейн вступил с ним в бой. Битва была ожесточенной. К Харальду конунгу стеклось много народу, так что численный перевес оказался на его стороне, и Свейн потерпел поражение и бежал. Но Харальд конунг получил раны, от которых умер.

И вот Свейн был провозглашен конунгом Дании. Тогда ярлом Йомсборга в Стране Вендов был Сигвальди. Он был сыном Струтхаральда конунга, который правил в Сканей. Братьями Сигвальди были Хеминг и Торкель Высокий. Вождями йомсвикингов были тогда также Буи Толстый с Боргундархольма и Сигурд, его брат. Там был также Вагн, сын Аки и Торгунны, племянник Буи и Сигурда. Сигвальди ярл — а он был женат на Астрид, дочери Бурицлава конунга, — захватил Свейна конунга и отвез его в Йомсборг в Стране Вендов. Он заставил его помириться с Бурицлавом конунгом вендов и принять его, ярла, решение об условиях примирения. В противном случае — грозил ярл — он выдаст Свейна конунга в руки вендов. Так как конунг знал, что они замучат его до смерти, он согласился на решение ярла: Свейн конунг должен был жениться на Гуннхильд, дочери Бурицлава конунга, а Бурицлав конунг должен был жениться на Тюри, дочери Харальда и сестре Свейна конунга, и оба сохранят власть в своих державах, и между ними будет мир. И вот Свейн конунг вернулся в Данию с Гуннхильд, своей женой. Их сыновьями были Харальд и Кнут Могучий.

В то время датчане очень грозились пойти походом в Норвегию против Хакона ярла.
XXXV

Свейн конунг дал большой пир и пригласил на него вождей своей державы. Он хотел справить тризну по Харальду, своему отцу. Незадолго до этого умерли также Струтхаральд в Сканей и Весети с Боргундархольма, отец Буи Толстого и Сигурда. Конунг послал сказать йомсвикингам, чтобы Сигвальди ярл и Буи и братья обоих приехали справить тризну со всеми своими самыми доблестными людьми. У них было сорок кораблей из Страны Вендов и двадцать —из Сканей. На пир собралось очень много народу.

В первый день пира, прежде чем Свейн конунг взошел на престол своего отца, он поднял кубок в его память и дал обет, что до того, как пройдут три года, он пойдет походом на Англию и убьет Адальрада конунга или прогонит его из страны. Этот кубок должны бил пить все, кто был на пиру. Вождям йомсвикингов наливали в самые большие рога и напиток — самый крепкий из тех, что там были. Когда этот кубок был выпит, все должны были выпить кубок в память Христа. И снова йомсвикингам наливали дополна и самого крепкого напитка. Третий кубок был в память Михаила, и все должны бил его выпить. После этого Сигвальди ярл поднял кубок в память своего отца и дал обет, что до того, как пройдет три года, он пойдет походом в Норвегию и убьет Хакона ярла или прогонит его из страны. Затем Торкель Высокий, его брат, дал обет последовать за Сигвальди в Норвегию и не отступать в битве, пока Сигвальди будет сражаться. Затем Буи Толстый дал обет пойти походом в Норвегию с ними и не отступать в битве против Хакона ярла. Затем Сигурд, его брат, дал обет пойти походом в Норвегию и не отступать, пока большая часть йомсвикингов будет сражаться. Затем Ваги сын Аки дал обет пойти с ними в поход в Норвегию и не возвращаться, пока он не убьет Торкеля Глину и не ляжет в постель с Ингибьёрг, его дочерью. Многие другие вожди тоже давали различные обеты.

Весь день люди правили тризну. А на следующее утро, когда йомсвикинги отрезвели, они поняли, что наговорили лишнего, и стали совещаться и обсуждать, как взяться за осуществление похода, и решили снарядиться как можно скорее. И вот они снаряжают свои корабли и войско. А слава об их замысле разнеслась по странам.
XXXVI

Ярл Эйрик сын Хакона тоже услышал о том, что произошло. Он был тогда в Раумарики. Он сразу же собрал войско и направился в Упплёнд и дальше на север через горы в Трандхейм к Хакону ярлу, своему отцу. Об этом говорит Торд сын Кольбейна в драпе об Эйрике:

И окрест летели
Зловещие вести
О походе датском,
Полня страхом бондов.
Скоро сведал кормчий
Створы вод; на юге
К Эгирову лугу
Кони вод спустились.
XXXVII

Хакон ярл и Эйрик ярл велят разослать ратную стрелу по всему Трёндалёгу, дают знать в оба Мера и Раумсдаль, а также на север в Наумудаль и Халогаланд и призывают все ополчение — войско и корабли. В драпе об Эйрике говорится так:

Много быстрых стругов
И ладей по глади
Князь пустил, — так полнись
Хвалой песня скальда —
Когда с кругом сечи
Отчий край от вражьих
Ратей он ретиво
Ограждал, друг враний.

Хакон ярл направился сразу в Мёр на разведку и для сбора войска, а Эйрик ярл собрал войско и двинулся на юг.
XXXVII

Йомсвикинги направились со своим войском в Лимафьорд, а оттуда они вышли в море и приплыли в Агдир с шестьюдесятью кораблями. Затем они сразу же поплыли со своим войском на север в Рогаланд. Они начали разорять страну, как только оказались во владениях Хакона Ярла, и так поплыли на север вдоль побережья, все разоряя.

Одного человека звали Гейрмунд. Он плыл на быстроходной ладье, и с ним было несколько человек. Он добрался до Мера и застал там Хакона ярла. Он пришел к нему, когда тот сидел за столом, и сообщил ему, что на юге страны появилось войско, приплывшее из Дании. Ярл спросил, верное ли это известие. Гейрмунд поднял руку, на которой была отрублена кисть, и сказал, что это достаточное доказательство того, что в страну вторглось войско. Тогда ярл стал подробно расспрашивать его об этом войске. Гейрмунд сказал, что это Йомсвикинги:

— Они перебили много народа и повсюду грабили, — сказал он. — Но они движутся быстро и поспешно. Я полагаю, что очень скоро они нагрянут сюда.

Тогда ярл поплыл по всем фьордам вдоль одного берега и назад по другому. Он плыл день и ночь и послал своих лазутчиков верхним путем через Эйд, а также на север, где Эйрик плыл с войском. Об этом говорится в драпе об Эйрике:

И, покорны ярлу,
Мчались кони мачты,
Встречи в поле сельди
С Сигвальди искали.
Гнулась снасть, но смерти
Мужи не страшились,
Лесом весел тропы
Ската рассекая.

Эйрик ярл плыл с войском на юг так быстро, как только мог.
XXXIX

Сигвальди ярл плыл со своим войском на север, огибая мыс Стад, и сперва стал у островов Херейяр. Местные жители, которых викинги встречали, никогда не говорили правды о том, что ярлы предпринимают. Викинги разоряли все на своем пути. Они остановились у острова Хёд, сошли на берег и стали грабить. Они отправляли на корабли пленных и скот и убивали всех, способных носить оружие. Когда они возвращались на корабли, к ним подошел один старик, а тут как раз был Буи и его люди. Старик сказал:

— Не так вы ведете себя, как подобает воинам, — гоните к берегу коров и телят. Для вас было бы более удачной охотой взять медведя, который сейчас так близко от медвежьей ямы.

— Что это там сказал старик? — говорят они. — Не можешь ли ты нам сказать что-нибудь о Хаконе ярле? Старик говорит:

— Он вчера приплыл в Хёрундарфьорд. У него был один или два корабля, самое большое — три, и он ничего не слышал о вас.

Буи и его люди сразу же побежали к кораблям и бросили всю свою добычу. Буи сказал:

— Воспользуемся тем, что мы только что узнали, и тогда мы впервые одержим победу!

Они сели на корабли и вышли в море. Сигвальди окликнул их и спросил, что слышно. Они крикнули, что Хакон ярл во фьорде. Тогда ярл велит сниматься с якоря и они огибают с севера остров Хёд и направляются во фьорд.
XL

Хакон ярл и Эйрик ярл, его сын, стояли в Халлькельсвике. Там собралось все их войско. У них было полторы сотни кораблей, и они уже знали, что йомсвикинги стали у острова Хёд. И вот ярлы направились с юга навстречу им, и когда они подошли к заливу, который называется Хьерунгаваг, они столкнулись с йомсвикингами. Обе стороны приготовились к бою. В середине строя кораблей йомсвикингов было знамя Сигвальди ярла. Туда Хакон ярл направил свой натиск. У Сигвальди ярла было двадцать кораблей, у Хакона — шестьдесят. В войске Хакона ярла предводителями были Торир Олень из Халогаланда и Стюркар из Гимсара. На одном крыле йомсвикингов были Буи Толстый и Сигурд, его брат, с двадцатью кораблями. Против них ярл Эйрик сын Хакона направил шестьдесят кораблей. Предводителями у него были Гудбранд Белый из Упплёнда и Торкель Глина из Вика. На другом крыле йомсвикингов расположился Вагн сын Аки с двадцатью кораблями, а против него — Свейн сын Хакона и с ним Скегги из Уппхауга в Ирьяре и Рёгнвальд из Эрвика на Стаде с шестьюдесятью кораблями. В драпе об Эйрике говорится так:

Кратным встречам резво
Плыли звери снасти
Датские в исходе
Дальнего похода.
От златолюбивых
Их скоро очистил
Ярл, и уносило
Горы трупов море.

Эйвинд Погубитель Скальдов говорит в Перечне Халейгов так:

И навряд
В этой встрече
Повезло
Злототворцам Фрейра[26],
Когда пошли
С кораблями
Против них
Вожди народов,
И табун
Буруна двинул
Ас брони[27]
На свирепых.

И вот ряды кораблей сошлись, и разгорелась ожесточеннейшая битва. Много народу гибло с обеих сторон, но гораздо больше гибло в войске Хакона, ибо йомсвикинги сражались храбро, смело и отчаянно и насквозь пробивали щиты оружием. На Хакона ярла натиск был так силен, что его кольчуга вся порвалась, и ему пришлось сбросить ее. Тинд сын Халлькеля говорит так:

Нет, не Герд уборов
Нарядная ярлу —
Громче пламень битвы
Пел — постель стелила.
Когда иссеченный
Одинов он скинул
Плащ. Драконы поприщ
Свейди[28] опустели.
И когда кольчуга
С плеч слетела ярла,
Был средь войска смелый
Отличен обличьем.
XLI

У йомсвикингов корабли были крупнее и с более высоким бортом, но обе стороны наступали очень рьяно. Вагн сын Аки стал так теснить корабль Свейна сына Хакона, что Свейн велел табанить и чуть не обратился в бегство. Тут Эйрик ярл подплыл туда во главе других своих кораблей и стал теснить Вагна. Вагн велел табанить, и корабли вернулись в прежнее положение. Тогда Эйрик возвратился к другим своим кораблям. Теперь люди Эйрика стали табанить, так как Буи перерубил канаты, связывающие его корабли, и стал теснить корабли Эйрика. Эйрик поставил тогда свой корабль борт о борт с кораблем Буи, и завязался ожесточенный рукопашный бой. Два или три корабля Эйрика теснили один корабль Буи. Но тут вдруг поднялась непогода, и пошел такой крупный град, что одна градина весила эйрир[29]. Тогда Сигвальди перерубил канаты, связывающие его корабли, и повернул свой корабль, чтобы бежать. Вагн сын Аки окликнул его, призывая вернуться. Но Сигвальди ярл не стал его слушать. Тогда Вагн метнул в него копье и попал в того, кто сидел у руля. Сигвальд ярл уплыл прочь с тридцатью пятью кораблями, и у йомсвикингов осталось только двадцать пять кораблей.

Тут Хакон ярл подвел свой корабль к другому борту корабля Буи, и удары посыпались на людей Буи. Вигфусс сын Глума Убийцы схватил с палубы наковальню, на которой кто-то выпрямлял рукоять своего меча. Вигфусс был силач каких мало. Он метнул наковальню двумя руками и попал в голову Аслаку Лысому, так что острый конец наковальни вонзился в мозги. До этого Аслака не брало никакое оружие, и он рубил на обе стороны. Он был приемным сыном Буи и во время боя стоял на носу корабля. Рядом с ним стоял Хавард Рубака. Он был силач и храбрец каких мало. И вот люди Эйрика ворвались на корабль Буи, а потом и на корму, где был Буи. Торстейн Долговязый нанес Буи удар поперек лба и рассек его шлем, так что Буи был сильно ранен. Буи тогда нанес Торстейну удар мечом сбоку, так что тот был разрублен пополам, в пояснице. Тут Буи схватил два ларца, полные золота, и крикнул громко:

— За борт, все люди Буи!

И Буи бросился за борт с ларцами, и многие его люди тоже прыгнули за борт, а другие были сражены на корабле, ибо просить о пощаде было бесполезно. Так весь корабль Буи был очищен от людей от носа до кормы, а потом и другие его корабли один за другим.

Тут Эйрик ярл стал теснить корабль Вагна. Он встретил там ожесточенное сопротивление, но в конце концов их корабль был тоже очищен от людей, а Вагн и с ним тридцать человек взяты в плен и связанными отвезены на берег. Торкель Глина подошел к ним и сказал:

— Ты дал обет, Вагн, убить меня, но похоже на то, что это я убью тебя!

Вагн и его люди сидели все вместе на бревне. У Торкеля была в руках большая секира. Он зарубил того, кто сидел на бревне с краю. Вагн и его люди были связаны так, что одна та же веревка скручивала их ноги, а руки у них были свободны. Один из них сказал:

— У меня в руке нож, я его воткну в землю, если еще буду понимать что-нибудь, когда у меня будет отрублена голова.

Голова слетела у него с плеч, и нож выпал у него из руки. Среди них был красавец с длинными волосами. Он закинул волосы вперед, подставил шею и сказал:

— Не замарайте мне кровью волосы.

Один человек взял рукой его волосы и стал их крепко держать. Торкель взмахнул секирой. Викинг отдернул голову, и тот, кто держал его волосы, подался вперед. Секира обрушилась на его руки, отсекла их и врезалась в землю. Тут подошел Эйрик ярл и спросил:

— Кто этот красавец?

— Меня зовут Сигурд, — ответил тот, — и я считаюсь сыном Буи.

Эйрик говорит:

— Ты, наверное, и в самом деле сын Буи. Хочешь я подарю тебе жизнь?

— Смотря кто мне ее дарит, — отвечает Сигурд.

— Тот дарит, — говорит ярл, — кто властен: Эйрик ярл.

— Тогда хочу, — отвечает Сигурд. И с него сняли веревку. Тут Торкель Глина сказал:

— Даже если ты, ярл, дашь пощаду всем этим людям, Вагн сын Аки не уйдет отсюда живым!

И он подбежал и замахнулся секирой, но викинг Скарди, который стоял со связанными ногами, покачнулся и рухнул в ноги Торкелю, и Торкель свалился ничком на него. Тут Вагн схватил секиру Торкеля, взмахнул ею и зарубил Торкеля насмерть. Тогда ярл сказал:

— Вагн, хочешь, я подарю тебе жизнь?

— Хочу, — отвечает тот, — если мы все ее получим.

— Освободить их, — велел ярл, и это было сделано. Восемнадцать викингов было убито, а двенадцать получило пощаду.
XLII

Хакон ярл и многие люди с ним сидели на поваленном дереве. Вдруг зазвенела тетива на корабле Буи и стрела вонзилась в Гицура из Вальдреса, знатного мужа, который в пышном наряде сидел рядом с ярлом. Люди пошли на этот корабль и нашли там Хаварда Рубаку, который стоял у борта на коленях, так как ступни были у него обрублены. В руке у него был лук. Он спросил у тех, кто пришел на корабль:

— Кто свалился с бревна?

Они сказали, что его звали Гицур.

— Значит, моя удача меньше, чем мне бы хотелось, — говорит он.

— Достаточно велика удача, — отвечают они, — но теперь тебе ее не увеличить, — и они убили его.

Затем обыскали убитых и снесли всю добычу в одно место, чтобы поделить ее. Тинд говорит так:

Вендов Тунд кольчуги[30]
Метил углем рети,
Кусал кости Фенрир
Солнц дракона зыби,
Прежде чем ствол стали —
Смертоносен ратный
Труд — очистил двадцать
С лишком стругов длинных.

После этого войско разошлось. Хакон ярл отправился в Трандхейм. Он был очень недоволен тем, что Эйрик пощадил Вагна сына Аки. Люди рассказывают, что Хакон ярл в этой битве, чтобы одержать победу, принес в жертву богам Эрлинга, своего сына, и тогда поднялась непогода, и йомсвикинги стали терпеть большой урон.

Эйрик ярл отправился тогда в Упплёнд и дальше на восток в свои владения, и Вагн сын Аки сопровождал его. Эйрик поженил Вагна на Ингибьёрг, дочери Торкеля Глина, и дал ему добрый боевой корабль со всем снаряжением и дружиной. Они расстались как лучшие друзья. Вагн отправился домой на юг в Данию. Он стал потом знаменит, и от него произошло много знатных мужей.
XLIII

Харальд Гренландец был конунгом в Вестфольде, как было написано раньше. Он был женат на Acтe, дочери Гудбранда Шишки. Одним летом, когда Харальд Гренландец отправился в Восточные Страны в викингский поход, чтобы добыть себе добра, он поехал в Швецию. В то время там правил конунг Олав Шведский. Он был сын конунга Эйрика Победоносного и Сигрид, дочери Скеглар-Тости. Сигрид была тогда вдовой, и у нее было много больших поместий в Швеции. Когда она услышала, что в страну куда-то неподалеку приехал Харальд Гренландец, с которым она вместе воспитывалась, она послала к нему людей и пригласила его на пир. Он не стал откладывать поездку и отправился в сопровождении многих своих людей. Прием был очень дружеским. Конунг и Сигрид сидели на престоле и пили вместе в продолжении вечера, и всех людей конунга усердно угощали. Вечером, когда конунг пошел в опочивальню, ему там была приготовлена постель с пологом из драгоценной ткани и роскошными покрывалами. Народу в этом покое было мало. Когда конунг разделся и лег в постель, к нему пришли Сигрид и сама наполнила его кубок и очень склоняла его к тому, чтобы он выпил, и была очень весела. Конунг был очень пьян и она тоже. Потом он заснул, а Сигрид тоже ушла спать.

Сигрид была женщина очень мудрая, и ей было дано предвидеть многое. На следующее утро был снова роскошный пир. Как обычно бывает, когда люди слишком много выпивают, на следующий день они воздерживаются от питья. Но Сигрид была весела. Они с конунгом беседовали, и она сказала, что не считает свои владения и свою власть в Швеции меньшими, чем его власть и владения в Норвегии. От этих речей конунг стал невесел и молчалив. Он собрался уезжать и был очень расстроен. А Сигрид была весела и проводила его богатыми подарками. И вот Харальд вернулся осенью в Норвегию, провел зиму дома и был все время не в духе. Следующим летом он отправился в Восточные Страны со своим войском, а потом приплыл в Швецию и послал сказать Сигрид, что хочет встретиться с ней. Она приехала к нему, и они стали беседовать. Вскоре он завел речь о том, не пойдет ли она за него замуж. Она отвечает, что это он говорит пустое. Он, дескать настолько хорошо женат, что должен быть доволен своим браком. Харальд говорит:

— Аста женщина хорошая и знатного рода, но она мне не ровня.

Сигрид отвечает:

— Возможно, что ты знатнее ее родом, но мне кажется, что в этом браке — счастье для вас обоих.

После этого и до того, как Сигрид уехала, они обменялись лишь немногими словами.

Харальд конунг был сильно расстроен. Он снарядился в поездку внутрь страны и хотел еще раз встретиться с Сигрид. Многие из его людей отговаривали его, но он все-таки поехал с большой дружиной и приехал в усадьбу, где Сигрид проживала. В тот же вечер туда приехал другой конунг. Его звали Виссавальд[31], и он был из Гардарики. Он тоже приехал свататься к ней. Конунгов поместили вместе с их дружинами в доме, хотя и большом, но старом. В соответствии с этим было и все убранство дома. Вечером не было недостатка в напитке, настолько хмельном, что все были мертвецки пьяны, и стражи как внутри, так и снаружи дома, заснули. И вот Сигрид велела расправиться со всеми ними огнем и мечом. Дом и все, кто в нем был, сгорели, а те, кому удалось из него выбраться, были убиты. Сигрид сказала, что так она хочет отучить мелких конунгов от того, чтобы приезжать из других стран свататься к ней. С тех пор ее стали звать Сигрид Гордая.

В предыдущую зиму произошла битва с йомсвикингами.
XLIV

Когда Харальд уехал в глубь страны, Храни с теми людьми Харальда, которые не поехали с ним, остался за старшего при кораблях. Узнав, что Харальд погиб, они поскорее уехали прочь и, вернувшись в Норвегию, рассказали о случившемся. Храни поехал к Acre и рассказал ей об их поездке, а также о том, с какой целью Харальд ездил к Сигрид. Услышав все это, Аста сразу же поехала в Упплёнд к своему отцу. Тот ее хорошо принял, и они оба были очень возмущены кознями, которые строились в Швеции, и тем, что Харальд хотел развестись с ней.

Аста дочь Гудбранда родила мальчика в то лето. Мальчика окропили водой и назвали Олавом[32]. Это сделал Храни. Мальчик рос сперва у Гудбранда и своей матери Асты.
XLV

Хакон ярл правил всей Норвегией, что расположена вдоль побережья, ему было подчинено шестнадцать фюльков. А с тех пор, как Харальд Прекрасноволосый ввел такой порядок, что в каждом фюльке должен быть ярл, он долго сохранялся, так что Хакону было подчинено шестнадцать ярлов. В Недостатке Золота говорится так:

И дивились люди:
Где еще властитель
Один за шестнадцать
Ярлов может править?
О ярловых слава
Спорах искр пробора
Хедина[33] несется
Днесь по всем пределам.

Пока Хакон ярл правил Норвегией, в стране были хорошие урожаи, и бонды соблюдали мир между собой, и большую часть его жизни бонды любили его. Но с течением времени случилось так, что ярл стал распутничать. Доходило до того, что по его велению хватали дочерей почтенных людей и приводили к нему домой, и он делил с ними ложе неделю или две, а потом отсылал домой. Этим он навлек на себя сильное возмущение родни этих женщин, так что бонды начали сильно роптать, как жители Трёндалёга имеют обыкновение роптать, если им что-либо не по нраву.
XLVI

До Хакона ярла дошли слухи, что на западе за морем есть человек, который называет себя Али, и его считают там конунгом. Из рассказов некоторых людей ярл заключил, что этот человек какой-то потомок норвежских конунгов. Ярлу сказали, что Али, по его словам, родом из Гардарики. А ярл слышал, что у Трюггви сына Олава был сын, который уехал в Гардарики, вырос там у Вальдимара конунга и звался Олавом. Ярл очень расспрашивал об этом человеке и подозревал, что это именно он появился теперь в Западных Странах.

Жил человек по имени Торир Клакка. Он был большим другом Хакона ярла. Он долго был викингом, но ездил также и в торговые поездки и вообще был человеком бывалым. Хакон ярл послал этого человека на запад за море, велел ему поехать в торговую поездку в Дюплинн, как многие туда ездили, и разузнать, что за человек этот Али, и если окажется, что он действительно Олав сын Трюггви или кто-нибудь другой из норвежского королевского рода, то тогда Торир должен как-нибудь расправиться с ним, если сможет.
XLVII

Торир отправился на запад в Ирландию, в Дюплинн, стал расспрашивать там об Али. Тот был тогда у конунга Олава Кварана, своего тестя. Торир вступил в разговор с Али. Торир был человек красноречивый. И вот однажды они очень долго разговаривали, и Али начал расспрашивать о Норвегии, и сперва — о конунгах из Упплёнда, о том, кто из них в живых и какие у них владения. Он расспрашивал также о Хаконе ярле, о том, насколько его любили в стране. Торир говорит:

— Ярл настолько могущественен, что никто не смеет говорить ничего другого, кроме того, что хочет ярл, и причина тому —нигде нет того, кто мог бы его заменить. Но по правде сказать, я знаю, что думают многие могущественные люди, а также, что думает народ: все были бы довольны и рады, если бы какой-нибудь конунг из рода Харальда Прекрасноволосого стал бы править державой. Но мы не видим никого, кто бы подходил для этого, и всего больше потому, что, как показывает опыт, гиблое дело — сражаться с Хаконом ярлом.

Так они часто разговаривают, и вот Олав открывает Ториру свое имя и свое происхождение и спрашивает у него совета: как он думает, если Олав поедет в Норвегию, возьмут его бонды в конунги? Торир стал всячески склонять его к такой поездке и расхваливал его самого и его доблесть. И Олаву очень захотелось вернуться в страну своих предков.

И вот Олав отправился на восток с пятью кораблями, и сначала он поплыл на Южные Острова. Торир сопровождал его в этой поездке. Затем он поплыл на Оркнейские Острова. Ярл Сигурд сын Хлёдвира стоял тогда в Асмундарваге на Рёгнвальдсей. У него был один боевой корабль, и он собирался отплыть на Катанес. Олав подплыл со своими кораблями с запада к островам и стал там, так как Петтландсфьорд не был тогда судоходным. Когда конунг узнал, что ярл там, он велел позвать ярла для разговора с ним, и когда ярл приехал к нему, конунг после немногих слов сказал, что ярл и весь народ его страны должны креститься, а в противном случае ярл должен будет умереть на месте, а конунг пройдет по островам с огнем и мечом и разорит страну, если ее народ не примет крещения. Ярлу оставалось лишь согласиться. И он принял крещение, так же как все, кто был с ним. Затем ярл дал конунгу клятву верности и стал его человеком. Он дал Олаву в заложники своего сына, которого звали Щенок или Собачка, и Олав взял его с собой в Норвегию. Затем Олав вышел в море и поплыл на восток, и подошел к острову Морстр. Здесь он впервые вступил на норвежскую землю. Он велел отслужить мессу в шатре на берегу, и впоследствии на этом самом месте была построена церковь.

Торир Клакка сказал конунгу, что ему лучше всего не открываться, не позволять, чтобы слух о нем разнесся, и ехать как можно скорее к ярлу, чтобы застигнуть его врасплох. Олав конунг так и сделал. Он отправился на север и плыл ночью и днем, как только позволял попутный ветер, и так, что никто не знал о его поездке и кто он такой. Когда он доплыл до Агданеса, он узнал, что Хакон ярл во фьорде, а также, что у него раздоры с бондами. Когда Торир услышал это, то оказалось, что дело обстоит совсем не так, как он предполагал: ибо раньше, после битвы с йомсвикингами, все люди в Норвегии были преданными друзьями Хакона ярла, поскольку он одержал победу и спас страну от немирья. А тут вдруг такая беда, что могучий конунг появился в стране, как раз когда между бондами и ярлом раздоры.
XLVIII

Хакон ярл был на пиру в Медальхусе в Гаулардале, а корабли его стояли у Вигга. Одного могущественного бонда звали Орм Люргья. Он жил в Бюнесе. Его жену звали Гудрун. Она была дочерью Бергтора из Лундара. Ее называли Солнцем Лундара, так как она была очень красивая женщина. Ярл послал своих рабов к Орму с поручением привести ему Гудрун, жену Орма. Рабы доложили Орму о поручении, с которым они пришли. Орм пригласил их сначала поужинать. Но прежде чем рабы успели поесть, к Орму пришло из округи много людей, которым он дал знать. Орм сказал тогда рабам, что Гудрун не пойдет с ними. А Гудрун попросила передать ярлу, что она не пойдет к нему, если он не пришлет за ней Тору из Римуля. Тора была могущественная женщина и одна из любовниц ярла. Рабы сказали, что они еще придут и тогда бонд и его жена быстро раскаются в своем поведении. Они всячески грозили и, наконец, ушли.

Между тем Орм разослал ратную стрелу в четыре стороны по округе, призывая всех выступить с оружием против Хакона ярла и убить его. Он послал также к Халльдору из Скердингсстедьи, а тот сразу же разослал ратную стрелу. Незадолго перед этим ярл отнял жену у человека, которого звали Брюньольв, и это вызвало сильное возмущение, так что было близко к тому, что соберется рать. После того как была разослана ратная стрела, собрался народ и направился в Медальхус. До ярла дошел слух об этом, и он оставил свою усадьбу и бежал со своими людьми в глубокую долину, которая теперь называется Ярлова Долина, и там спрятались. На следующий день ярл получил через разведчиков сведения о рати бондов. Бонды заняли все дороги. Они думали, что ярл скрылся на свои корабли. На них начальствовал тогда Эрленд, его сын, очень многообещающий муж. Когда наступила ночь, ярл велел своим людям рассеяться и пробираться лесом в Оркадаль.

— Никто на вас не нападет, если меня не будет поблизости. Дайте знать Эрленду, чтобы он вышел из фьорда в море, и мы встретимся в Мере. Я сумею спрятаться от бондов.

И вот ярл отправился в путь, а с ним раб по имени Карк. Гауль была покрыта льдом, и ярл столкнул в нее своего коня и потерял там свой плащ. Они спрятались в пещере, которая потом стала называться Ярлова Пещера. Там они заснули, и когда Карк проснулся, он рассказал свой сон: ему снилось, что черный и страшный человек проходил мимо пещеры, и Карк боялся, что он войдет в пещеру, и этот человек сказал, что Улли умер. Тогда ярл сказал, что наверное, это убили Эрленда. Снова Тормод Карк заснул и метался во сне. Проснувшись, он рассказал ярлу свой сон: тот самый человек вернулся и просил передать ярлу, что все проливы замерзли. Ярл решил, что это, наверное, к его близкой смерти.

Потом ярл встал, и они пошли к усадьбе Римуль. Ярл послал Карка за Торой, просил ее выйти тайно к нему. Она вышла и радушно приветствовала его. Ярл попросил спрятать его на несколько ночей, пока рать бондов не рассеется.

— Здесь, в моей усадьбе, тебя будут искать, — говорит она, — и снаружи и внутри, ведь многие знают, что я охотно помогу тебе всем, чем могу. Я знаю в моей усадьбе только одно место, где, наверное, не станут искать такого человека, как ты. Это — свиной хлев.

Они пошли туда. Ярл сказал:

— Устроимся здесь: ведь прежде всего надо сохранить жизнь. Раб вырыл в хлеву глубокую яму. Он убрал землю прочь и положил сверху бревна. Тут Тора рассказала ярлу, что Олав сын Трюггви приплыл во фьорд и убил его сына Эрленда. Затем ярл влез в яму и с ним Карк, а Тора закрыла яму бревнами, насыпала сверху земли и навоза и загнала в хлев свиней. Хлев этот был рядом с большим камнем.
XLIX

Олав сын Трюггви входил во фьорд с пятью кораблями, а навстречу ему плыл Эрленд, сын Хакона ярла, с тремя кораблями. Когда корабли стали сближаться, Эрленд подумал, что это, наверное, враги, и повернул к берегу. Но когда Олав увидел, что по фьорду навстречу ему плывут боевые корабли, он решил, что это, наверное, Хакон ярл, и велел плыть вдогонку и грести изо всех сил. Когда Эрленд и его люди уже были близко к берегу, они сели на мель, попрыгали за борт и бросились к берегу вплавь. Тут подошли корабли Олава, Олав увидел, как плывет какой-то человек необыкновенной красоты. Олав схватил схватил румпель и бросил в этого человека, и попал в голову Эрленду, сыну ярла, так что череп раскололся до мозга. Так погиб Эрленд. Олав и его люди убили там многих. Некоторые бежали, а других они взяли в плен и выведали у них, что хотели. Тут Олав узнал, что бонды прогнали Хакона ярла, и он бежал от них, а все люди рассеялись.

Затем бонда пришли к Олаву, и встреча была радостной, и вскоре было заключено соглашение. Бонды провозгласили его своим конунгом. Было решено искать Хакона ярла и отправиться в Гаулардаль, потому что казалось наиболее вероятным, что, если ярл в какой-нибудь усадьбе, то это — в Римуле, так как Тора была его лучшим другом в той долине. Они отправились туда, искали там снаружи и внутри дома, но не нашли. Там на дворе Олав держал речь своему войску. Он стоял на большом камне, расположенном рядом со свинарником. Он сказал в своей речи, что осыпет деньгами и почестями того, кто погубит ярла. Эту речь слышали ярл и Карк. У них был свет. Ярл сказал:

— Почему ты так бледен, а иногда черен, как земля? Не хочешь ли ты предать меня?

— Нет, — отвечает Карк.

— Мы родились в одну ночь, — говорит ярл. — Наверное и дни нашей смерти будут близки друг от друга.

К вечеру Олав конунг уехал оттуда. Когда настала ночь, ярл бодрствовал, а Карк спал и метался во сне. Ярл разбудил его и спросил, что ему снилось. Карк говорит:

— Мне снилось, что я Хладире, и Олав сын Трюггви надел мне на шею золотое ожерелье. Ярл отвечает:

— Кровавое ожерелье наденет тебе на шею Олав сын Трюггви, если ты встретишься с ним. Берегись! А от меня ты увидишь только хорошее, как и раньше было. Так что не предавай меня!

После этого они оба бодрствовали, как если бы следили один за другим. Но к утру ярл заснул и вскоре стал метаться во сне. Он так сильно метался, что выгибался дугой, словно хотел вскочить, и кричал громко и страшно. Карк испугался, и его обуял страх. Он схватил большой нож, который висел у него на поясе, и проткнул им ярлово горло насквозь. Так Хакону ярлу пришел конец. Затем Карк отрезал у ярла голову и убежал прочь. На следующий день он пришел в Хла-дир и поднес голову ярла Олаву конунгу. И он рассказал все, что с Хаконом ярлом и с ним произошло, как здесь написано. Затем Олав конунг велел увести его и отрубить ему голову.

Потом Олав конунг и с ним множество бондов отправился на остров Нидархольм, взяв с собой головы Хакона ярла и Карка. На этом острове было в то время принято убивать воров и злодеев, и на нем стояла виселица. Конунг велел поставить туда головы Хакона ярла и Карка. Вся рать собралась там, и они вопили и бросали камни в головы, крича, что обоим злодеям туда и дорога. Затем послали в Гаулардаль за туловищем ярла, и его притащили и сожгли.

Вражда к Хакону ярлу была так велика у жителей Трёндалёга, что никто не смел называть его иначе, как Злым Ярлом. Это прозвище долго потом сохранялось за ним, но если говорить правду о Хаконе ярле, то о нем надо сказать, что он соединял в себе многое, что нужно в правителе: во-первых, высокое происхождение, затем ум и уменье править державой, мужество в битвах, а вместе с тем и удачу в войне и сраженьях с врагами. Торлейв сын Рыжей Шкуры говорит так:

Кто под небосводом
Хакону подобен?
В свисте стрел вознесся
Ты, тростник валькирий.
К Одину спровадив
Самодержцев девять,
Ярл простер далече
Длань, товарищ враний.

Хакон ярл был очень щедр. Но этому могущественному правителю очень не повезло в день его смерти. И причиной этому было в основном то, что настали времена, когда стали осуждать язычество и язычников, и святая вера и правильные нравы заступили их место.
LI

Олав сын Трюггви был на всенародном тинге в Трандхейме провозглашен конунгом всей страны, как ею владел Харальд Прекрасноволосый. Собралось великое множество народа, и они не хотели ничего слышать кроме того, что Олав сын Трюггви должен быть конунгом. Олав проехал по сей стране и подчинил ее себе. Все в Норвегии стали послушными ему, и даже те правители в Упллёнде и Вике, которые раньше получали землю во владение от конунга датчан, теперь получали ее от Олава конунга и сделались его людьми. Так он ездил по стране в первую зиму, а также и в следующее лето. Ярл Эйрик сын Хакона и Свейн, его брат, и другие их родичи и друзья бежали из страны на восток, в Швецию, к конунгу Олаву Шведскому. Они встретили там дружеский прием. Торд сын Кольбейна говорит так:

Друз законов! Козни
Привели людские
К скорой — рок всевластен! —
Кончине Хакона.
Полк грядет с заката:
То вступил сын Трюггви
На брег, вязом стяга
В битвищах добытый.

Затаился, полон
Дум о мести, смелый
Эйрик, против стража
Кладов[34] умышляя.
Трендский ярл, снедаем
Гневом, для совета
Едет к князю свеев —
Непреклонны трёнды!
LII

Одного человека из Вика звали Лодин. Он был богат и знатен родом. Он часто ездил в торговые поездки, но иногда ходил и в викингские походы. Одним летом Лодин отправился в торговую поездку в Восточные Страны. Он приехал в Страну Эстов и торговал там все лето. На торг там привозили много разных товаров. Там продавалось также много рабов. Лодин увидал там одну женщину, которая продавалась как рабыня. Когда он взглянул на нее, он узнал в ней Астрид дочь Эйрика, на которой был женат Трюггви конунг. Но теперь она выглядела иначе, чем когда он видел ее раньше. Она была бледна, худа и плохо одета. Он подошел к ней и спросил ее, как она туда попала. Она отвечает:

— Тяжело об этом рассказывать. Меня продали как рабыню и привезли сюда для перепродажи.

Затем они стали разговаривать, и Астрид узнала его. Она попросила его, не может ли он купить ее и отвезти к ее родичам.

— Вот что я предложу тебе, — говорит он, — я отвезу тебя в Норвегию, если ты пойдешь за меня замуж.

И так как Астрид была в бедственном положении и знала, что Лодин — человек знатного рода, доблестный и богатый, она, чтобы обрести свободу, согласилась стать его женой. И вот Лодин купил Астрид и взял ее с собой в Норвегию, и женился на ней там, заручившись согласием родичей. Их детьми были Торкель Невья, Ингирид и Ингигерд. Дочерей Астрид и Трюггви звали Ингибьёрг и Астрид. Сыновьями Эйрика Бьодаскалли были Сигурд, Карльсхсвуд, Йостейн и Торкель Дюрдиль. Все они были знатными и богатыми людьми, и у них были поместья на востоке страны. Но востоке в Вике жили два брата, одного из них звали Торгейр, а другого Хюрнинг. Они женились на дочерях Лодина и Астрид.
LIII

Когда Харальд сын Горма конунг датчан принял крещение, он разослал по всей своей державе повеление: все люди должны креститься и обратиться в правую веру. В поддержку этого повеления он применял силу и наказание там, где без этого повеление не выполнялось. Он послал двух ярлов с большим войском в Норвегию. Их звали[35]... Они должны были возвещать христианство в Норвегии. Оно распространялось в Вике, где тогда правил Харальд конунг, и там много народа тогда крестилось. Но после смерти Харальда его сын Свейн Вилобородый сразу начал воевать, сначала в стране Саксов и в Стране Фризов, а потом и в Англии. И те люди в Норвегии, которые уже приняли крещение, снова стали совершать жертвоприношения, как раньше и как делали люди на севере страны.

Когда Олав сын Трюггви стал конунгом в Норвегии, он долго жил летом в Вике. К нему туда приезжали многие его родичи и некоторые свойственники. Многие были большими друзьями его отца и его там очень радушно принимали. Олав позвал для разговора своих дядьев, своего отчима Лодина и своих зятьев Торгейра и Хюрнинга. С большой озабоченностью он рассказал им о своем намерении и просил их поддержать его и помочь ему всеми силами. Он сказал, что собирается возвестить христианство во всей своей державе и ввести его в Норвегии или умереть.

— Я сделаю вас всех большими и могущественными людьми, потому что я больше всего доверяю вам по причине родства или других связей.

Они все согласились делать то, что он потребует, и следовать ему во всем, что он захочет, и то же будут делать все, кто последуют их советам. Тогда Олав конунг объявил народу, что он хочет сделать христианами всех людей в своей державе. Первыми подчинились этому те, кто раньше обещал ему свою поддержку. Это были самые могущественные из тамошних людей, а все другие последовали их примеру. Так все люди на востоке Вика были крещены. После этого конунг отправился на север Вика и потребовал, чтобы все люди приняли крещение, а тех, кто противился, он подвергал жестоким наказаниям, некоторых убивал, других велел покалечить, а еще других изгонял из страны. В конце концов во всей земле, которой раньше правил Трюггви конунг, его отец, а также той, которая принадлежала Харальду Гренландцу, его родичу, весь народ принял христианство, возвещенное Олавом. Так, в то лето и следующую зиму весь Вик принял христианство.
LIV

Ранней весной конунг оставил Вик и с большим войском отправился на север в Агдир. На всех тингах с бондами он велел людям креститься, и люди крестились всюду, куда конунг приезжал.

В Хёрдаланде было много знатных мужей, которые возводили свой род к Хёрда-Кари. У того было четыре сына: один из них был Торлейв Умный, другой был Эгмунд, отец Торольва Скьяльга, отца Эрлинга из Соли, третий был Торд, отец Клюппа херсира, который убил Сигурда Слюну, сына Гуннхильд, четвертый был Эльмод, отец Аскеля, отца Аслака Фитьяскалли. Этот род был тогда самым могущественным и знатным в Хёрдаланде. И вот когда члены этого рода узнали о такой беде, что конунг направляется с востока вдоль побережья с большим войском и ломает старые законы страны, и те, кто ему противится, подвергаются наказаниям и насилию, они решили встретиться и обсудить, что делать, так как они знали, что скоро конунг будет у них, и они договорились, что явятся все со своими людьми на Гулатинг, чтобы там встретиться с конунгом Олавом сыном Трюггви.
LV

Олав конунг стал созывать тинг, как только прибыл в Рогаланд. Когда бонды получили приглашение на тинг, они собрались в большом количестве и в полном вооружении. Собравшись, они стали совещаться и решили поручить троим, самым красноречивым из них, отвечать Олаву конунгу на тинге и противоречить ему и противиться беззаконию, если конунг будет навязывать его. Когда бонды собрались на тинг и тинг начался, Олав конунг поднялся и сначала дружественно обратился к бондам. Он сказал, что хочет, чтобы они приняли христианство, и просил их об этом красивыми словами. Но в заключении он сказал, что те, кто буду противиться и не захотят подчиниться его велению, навлекут на себя его гнев и подвергнутся наказаниям и самым суровым мерам, которые есть в его распоряжении.

Когда конунг кончил свою речь, поднялся тот бонд, которому как самому красноречивому было поручено первым отвечать Олаву конунгу. Но когда он хотел заговорить, на него напали такой кашель и такое удушье, что он не мог сказать ни слова и сел на место. Тогда поднялся второй бонд, намереваясь ответить конунгу, хотя это не удалось первому. Но когда он начал свою речь, он стал так заикаться, что не мог сказать ни одного слова. Все, кто слушали, стали тогда смеяться, и бонд сел на место. Тогда поднялся третий бонд, намереваясь противоречить Олаву конунгу. Но когда он заговорил, он так хрипел и сипел, что никто не слышал, что он говорил, и он сел на место. А больше не нашлось никого среди бондов, кто бы мог противоречить конунгу. И так как бонды не смогли ответить конунгу, он не встретил никакого сопротивления. И вот все подчинились тому, что повелел конунг. Все, кто были на тинге, были крещены еще до того, как конунг уехал оттуда.
LVI

Олав конунг прибыл со своим войском на Гулатинг, так как бонды дали ему знать, что они хотят дать ему ответ. Но когда и те и другие явились на тинг, конунг выразил желание поговорить сначала с местными вождями. Они все собрались, и конунг объявил о своем намерении предложить им креститься по его велению. Тогда Эльмод Старый говорит:

— Мы, родичи, обсуждали твое предложение между собой, и все пришли к одному решению: если ты, конунг, захочешь пытками принудить нас отказаться от наших законов или насилием заставить нас подчиниться тебе, то мы будем сопротивляться из всех сил, и тогда пусть судьба решает, кто победит. Но если ты, конунг, захочешь сделать что-нибудь выгодное для нашего рода, то ты можешь легко добиться того, то мы все станем твоими верными слугами.

Конунг говорит:

— Чего вы хотите от меня, чтобы мы всего прочнее помирились?

Тогда говорит Эльмод:

— Прежде всего, чтобы ты выдал Астрид, твою сестру, за Эрлинга сына Скьяльга, нашего родича, которого мы считаем самым многообещающим их всех молодых мужей в Норвегии[36].

Олав конунг отвечает, что ему тоже кажется хорошим такой брак, поскольку Эрлинг хорошего рода и муж он видный, но, добавил он, пусть Астрид решает.

После этого конунг поговорил со своей сестрой.

— Мало мне пользы от того, — говорит она, — что я дочь и сестра конунга, если меня выдадут за человека без почетного звания. Лучше уж я подожду еще несколько лет другого брака.

На этом они кончили разговор.
LVH

Олав конунг велел поймать сокола, который был у Астрид, и ощипать его, и потом послал сокола ей. Тогда Астрид сказала:

— Гневается мой брат.

Она встала и пошла к конунгу. Он радушно принял ее. Тогда Астрид сказала, что пусть конунг выдает ее, за кого хочет.

— Я думал, — говорит конунг, — что у меня достаточно власти, чтобы здесь в стране дать почетное звание, кому я хочу.

И конунг велел позвать Эльмода, Эрлинга и всех их родичей для разговора. Стали обсуждать сватовство к Астрид. Кончилось тем, что Астрид была обручена с Эрлингом. После этого конунг велел созвать тинг и предложил бондам принять христианство.
LVIII

Эрлинг сын Скьяльга справил летом свою свадьбу. На ней было очень много народу. Был там и Олав конунг. Он предложил Эрлингу звание ярла, Эрлинг сказал так:

— Предки мои были херсирами. Я не хочу носить более высокого звания, чем они. Я прошу Вас, конунг, чтобы Вы позволили мне быть самым большим мужем с этим званием здесь в стране.

Конунг согласился. А при прощании Олав конунг пожаловал Эрлингу, своему зятю, землю от Согнсэра на севере до Лидандиснеса на востоке с теми же правами, с какими Харальд Прекрасноволосый жаловал земли своим сыновьям, о чем было написано раньше.
LIX

В ту самую осень Олав конунг созвал тинг четырех фюльков на Драгсейде на Стаде. Туда должны были собраться жители Согна, Фьордов, Южного Мера и Раумсдаля. С Олавом конунгом было очень много народа: те, кто приехал с ним с востока страны, а также и те, кто присоединился к нему в Рогаланде и в Хёрдаланде. Придя на тинг, Олав конунг объявил, как и в других местах, что люди должны принять христианство. И так как с конунгом было очень много народа, все были напуганы. В заключении своей речи конунг предложил бондам выбор: либо принять христианство и креститься, либо биться с ним. Но так как бонды не видели возможности биться с ним, было решено всем креститься. Затем Олав конунг отправляется со своим войском в Северный Мёр и обращает в христианство этот фюльк. После этого он плывет в Хладир и велит разрушить капище и взять из него все добро, а также снять все украшения с богов. С двери капища он взял себе большое золотое кольцо, которое было изготовлено по распоряжению Хакона ярла. Затем Олав конунг велел сжечь капище.

Когда бонды обо всем этом узнают, они рассылают ратную стрелу по всем фюлькам, собирают рать и хотят идти против конунга. Олав конунг поплыл тогда со своим войском из фьорда в море и дальше на север вдоль берега, направляясь в Халогаланд, чтобы крестить там. Но когда он доплыл до Бьярнаурара, он узнал, что в Халогаланде бонды собрали рать и хотят биться с ним, защищая свою страну. Вождями этой рати были Харек с Тьотты, Торир Олень из Вагара и Эйвинд Рваная Щека. Когда Олав конунг услышал об этом, он повернул и поплыл на юг вдоль берега. Обогнув Стад, он поплыл медленнее, но к началу зимы приплыл на восток в Вик.
LX

Сигрид, вдова шведского конунга, которую называли Гордой, жила в своих владениях. В ту зиму между Олавом конунгом и Сигрид ходили послы, и Олав конунг посватался к Сигрид. Она приняла его сватовство благосклонно, и был заключен договор. Тогда Олав конунг послал Сигрид то большое золотое кольцо, которое он снял с двери капища в Хладире. Оно слыло замечательным сокровищем. Встреча для заключения брака должна была состояться на Эльве у границы.

Поскольку кольцо, которое Олав послал Сигрид, все очень расхваливали, Сигрид взяла с собой также двух кузнецов — двух братьев. Те подержали кольцо, взвесили его в руках и стали шептаться. Сигрид велела позвать их и спросила, какой недостаток они нашли в кольце. Они отнекиваются. Она говорит, что должна непременно знать, какой они нашли недостаток в кольце. Тогда они говорят, что в кольце есть обман. Она велела разломать кольцо, и оказалось, что внутри его медь. Сигрид разгневалась и сказала, что Олав, наверное, обманет ее и в другой раз.

В ту самую зиму Олав конунг отправился в Хрингарики и крестил там. Аста дочь Гудбранда вскоре после гибели Харальда Гренландца вышла замуж за человека, которого звали Сигурд Свинья. Он был конунгом в Хрингарики. Сигурд был сыном Хальвдана, а тот был сыном Сигурда Хриси, сына Харальда Прекрасноволосого. При Acre жил Олав, ее сын от Харальда Гренландца. Он вырос у Сигурда Свиньи, своего отчима. Когда конунг Олав сын Трюггви приехал в Хрингарики, чтобы насаждать там христианство, крестились и Сигурд Свинья и Аста, его жена, и Олав, их сын. Олав сын Трюггви был крестным отцом Олава сына Харальда. Тому было тогда три года. Олав конунг вернулся в Вик и пробыл там зиму. Он был тогда третий год конунгом Норвегии.
LXI

Ранней весной Олав конунг отправился на восток в Конунгахеллу на встречу с Сигрид Гордой. Встретившись, они стали говорить о том же, что и предыдущей зимой, — о том, что они должны вступить в брак, и дело шло хорошо. Но тут Олав конунг сказал, что Сигрид должны принять крещение и правую веру. Они отвечает так:

— Я не намерена отказываться от веры, которая у меня была раньше и у моих родичей до меня. Но я не буду возражать против того, чтобы ты верил в того бога, который тебе нравится.

Тогда Олав конунг очень разгневался и вскричал:

— С какой же стати я женюсь на заядлой язычнице?

И ударил ее по лицу перчаткой, которую держал в руке. Затем он встал, и она тоже. Сигрид сказала:

— Это может привести к твоей смерти.

Так они и расстались. Конунг отправился на север в Вик, а Сигрид — на восток в Швецию.
LXII

Олав конунг направился в Тунсберг и там тоже созвал тинг и на этом тинге объявил, что все те люди, которые занимаются ведовством и чародейством, или колдуны, должны покинуть страну. Затем конунг велел разыскать всех таких людей по окрестным селениям и пригласить к нему. Когда они собрались, среди них был также человек по имени Эйвинд Болото. Он был внуком Рёнгвальда Прямоногого, сына Харальда Прекрасноволосого. Эйвинд был колдун и очень сведущ в волховании. Олав конунг велел созвать всех этих людей в один дом, убрать этот дом роскошно, устроить в нем пир для них и запасти для пира достаточно хмельного напитка. Когда они захмелели, Олав велел поджечь дом, и дом сгорел, и все, кто был в нем, тоже сгорели. Один только Эйвинд Болото спасся, выбравшись из дома через дымовое оконце. Когда он уже был далеко, он встретил на своем пути людей, которые направлялись к конунгу, и попросил их передать конунгу, что Эйвинд Болото спасся их огня и никогда больше не попадется в руки Олава конунга, но будет колдовать, как и раньше. Когда эти люди пришли к Олаву конунгу, они передали ему все, что Эйвинд просил сказать. Конунг был очень недоволен тем, что Эйвинд остался в живых.
LXIII

Весной Олав конунг поехал по Вику и пировал в своих больших поместьях. Он объявил по всему Вику, что летом будет собирать войско, чтобы отправиться на север страны. Затем он поплыл на север в Агдир. К концу великого поста он повернул на север в Рогаланд и в пасхальный вечер приплыл в Эгвальдснес на острове Кёрмт. Ему был приготовлен там пасхальный пир. При нем было почти триста человек. В ту же самую ночь на остров прибыл Эйвинд Болото. У него был хорошо снаряженный боевой корабль. На нем были только колдуны и чародеи. Эйвинд сошел с корабля и с ним все его спутники, и они начали колдовать. Эйвинд наколдовал им шлемы невидимки и туман, настолько густой, что конунг и его люди не должны были их увидеть. Но когда они подошли к самой усадьбе Эгвальдснес, сделалось светло, как днем. Все получилось совсем не так, как задумал Эйвинд. Густой туман, который он наколдовал, застлал им глаза, так что они видели глазами не больше, чем затылком, и топтались на одном месте. Между тем стражи конунга увидели, как они топчутся, но не знали, что это за люди. Доложили конунгу, и он встал со всей своей дружиной и оделся. Когда конунг увидел, как Эйвинд и его спутники топчутся на одном месте, он велел своим людям вооружиться и пойти узнать, кто это такие. Когда люди конунга узнали Эйвинда, они схватили его и всех его спутников и привели к конунгу. Тут Эйвинд рассказал все, что с ним произошло. Конунг велел отвезти их всех на островок, который во время прилива покрывается водой, и привязать их там. Так пришлось Эйвинду и всем его спутникам проститься с жизнью. Островок этот с тех пор называется Островком Колдунов.
LXIV

Рассказывают, что, когда Олав конунг гостил в Эгвальдснесе, однажды вечером туда пришел какой-то человек, старый и очень красноречивый. У него была шляпа с широкими полями и только один глаз. Он умел рассказывать обо всех странах. Он завел разговор с конунгом. Конунгу очень понравились его речи. Конунг спрашивал его о многих вещах, и гость всегда умел ответить на его вопросы, так что конунг засиделся с ним до позднего вечера. Вот спрашивает конунг, не знает ли тот, кто такой был Эгвальд, по которому названы мыс и усадьба. Гость отвечает, что Эгвальд был очень воинственный конунг и поклонялся всего больше одной корове, которую брал с собой, куда бы ни ходил в поход. Он считал полезным всегда пить ее молоко. Эгвальд конунг бился с конунгом, которого звали Варин. В этой битве Эгвальд конунг пал. Он был погребен здесь, недалеко от усадьбы, и ему было поставлено два камня, которые и сейчас стоят. А в другом месте недалеко отсюда была погребена та корова. Такие вещи рассказывал гость и многое другое о конунгах и древних событиях.

Так как была уже поздняя ночь, епископ напомнил конунгу, что пора ложиться спать. Конунг так и сделал. Но когда он разделся и лег в постель, гость сел на ступеньку у его ложа и еще долго разговаривал с конунгом. Конунгу все хотелось услышать еще что-нибудь. Тогда епископ сказал конунг, что пора уже спать. И конунг заснул, а гость ушел.

Некоторое время спустя конунг проснулся и спросил, где гость и велел позвать его. Но гостя нигде не нашли. На следующее утро конунг велит позвать повара и того, кто готовил питье, и спрашивает их, не приходил ли к ним какой-нибудь незнакомец. Те говорят, что, когда они собирались стряпать, подошел к ним какой-то человек и сказал, что больно плохое мясо варят они к конунгову столу. Затем он дал им два больших и жирных куска говядины, и они сварили их вместе с другим мясом. Тогда конунг велел все это варево выбросить.

— Наверное, это был не человек, — сказал он, — это был, наверное, Один, в которого язычники долго верили. Но Одину не удастся перехитрить меня.
LXV

Опав конунг собрал летом большую рать с востока и направился с этой ратью на север в Трандхейм. Он пристал прежде всего в устье реки Нид. Затем он велел звать бондов на тинг по всему фьорду и назначил тинг восьми фюльков в Фроста. Но бонды превратили приглашение на тинг в ратную стрелу[37] и призвали к оружию свободных и несвободных по всему Трандхейму. Так что, когда конунг явился на тинг, бонды, собравшиеся там, были во всеоружии. Когда тинг начался, конунг обратился к народу, требуя принятия христианства. Но едва он начал говорить, как бонды закричали, чтобы он замолчал, грозя, что в противном случае они нападут на него и прогонят прочь.

— Так мы поступили, — кричали они, — с Хаконом Воспитанником Адальстейна, когда он предъявил нам такое требование, а тебя мы ценим не больше, чем его.

Видя, что бонды в ярости, а также, что рать их настолько велика, что он не сможет ей противостоять, Олав конунг повернул свою речь так, как будто он уступает бондам. Он сказал:

— Я хочу, чтобы между нами было такое же согласие, какое было между нами раньше. Я пойду туда, где ваше главное капище, и посмотрю там ваш обычай. Тогда мы решим, какого обычая мы будем держаться, и достигнем между собой согласия.

Так как конунг говорил примирительно, бонды смягчились и стали говорить спокойно и миролюбиво, и в конце концов было решено, что в середине лета будет жертвоприношение в Мэрине и на него соберутся все вожди и могущественные бонды, как это было в обычае, и Олав конунг тоже прибудет туда.
LXVI

Одного могущественного бонда звали Скегги. Его прозвали Железный Скегги. Он жил в Уппхауге в Ирьяре. Скегги всегда первым выступал на тинге против Олава конунга и предводительствовал бондами, когда те противились христианству. Так кончился тинг. Бонды поехали домой, а конунг — в Хладир.
LXVII

Олав конунг стоял со своими кораблями в реке Нид. У него было тридцать кораблей и хорошее и большое войско, но сам он часто бывал со своей дружиной в Хладире.

Когда уже совсем недолго оставалось до жертвоприношения в Марине, Олав конунг задал большой пир в Хладире. Он послал приглашения в Стринд и в Гаулардаль, и в Оркадаль и пригласил к себе вождей и других могущественных бондов. И когда все было приготовлено и гости съехались, в первый же вечер был дан роскошный пир и подано великолепное угощение. Люди сильно захмелели. Ночью они все мирно спали. Наутро, когда конунг оделся, он велел отслужить мессу, и когда месса была закончена, он велел трубить в рог и созывать на домашний тинг. Все его люди сошли с кораблей и пришли на тинг. Когда тинг начался, конунг встал и взял слово, и сказал так:

— У нас был тинг во Фроста. Я тогда потребовал от бондов, чтобы они крестились, а они потребовали в ответ, чтобы я принял участие вместе с ними в жертвоприношении, как сделал конунг Хакон Воспитанник Адальстейна. Мы договорились, что встретимся в Мэрине и совершим там большое жертвоприношение. Но если уж я должен совершить с вами жертвоприношение, то я хочу, чтобы это было самое большое жертвоприношение, какое только возможно, и принесу в жертву людей. Я выберу для этого не рабов или злодеев. Я принесу в жертву богам знатнейших людей. Я выбираю Орма Люгру из Медальхуса, Стюркара из Гимсара, Кара из Грютинга, Асбьёрна, Торберга из Эрнеса, Орма и Льоксы, Халльдора из Скердингсстедьи.

И он назвал еще пять знатнейших мужей. Он сказал, что хочет принести их всех в жертву за урожайный год и мир, и велел сразу же схватить их. Но когда бонды увидели, что у них не достает людей, чтобы оказать сопротивление конунгу, они стали просить пощады и отдались воле конунга. Договорились, что все бонды, которые пришли на пир, примут крещение и поклянутся конунгу в том, что будут держаться правой веры и откажутся от всяческих жертвоприношений. Конунг не отпускал от себя всех этих людей до тех пор, пока они не оставили ему своих сыновей или братьев или других близких родичей в качестве заложников.
LXVIII

Олав конунг отправился со всем своим войском в Трандхейм. Когда он прибыл в Мэрии, там уже собрались все трандхеймские вожди, которые всего больше противились христианству, и с ними все те могущественные бонды, которые там раньше совершали жертвоприношение. Собралось очень много народу, так же как раньше на Фростатинге. Конунг велел начинать тинг, и вот обе стороны явились во всеоружии на тинг. Когда тинг начался, конунг стал держать речь и потребовал принятия христианства. Железный Скегги отвечал на речь конунга от лица бондов. Он сказал, что бонды, как и прежде, хотят, чтобы конунг не ломал их законы.

— Мы хотим, конунг, — сказал он, — чтобы ты приносил жертвы, как делали другие конунги до тебя.

После его речи бонды подняли большой шум и кричали, что пусть будет так, как сказал Скегги. Тогда конунг сказал, что он хочет пойти в капище и посмотреть их жертвоприношение. Бондам это пришлось по душе, и обе стороны отправились в капище.
LXIX

Олав конунг пошел в капище, и с ним несколько его людей и некоторые бонды. Когда конунг пришел туда, где стояли боги, там сидел Тор, самый почитаемый из богов, разукрашенный золотом и серебром. Олав конунг поднял позолоченный жезл, который у него был в руке, и ударил Тора, так что тот упал со своего престола. Тут подоспели люди конунга и сбросили всех богов с их престолов. А пока конунг был в капище, Железный Скегги был убит перед дверьми капища. Это сделали люди конунга.

Вернувшись к своим людям, конунг сказал бондам, что путь они выбирают: либо всем принять христианство, либо биться с ним. Но после смерти Скегги у бондов не было предводителя, который посмел бы поднять знамя против Олава конунга. Так что решено было покориться конунгу и выполнить его веление. Тогда Олав конунг велел крестить весь народ, который там был, взял у бондов заложников, чтобы заставить их держаться христианства. Затем Олав конунг велел своим людям проехать по всем фюлькам в Трандхейме. Никто больше не противился христианству. Так был крещен весь народ в Трёндалёге.
LXX

Олав конунг направился со своей ратью в устье реки Нид. Он велел построить дома по берегам реки Нид и сказал, что там будет торговый город. Он дал людям места для постройки домов и велел построить себе палаты у Корабельной Бухты. Он велел доставить туда осенью все запасы, которые понадобятся для зимовки. При нем было там очень много народу.
LXXI

Олав конунг пригласил родичей Железного Скегги на встречу и предложил выплатить им виру. Многие знатные мужи могли притязать на нее. У Железного Скегги была дочь, которую звали Гудрун. Примирение кончилось тем, что Олав конунг должен был жениться на Гудрун. Когда состоялась свадьба, Олав конунг и Гудрун легли в одну постель. Но в первую же ночь, когда они лежали рядом, она вытащила кинжал, как только конунг заснул, и хотела заколоть его. Когда конунг увидел это, он отнял у нее кинжал, встал с постели, пошел к своим людям и рассказал, что случилось. А Гудрун взяла свою одежду и всех тех людей, которые за ней туда последовали, и они с ней отправились своим путем, и Гудрун больше никогда не ложилась в одну постель с Олавом конунгом.
LXXII

В эту самую осень Олав конунг велел построить на берегу реки Нид большой боевой корабль. Это была шнека. Для ее постройки понадобилось много мастеров. К началу зимы корабль был готов. В нем было тридцать скамей для гребцов. Он был высок, но не широк. Конунг назвал корабль Журавлем.

После убийства Железного Скегги его тело было отвезено в Ирьяр. Там он и лежит в Кургане Скегги в Аустратте.
LXXIII

Когда конунг Олав сын Трюггви пробыл два года конунгом Норвегии, приехал к нему священник из Страны Саксов по имени Тангбранд. Он был человек заносчивый и воинственный, но ученый и доблестный. Из-за его заносчивого нрава конунг не хотел держать его при себе и поручил ему поехать в Исландию, чтобы сделать страну христианской. Тангбранд получил торговый корабль, и о его поездке известно, что он подошел к Исландии, к восточным фьордам. Он пристал на юге Лебединого Фьорда остался на зиму у Халля с Побережья. Тангбранд возвещал христианство в Исландии, и, вняв его словам, Халль и все его домочадцы и многие другие знатные люди крестились, но много больше было таких, которые противились. Торвальд Хворый и Ветрлиди Скальд сочинили хулительные стихи о Тангбранде, и он убил обоих. Тангбранд пробыл два года в Исландии, и убил трех человек, прежде чем уехал оттуда.
LXXIV

Одного человека звали Сигурд, другого — Хаук. Они были из Халогаланда и часто ездили в торговые поездки. Одним летом они поехали на запад в Англию. Возвращаясь в Норвегию, они ехали на север вдоль побережья и в Северном Мере встретились с людьми Олава конунга. Когда конунгу доложили, что приехали какие-то люди из Халогаланда, которые еще были язычниками, он велел позвать корабельщиков к себе. Он спрашивает их, не хотят ли они креститься, а они отвечают, что не хотят. Затем конунг всячески уговаривает их, но ничто не помогает. Тогда он стал грозить им смертью или пытками. Но и это на них не подействовало. Тут он велел заковать их в железо и оставил на некоторое время при себе. Их держали в оковах. Конунг еще часто уговаривал их, но это ни к чему не привело. Однажды ночью они исчезли. Никто не видел и не знал, как это случилось. А осенью они появились у Харека с Тьотты. Тот их хорошо принял, и они провели зиму у него в полном довольстве.
LXXV

Однажды весной в хорошую погоду Харек сидел дома, и с ним в усадьбе было мало людей. Ему было скучно. Сигурд спросил его, не хочет ли он немного развлечься и покататься с ними на лодке, Хареку понравилось это предложение. Они пошли к берегу и стащили в море шестивесельную лодку. Сигурд принес из сарая парус и все нужные снасти, так как у них в обычае было брать с собой парус, когда они отправлялись в море позабавиться. Харек вошел в лодку и приладил руль. Сигурд и его брат были во всеоружии, как они обычно бывали у доме у Харека. Оба они были очень сильные. Прежде чем сесть в лодку, они бросили в нее несколько коробов с маслом и корзину с хлебом и принесли вдвоем большой бочонок с пивом. Затем они отчалили от берега, и, когда они немного отплыли от острова, браться подняли парус, а Харек сидел за рулем. Они быстро удалялись от острова. Тут братья идут на корму, где сидит Харек. Сигурд говорит Хареку:

— Выбирай между тремя возможностями: первая — ты предоставляешь нам, братьям, решать, куда плыть, вторая — ты дашь нам связать тебя, третья — мы тебя убьем.

Тут Харек понял, в какое положение он попал. Он был не сильнее каждого из братьев, даже если бы они были одинаково хорошо вооружены. Поэтому он выбрал ту из возможностей, которая показалась ему все же лучшей: предоставить им решать, куда плыть. Он дал слово и поклялся им. И вот Сигурд сел за руль и направил лодку на юг вдоль побережья. Братья старались ни с кем не встречаться, а ветер очень благоприятствовал им. Они не прерывали своего плаванья, пока не приплыли на юг в Трандхейм, и зашли в устье реки Нид, и предстали перед Олавом конунгом. Олав конунг велел позвать к нему Харека для разговора и потребовал, чтобы тот крестился. Харек отказался.

Так конунг и Харек разговаривают много дней, иногда в присутствии других людей, иногда наедине, но не могут договориться. В конце концов конунг говорит Хареку:

— Можешь отправляться домой. Я не хочу обижать тебя на этот раз, ведь мы с тобой близкие родичи[38], к тому же ты, пожалуй, скажешь, что я обманом завлек тебя сюда. Но, знай, что я собираюсь летом отправиться на север к вам в Халогаланд. Тогда вы узнаете, как я умею карать тех, кто противится христианству.

Харек был рад поскорее уехать. Олав конунг дал ему хорошую ладью на десять или двенадцать гребцов и велел снарядить ее как можно лучше всем необходимым. Конунг дал Хареку также тридцать дюжих и хорошо вооруженных людей в провожатые.
LXXVI

Харек с Тьотты сразу же, как только смог, уехал из города, а Хаук и Сигурд остались у конунга, и оба крестились. Харек плыл своим путем, пока не приплыл домой на Тьотту. Он послал гонца своему другу Эйвинду Рваная Щека и просил передать тому, что Харек с Тьотты был у Олава конунга, но не дал обратить себя в христианство. Он просил также передать Эйвинду, что Олав конунг собирается летом пойти с войском на них. Харек добавил, что они должны быть начеку и просил Эйвинда поскорее приехать к нему.

Когда все это было передано Эйвинду, тот понял, что надо сделать все возможное, лишь бы не попасться в руки конунга. И вот Эйвинд плывет как можно быстрее на быстроходной ладье с немногими людьми. Когда он приплыл на Тьотту, Харек его радушно принимает, и они, Харек и Эйвинд, сразу же, в стороне от усадьбы, начинают разговор. Но едва они начинают разговаривать, как подходят люди Олава конунга, те, которые сопровождали Харека в его поездке на север, хватают Эйвинда, уводят с собой на корабль и уплывают с ним. Они не прерывают своего плаванья, пока не приплывают в Трандхейм, и являются к Олаву конунгу в Нидаросе.

И вот Эйвинда привели к конунгу для разговора. Конунг потребовал от него, как от других людей, чтобы тот крестился. Эйвинд отказался наотрез. Конунг ласковыми словами уговаривал его принять христианство, и он, как и епископ, привел много доводов. Но на Эйвинда это не подействовало. Тогда конунг предложил ему богатые подарки и пожалования. Но Эйвинд отверг все это. Тогда конунг стал грозить пытками или смертью. Но и это не подействовало на Эйвинда. Тогда конунг велел принести чашу, полную горящих угольев, и поставить ее на живот Эйвинду. Живот у того вскоре лопнул. Тогда Эйвинд сказал:

— Снимите с меня эту чашу. Я хочу кое-что сказать, прежде чем умру.

Так и сделали. Тогда конунг спросил:

— Будешь ты теперь, Эйвинд, верить в Христа?

— Нет, — сказал тот. — Я не могу принять крещения. Я — дух, оживший в человеческом теле, благодаря колдовству финнов, а раньше у моих отца и матери не было детей.

Так умер Эйвинд. Он был большим чародеем.
LXXVII

Следующей весной Олав конунг велел снарядить корабли и войско. Он сам предводительствовал на Журавле. У него было большое и хорошее войско. Когда он снарядился, он направился со своим войском по фьорду в море, а затем на север мимо Бюрды и дальше на север в Халогаланд. Всюду, где он приставал к берегу, он созывал тинг и велел всему народу принять крещение и правую веру. Никто не решался ему противоречить, и так вся страна стала христианской, куда бы он ни приезжал. Олав конунг гостил на острове Тьотта у Харека. Тот тоже тогда крестился, и с ним все его люди. Харек поднес конунгу на прощанье богатые подарки и сделался его человеком. Он получил от конунга пожалования и права лендрманна.
LXXVIII

Раудом Могучим звали одного бонда, жившего у фьорда, который называется Сальфти, на острове Годей. Рауд был очень богат, и у него было много людей. Он был человеком могущественным. Его поддерживало множество финнов, когда это было ему нужно. Рауд был заядлым язычником и большим чародеем. Он был закадычным другом человека, который уже был назван — Торира Оленя. Они оба были могущественными вождями. Когда они узнали, что Олав конунг идет с юга с войском на Халогаланд, они созвали людей с кораблями, и собралось большое войско. У Рауда был большой корабль с золоченой драконьей головой на носу. На нем было тридцать скамей для гребцов, и его величина соответствовала этому. У Торира Оленя тоже был большой корабль. Они направились с этим войском на юг навстречу Олаву конунгу. Когда они встретились с ним, они вступили в бой. Разгорелась ожесточенная битва, и много народу гибло, но особенно у халогаландцев. Один за другим их корабли очищались от людей, и тогда их охватил страх и ужас. Рауд уплыл на своем корабле в открытое море и велел поднять парус. Ветер ему всегда благоприятствовал, куда бы он ни плыл, и это — благодаря его колдовству. Коротко говоря, он приплыл домой на Годей.

Торир Олень бежал на берег, и его люди соскочили с кораблей, а Олав конунг последовал за ними. Он тоже соскочил со своими людьми с кораблей, и они преследовали тех и убивали их. Конунг был впереди всех, как всегда, когда надо было преследовать врага. Он увидел, как Торир Олень убегал. Никто не бегал так быстро, как тот. Конунг бросился его преследовать, и Виги, его пес, бежал за ним. Тут конунг сказал:

— Виги, возьми оленя!

Виги помчался за Ториром и бросился на него. Торир остановился, и конунг метнул в него копьем. Торир взмахнул мечом и нанес собаке большую рану, но тут же копье конунга попало Ториру под мышку и пронзило его насквозь. Тут Торир простился с жизнью, а раненый Виги был отнесен на корабль. Олав конунг пощадил всех тех людей, которые просили пощады и хотели принять христианство.
LXXIX

Олав конунг направился со своим войском на север вдоль побережья и крестил весь народ, куда бы ни приезжал. Когда он доплыл на север до фьорда Сальфти, он захотел войти во фьорд, чтобы встретиться с Раудом. Но во фьорде была ужасная непогода и дул страшный ветер, так что конунг простоял там целую неделю. Во фьорде все продолжал дуть тот же встречный ветер, тогда как в море дул ветер попутный для поездки на север. Поэтому конунг поплыл на север в Эмд, и весь народ там принял христианство. Затем конунг снова повернул на юг. Но как только он подплыл с севера к Сальфти, снова по фьорду дует страшный ветер и метет вьюга. Конунг простоял там несколько дней, но погода все была такой же. Тогда конунг обратился к Сигурду епископу и спросил его, не может ли он как-нибудь помочь в этой беде. Епископ сказал, что он попытается попросить бога побороть это дьявольское наваждение.
LXXX

Сигурд епископ надел все свое облачение и пошел на нос корабля конунга. Он велел зажечь свечи и стал кадить. Потом он поставил распятие на нос корабля и читал евангелие и многие другие молитвы. Наконец, он окропил святой водой весь корабль. Затем он велел убрать шатры и грести во фьорд. Конунг велел тогда крикнуть людям на других кораблях, чтобы они шли на веслах вслед за ним. И когда на Журавле начали грести, корабль вошел во фьорд, и те, кто гребли, не почувствовали никакого ветра. Вода за кормой была совершенно спокойной, а по обе стороны от следа корабля брызги от волн взлетали так высоко, что не было видно гор на берегу фьорда. Один корабль плыл за другим по совершенно спокойной воде. Так они плыли весь день и следующую ночь и незадолго до рассвета приплыли к Годей. Когда они подплыли к усадьбе Рауда, у берега стоял его большой корабль. Олав конунг сразу же поднялся со своим войском к усадьбе. Они бросились к покою, в котором спал Рауд, и взломали дверь. Люди ворвались в покой. Рауд был схвачен и связан, других людей, которые были там, убили или взяли в плен. Затем люди конунга пошли в дом, где спали работники Рауда. Некоторые из них были убиты, другие связаны, третьи избиты. Конунг велел привести к нему Рауда и предложил тому креститься.

— Я не буду тогда, — говорит конунг, — отнимать у тебя твое добро. Я буду твоим другом, если ты будешь дорожить этим.

Но Рауд яростно отвергнул это предложение, сказал, что никогда не поверит в Христа, и очень богохульствовал. Тогда конунг разгневался и сказал, что Рауд умрет самой худшей смертью. Он велел взять Рауда, привязать его лицом вверх к бревну и вставить ему палку между зубов, чтобы его рот был открыт. Затем он велел принести змею и приставить ее ко рту Рауда. Но змея не захотела вползти в рот и лезла, извиваясь, назад, так как Рауд дул на нее. Тогда конунг велел принести пустой стебель дудника и вставить его в рот Рауду. А некоторые люди рассказывают, что конунг велел вставить ему в рот свою трубу. Змею заставили вползти, поднеся к ее хвосту раскаленное железо. Она вползла в рот Рауда, а затем в горло и прогрызла ему бок. Тут Рауд простился с жизнью.

Олав конунг захватил там много серебра и золота, и другого добра, оружия и разных драгоценностей. А всех людей, которые были с Раудом, конунг велел крестить, а тех, которые не хотели креститься, он велел убить или пытать.

Олав конунг захватил корабль, который был у Рауда, и сам правил им, так как этот корабль был много больше и красивее Журавля. Впереди у него была драконья голова, и за ней изгиб, который кончался как хвост, а обе стороны драконьей шеи и весь штевень были позолочены. Конунг назвал этот корабль Змей, так как когда на нем были подняты паруса, он походил на крылатого дракона. Это был самый красивый корабль во всей Норвегии.

Острова, на которых жил Рауд, называются Гюллинг и Хэринг, а все эти острова вместе — Годейяр, а пролив на севере между ними и материком — Годейярстраум.

Олав конунг крестил весь тот фьорд, а потом поплыл своим путем на юг вдоль берега, и во время этой поездки случилось много такого, о чем ходят рассказы: тролли и злые духи подшучивали над его людьми, а подчас и над ним самим. Но мы лучше напишем о таких событиях, как то, что Олав конунг крестил Норвегию и другие страны, в которые он ввел христианство. Олав конунг в ту самую осень вернулся в Трандхейм. Он направился в Нидарос и расположился там на зиму.

Теперь я велю написать про исландцев.
LXXXI

В эту самую осень в Нидарос из Исландии приехал Кьяртан сын Олава. Он был внуком Хёскульда и племянником Эгиля сына Скаллагрима. Кьяртан считался одним из самых многообещающих мужей, родившихся в Исландии. Приехали также Халльдор, сын Гуд-мунда с Подмаренничных Полей, и Кольбейн, сын Торда Годи Фрейра и брат Флоси Поджигателя. Четвертым был Свертинг, сын Рунольва годи. Все эти и многие другие могущественные и немогущественные люди были язычниками.

Приехали из Исландии также знатные люди, которые приняли крещение от Тангбранда, — Гицур Белый, сын Тейта сына Кетильбьёрна, чьей матерью была Алов, дочь Бёдвара херсира, одно из сыновей Кари Викинга. Братом Бёдвара был Сигурд, отец Эйрика Бьодаскалли, отца Астрид, матери Олава конунга. Одного исландца звали Хьялти сын Скегги. Его женой была Вильборг, дочь Гицура Белого, Хьяльти тоже был христианином, и Олав конунг дружественно принял Гицура и его зятя Хьяльти, и они жили у него.

Исландцы корабельщики, которые были язычниками, пытались уплыть, когда узнали, что конунг в городе, так как им сказали, что конунг заставляет всех людей креститься. Но погода им не благоприятствовала, и их пригнало назад в Нидархольму. Эти корабельщики были Торарин сын Невьольва, скальд Халльфред сын Оттара, Бранд Щедрый и Торлейк сын Бранда. Олаву конунгу доложили, что приплыли исландцы корабельщики и что они язычники и пытались увернуться от встречи с ним. Тогда конунг послал к ним людей и запретил им уезжать. Он велел им пристать в городе, и те так и сделали, но не разгружали своих кораблей.
LXXXII

Настал Михайлов день[39], и конунг велел праздновать его и отслужить торжественную мессу. Исландцы тоже пришли и слушали красивое пение и звон колоколов. Вернувшись на свои корабли, они все обсуждали поведение христиан. Кьяртану оно понравилось, но большинство хулило его. И вот получилось, как в поговорке, которая гласит, что у конунга много ушей: конунг узнал об этих разговорах. Он сразу же послал человека за Кьяртаном, и велел просить его прийти к нему. Кьяртан пришел с несколькими людьми к конунгу. Тот его дружественно принял. Кьяртан выделялся ростом и красотой и умел красноречиво говорить. После того как конунг обменялся с Кьяртаном немногими словами, конунг предложил Кьяртану принять крещение. Кьяртан говорит, что не будет отказываться, если сумеет снискать этим дружбу конунга. Конунг обещает ему свою полную дружбу, и они с конунгом заключают между собой это соглашение. На следующий день Кьяртан и Болли сын Торлака, его родич, и все их спутники приняли крещение. Кьяртан и Болли были гостями конунга, пока они были в белых одеждах[40], и конунг был очень милостив к ним.
LХХХIII

Однажды Олав конунг шел по улице, а какие-то люди шли ему навстречу, и тот, кто шел впереди, приветствовал конунга. Конунг спросил этого человека, как его зовут. Тот назвался Халльфредом. Тогда конунг сказал:

— Это ты — скальд?

Тот отвечает:

— Я умею сочинять стихи.

Тогда конунг сказал:

— Ты, наверное, захочешь принять крещение и стать потом моим человеком. Тот отвечает:

— Я крещусь только с тем условием, что ты будешь моим крестным отцом. Ни от кого другого я не приму крещения.

Конунг говорит:

—Я согласен.

И вот Халльфред был крещен, и сам конунг держал его при крещении.

Конунг спросил Халльфреда:

— Хочешь стать моим человеком?

Халльфред отвечает:

— Я был раньше дружинником Хакона ярла. Я не стану ни твоим дружинником, ни дружинником какого-либо другого правителя, если ты не обещаешь мне, что ты никогда не прогонишь меня, что бы со мной ни случилось.

— Мне о тебе рассказывали, — говорит конунг, — что ты не настолько благоразумен или послушен, чтобы от тебя нельзя было ожидать чего-нибудь такого, с чем я не смогу примириться.

— Убей меня тогда, — говорит Халльфред. Конунг сказал:

— Ты трудный скальд! Но отныне ты — мой человек.

Халльфред отвечает:

— Что ты дашь мне, конунг, в подарок, раз ты нарек меня Трудным Скальдом[41]?

Конунг дал ему меч, но без ножен, и сказал:

— Сочини вису об этом мече, и пусть в каждой строке будет меч.

Халльфред сказал:

Я за меч отличный
Мечу мечи Ньердам
Мечей. Значит, будет
Наш союз отмечен.
Дай к мечу придачу
Ножны, меченосец.
Три меча я к чести
Вашей оправдаю.

Тогда конунг дал ему ножны.

Из стихов Халльфреда мы берем то верное и правдивое, что в них есть о конунге Олаве сыне Трюггви.
LXXXIV

В эту самую осень священник Тангбранд вернулся из Исландии к Олаву конунгу и рассказал ему о своей неудаче. Он жаловался, что исландцы сочинили о нем хулительные стихи, а некоторые даже хотели убить его. Он сказал, что нет надежды обратить эту страну в христианство. Олав конунг был так разгневан и разъярен, что велел трубить в рог и созвать всех исландцев, которые были тогда в городе. Он объявил, что всех их надо убить. Но Кьяртан, Гицур, Хьялти и другие, которые уже раньше приняли христианство, пошли к конунгу и сказали:

— Не захочешь же ты, конунг, брать свои слова назад. Ведь ты обещал, что, как бы кто тебя не разгневал, ты их простишь, если они захотят креститься и отказаться от язычества. И вот все исландцы, которые теперь здесь, хотят креститься, и мы найдем способ сделать так, что христианство проложит себе дорогу в Исландии. Здесь есть много сыновей могущественных исландцев, и их отцы смогут оказать большую помощь в этом деле. А Тангбранд там, как и здесь у вас, действовал запальчиво и убивал, а люди там не потерпели этого.

Конунг прислушался к этим речам. Так все исландцы, которые там были, приняли крещение.
LXXXV

Олав конунг был самым сноровистым из людей, о которых в Норвегии рассказывают. Он был необычайно силен и ловок, и многие рассказы об этом записаны. В одном из них говорится, что он влез на Смальсархорн и укрепил свой щит на вершине этой скалы. Рассказывают также, как он помог одному из своих дружинников, который влез на ту скалу и не мог ни взобраться выше, ни спуститься вниз. Конунг поднялся к нему и, обхватив его рукой, спустился с ним вниз на землю. Олав конунг ходил по веслам за бортом корабля, в то время как его люди гребли на Змее, и он играл тремя ножами так, что один был все время в воздухе, а рукоять другого — в его руке. Он рубил одинаково обеими руками и метал сразу два копья. Олав конунг очень любил повеселиться и пошутить, был приветлив и прост в обращении, горячо за все брался, был очень щедр, любил выделяться своей одеждой и в битве превосходил всех своей храбростью. Но он бывал крайне жесток, когда гневался, и своих недругов он подвергал жестоким пыткам: кого велел сечь в огне, кого — отдать на растерзание свирепым псам, кого — покалечить или сбросить с высокой скалы. Поэтому друзья любили его, а недруги боялись. Он во всем добивался успеха, потому что одни выполняли его волю из любви и преданности, а другие из страха.
LXXXVI

Лейв, сын Эйрика Рыжего, который первым поселился в Гренландии, приплыл в то лето из Гренландии в Норвегию. Он предстал перед конунгом и крестился, и пробыл зиму у Олава конунга.
LXXXVII

Гудрёд, сын Эйрика Кровавая Секира и Гуннхильд, был в викингских походах в Западных Странах с тех пор, как он бежал из страны, когда Хакон ярл пришел к власти. В то лето, о котором только что рассказывалось, когда конунг Олав сын Трюггви уже четыре лета правил Норвегией, Гудрёд приплыл в Норвегию с многими боевыми кораблями. Он плыл из Англии, и когда он подплывал к Норвегии, он направился вдоль побережья на юг, где он меньше всего опасался встретиться с Олавом конунгом. Гудрёд поплыл в Вик. Когда он пристал к берегу, он начал разорять страну и подчинять себе ее жителей, и требовать, чтобы его признали конунгом.

Когда жители страны увидели, что нагрянула большая рать, они стали искать пути к миру и предложили конунгу, что будет созван тинг по стране. Они решили, что лучше уж признать его конунгом, чем терпеть притеснения от его рати. Была назначена отсрочка до того времени, пока не соберется тинг. Тогда конунг потребовал оплаты своего содержания во время этой отсрочки. Но бонды предпочли, чтобы конунг гостил у них, пока он в этом нуждался, и конунг принял это предложение и ездил по пирам по стране с частью своего войска, в то время как другая часть его войска сторожила его корабли.

Когда обо всем этом узнали братья Хюрнинг и Торгейр, зятья Олава конунга, они собрали войско и сели на корабли. Затем они отправились на север в Вик, однажды ночью нагрянули с войском туда, где Гудрёд конунг пировал, и пустили в ход огонь и оружие. Гудрёд конунг погиб, и с ним большая часть его войска. А те, кто оставались на кораблях, были либо убиты, либо бежали кто куда. Все сыновья Эйрика и Гуннхильд были теперь мертвы.
LXXXVIII

В следующую зиму после того, как Олав конунг вернулся из Халогаланда, он велел построить большой корабль под хладирскими скалами. Он был много больше, чем все другие корабли, которые тогда были в стране, и еще сохранился помост, на котором он строился. Строитель корабля звался Торберг Строгала. Но многие другие помогали ему — кто сплачивал доски, кто тесал, кто забивал гвозди, кто подвозил лес. Все в корабле было очень тщательно сделано. Корабль был длинный и широкий, с высоким бортом и из крупного леса.

Когда уже делали борт корабля, Торбергу понадобилось по какой-то нужде пойти домой, и он там долго оставался. А когда он вернулся, борт корабля уже был готов. В тот же вечер конунг и с ним Торберг пошли посмотреть, какой получился корабль. Все говорили, что никогда не видели такого большого и красивого корабля. Потом конунг вернулся в город.

Рано утром на следующий день конунг снова пошел к кораблю, и с ним Торберг. А мастера все уже пришли раньше, но не начинали работать. Конунг спросил, почему они не начинают. Они отвечают, что корабль испорчен: кто-то прошел от носа до кормы, рубя борт косыми ударами. Конунг подошел и увидел, что это правда. Тогда он поклялся, что человек, который из зависти так испортил корабль, поплатится смертью, если он его найдет.

— А тот, кто мне назовет этого человека, получит от меня большое вознаграждение.

Тогда Торберг говорит:

— Я могу сказать вам, конунг, кто это сделал.

— Ни от какого другого человека, кроме тебя, — говорит конунг, — я не мог бы ожидать, что он знает это и может мне сказать.

— Я скажу тебе, конунг, — говорит Торберг, — кто это сделал. Это сделал я.

Конунг отвечает:

— Тогда ты должен сделать так, чтобы все было, как раньше. От этого зависит твоя жизнь.

И вот Торберг подошел и отстругал борт так, что все косые рубцы исчезли. Конунг и все другие стали говорить, что корабль много красивее с борта, отструганного Торбергом. И конунг велел ему сделать то же самое с другим бортом и сказал, что он ему очень благодарен.

Торберг был главным корабельным мастером, пока корабль строился. Это был корабль с драконьей головой на носу и сделанный по образцу того Змея, которого конунг привел из Халогаланда. Но он был много больше и во всех отношениях более тщательно сделан. Конунг называл его Великим Змеем, а того — Малым Змеем. На Великом Змее было тридцать четыре скамьи для гребцов. Голова и хвост дракона были целиком позолочены, а борт был так же высок, как на морских кораблях. Из всех кораблей, построенных в Норвегии, он был лучше всего сделан и потребовал наибольших затрат.
LXXXIX

Ярл Эйрик сын Хакона, его братья и многие другие их знатные родичи покинули страну после смерти Хакона ярла. Эйрик ярл отправился на восток в Швецию к Олаву конунгу шведов, и он и его люди были там хорошо приняты. Олав конунг позволил ему жить в мире внутри страны и дал ему большие пожалования, так что он мог хорошо содержать себя и свою дружину. Торд сын Колбейна говорит:

Друг законов! Козни
Привели людские
К скорой —рок всевластен!
— Кончине Хакона.
Полк грядет с заката:
То вступил сын Трюггви
На брег, вязом стяга
В битвищах добытый.

Затаился, полон
Дум о мести, смелый
Эйрик, против стража
Кладов умышляя.
Трёндский ярл, снедаем
Гневом, для совета
Едет к князю свеев —
Непреклонны трёнды!

Много людей, бежавших из Норвегии, когда к власти пришел конунг Олав сын Трюггви, стеклось к Эйрику ярлу. Эйрик ярл решил тогда снарядить корабли и отправиться в викингский поход за добычей себе и своим людям. Он направился сначала к Готланду и долго стоял там летом, подстерегая торговые корабли, которые плыли в страну, или викингов. Иногда он высаживался на берег и разорял страну у моря. В Бандадрапе говорится так:

Он земель немало
Воевал, всеславный,
На игрищах Скёгуль,
Эйрик дерзновенный —
С той поры, как предал
Разоренью землю
Готланда Тунд шлема —
Правит сходом дротов.

Затем Эйрик ярл поплыл на юг в Страну Вендов. У Стаура он встретил несколько викингских кораблей и вступил с ними в бой. Он одержал победу и убил викингов. В Бандадрапе говорится так:

Струг драконоглавый
У Стаура поставил
Укротитель ратей.
Одину в угоду —
В танце стрел у брега
Птицы крови лица
Викингам клевали —
Раздвинул державу.
ХС

Осенью Эйрик ярл вернулся в Швецию и оставался там следующую зиму. А весной ярл снарядил свое войско и затем поплыл в Восточные Страны. Когда он приплыл во владения Вальдамара конунга, он стал воевать и убивать людей, и жег жилье всюду, где он проходил, и опустошал страну. Он приплыл к Альдейгьюборгу и осаждал его, пока не взял город. Там он перебил много народа и разрушил и сжег весь город. После этого он прошел по Гардарики, разоряя страну. В Бандадрапе говорится так:

Прошел мечом землю
Вальдамара, смерти
Врагов обрекая
В побоищах, воин.
Твердо знаю, в Гардах
Повергатель ратей
Альдейгье[42] погибель
Уготовил, стойкий.

Всего Эйрик ярл провел в этом походе пять лет. Возвращаясь из Гардарики, он разорял Адальсюслу и Эйсюслу. Он захватил там четыре датских викингских корабля и убил всех, кто на них был. В Бандадрапе говорится так:

Знаю, что для звона
Стали звал дружину
К островам вяз древка
Эйрик дерзновенный
Смог четыре струга
От датчан очистить.
Страж перин дракона
Правит сходом дротов.

Бил владетель Готи
Вод[43] без счета гаутов,
Опустели села.
Одину в угоду —
Пронес щит по Сюслам
Ас побед обеим —
Нарушитель мира
Раздвинул державу.

Эйрик ярл поехал в Данию, после того как он провел одну зиму в Швеции. Он приехал к Свейну Вилобородому, конунгу датчан, и посватался к Гюде, его дочери. Сватовство было принято, и Эйрик женился на Гюде. На следующий год к них родился сын, который был назван Хаконом. Эйрик ярл проводил зиму в Дании, а иногда в Швеции, а летом ходил в викингские походы.
XCI

Свейн, конунг датчан, был женат на Гуннхильд, дочери Бурицлава, конунга вендов. Но в то время, о котором только что рассказывалось, случилось, что Гуннхильд заболела и умерла. Вскоре после этого Свейн конунг женился на Сигрид Гордой, дочери Скёглар-Тости, матери Олава Шведского, конунга шведов. Благодаря этому браку возникла тесная дружба между конунгами, а также между ними и ярлом Эйриком сыном Хакона.
ХСН

Бурицлав, конунг вендов, пожаловался Сигвальди ярлу, своему зятю, что нарушено соглашение, которое, благодаря Сигвальди ярлу, было заключено между Свейном конунгом и Бурицлавом конунгом. Бурицлав конунг должен был жениться на Тюри дочери Харальда, сестре Свейна конунга, но этот брак не состоялся, потому что Тюри наотрез отказалась идти замуж за конунга язычника и старика. И вот Бурицлав конунг говорит ярлу, что он требует выполнения соглашения и просит ярла поехать в Данию и привезти ему Тюри.

Сигвальди ярл сразу же поехал к Свейну конунгу датчан и рассказал ему о жалобе Бурицлава конунга, и своими уговорами добился того, что Свейн конунг поручил ему Тюри, свою сестру. Ее сопровождали несколько женщин, ее приемный отец Эцур сын Аги, человек могущественный, и еще несколько человек. Конунг договорился с ярлом, что имущество в Стране Вендов, которое принадлежало Гуннхильд, должно перейти во владение Тюри, и она должна, кроме того, получить там большие владения.

Тюри горько плакала и поехала очень неохотно. Когда она с ярлом приехала в Страну Вендов, Бурицлав конунг справил с ней свадьбу, и Тюри стала его женой. То так как она была среди язычников, она не хотела принимать ни еды, ни питья от них, и так продолжалось семь дней.

Однажды ночью Тюри и Эцур убежали оттуда, пользуясь темнотой ночи, в лес. Коротко говоря, они вернулись в Данию. Но Тюри никак не смела там оставаться, так как знала, что, если Свейну конунгу, ее брату, станет о ней известно, он сразу же отошлет ее обратно в Страну Вендов. Так они странствовали, скрываясь, и добрались до Норвегии. Тюри не успокоилась, пока они не предстали перед Олавом конунгом. Он их хорошо принял, и они жили у него в довольстве. Тюри рассказала конунгу все о своей неволе и попросила у него совета и помощи. Она просила его позволить ей жить в мире в его владениях. Тюри была женщина красноречивая, и ему пришло на ум, что это был бы подходящий брак для него. Он повернул разговор в эту сторону и спросил, не пойдет ли она за него замуж. Она была тогда в беде, из которой, как она понимала, ей было бы трудно выбраться. Вместе с тем, она видела, насколько счастливым было предложение выйти замуж за такого знаменитого конунга, и она попросила его распоряжаться ее рукой и ее судьбой. И вот в соответствии с этими словами Олав конунг женился на Тюри. Свадьбу сыграли осенью, когда конунг вернулся на юг из Халогаланда. Олав конунг и его жена Тюри провели зиму в Нидаросе.

Следующей весной Тюри, горько плача, стала жаловаться Олаву на то, что в Стране Вендов у нее были большие владения, тогда как здесь в стране у нее нет никаких владений, подобающих жене конунга. Часто она умильными словами просила конунга, чтобы он добился возвращения ей ее имущества. Она говорила, что если бы он встретился с Бурицлавом, то Бурицлав, будучи большим другом Олава конунга, сразу бы уступил Олаву конунгу все, что тот бы потребовал. Но когда друзья Олава конунга узнали об этих ее речах, они все старались удержать конунга от поездки.

Рассказывают, что однажды ранней весной конунг шел по улице, и у рынка встретился ему человек с удивительно большими для такого раннего времени года кустами дягиля. Конунг взял в руки один большой стебель дягиля и пошел с ним домой в покой Тюри, его жены. Тюри сидела и плакала, когда вошел конунг. Конунг сказал:

— Посмотри, какой большой стебель! Я дарю его тебе.

Она отмахнулась от него рукой и сказала:

— Большие подарки делал Харальд сын Горма и меньше, чем ты, боялся отправиться в другую страну за своим добром. Он доказал это, когда приехал сюда в Норвегию и опустошил большую часть страны, и присвоил себе все подати и налоги, а ты не смеешь проехать через державу Свейна конунга, моего брата.

Когда она сказала это, Олав конунг вскочил и, клянясь, воскликнул:

— Никогда я не побоюсь Свейна конунга, твоего брата, и если мы встретимся, ему не сдобровать!
XCIII

Немного погодя Олав конунг созвал тинг в городе. Он объявил всему народу, что будет набирать летом войско для похода за пределы страны и потребует поставки кораблей и людей из каждого фюлька, и он сказал, сколько кораблей должны будут поставить фюльки Фьорда. Он посылает гонцов на север и на юг страны, по морю и по суше и велит собирать войско.

Затем Олав конунг велит спустить на воду Великого Змея, а также все другие суда, большие и малые. Он сам правил Великим Змеем. И когда набирали людей на корабли, то отбор был очень тщательным: ни один человек на Великом Змее не должен был быть старше шестидесяти и младше двадцати лет, и они тщательно отбирались по силе и храбрости. Первыми были набраны люди в дружину Олава конунга. В нее брались как изнутри страны, так и из других стран самые сильные и самые храбрые.
XCIV

Ульвом Рыжим звали знаменосца Олава конунга. Он был на самом носу Змея. Затем надо назвать Кольбьёрна Окольничего, Торстейна Бычья Нога, Викара из Тиудаланда, брата Арнльота Гелинни. В передней части корабля были: Вакр с Эльва сын Рауми, Берси Силач, Ан Стрелок из Ямталанда, Транд Могучий из Теламёрка и Отюрмир, его брат; из Халогаланда — Транд Косой, Эгмунд Санди, Хлёдвир Длинный из Сальтвика, Харек Быстрый; из внутреннего Трандхейма — Кетиль Высокий, Торфинн Эйсли, Хавард и его братья из Оркадаля. На корме были Бьёрн из Студлы, Торгрим из Хвинира сын Тьодольва, Асбьёрн и Орм, Торд с Ньярдарлёга, Торстейн Белый из Опростадира, Арнор из Мера, Халльстейн и Хаук из Фьордов, Эйвинд Уж, Бергтор Бестиль, Халлькель из Фьялира, Олав Парень, Арнфинн из Согна, Сигурд Секира, Эйнар и финн из Хёрдаланда, Кетиль из Рогаланда, Грьотгард Бодрый. За ними были Эйнар Брюхотряс — он был еще недорослем, так как ему было восемнадцать лет, — Халльстейн сын Хчива, Торольв, Ивар Рыло, Орм Отрог Леса. Много других знаменитых мужей было на Змее, хотя мы не можем их перечислить, Восемь человек было на каждой полускамье в Змее, и все это были отборные мужи. Тридцать человек было на корме корабля.

Все говорили, что люди на Змее так же превосходили красотой, силой и храбростью других людей, как Змей превосходил другие корабли. Торкель Невья, брат конунга, правил Малым Змеем. Торкель Дюрдиль и Йостейн, дядья конунга, правили Журавлем. На обоих этих кораблях люди были как на подбор. У Олава конунга было из Трандхейма одиннадцать больших кораблей и, кроме того, корабли с двадцатью скамьями для гребцов и более мелкие суда.
XCV

Снарядив как следует свое войско в Нидаросе, Олав конунг назначил людей по всему Трёндалёгу — сюслуманнов и арменнингов[44]. Он послал тогда в Исландию Гицура Белого и Хьяльти сына Скегги, чтобы возвестить христианство в Исландии, и дал им с собой священника по имени Тормод и еще других знатных людей, посвященных в духовный сан, а при себе оставил в качестве заложников тех четырех исландцев, которых он почел наиболее выдающимися — Кьяртана сына Олава, Халльдора сына Гудмунда, Кольбейна сына Торди и Свертинга сына Рунольва. О поездке Гицура и Хьяльти рассказывают, что они приплыли в Исландию, еще до альтинга и поехали на тинг. На этом тинге в Исландии было введено христианство, и в то лето весь народ был крещен.
XCVI

В ту самую весну Олав конунг послал Лейва сына Эйрика в Гренландию, чтобы возвестить там христианство, и тот поехал летом в Гренландию. Он подобрал в море людей, потерпевших кораблекрушение, с обломков их корабля, а потом открыл прекрасную Виноградную Страну. Летом он приплыл в Гренландию и привез с собой священника и христианских учителей, и поехал к Эйрику, своему отцу, в Браттахлид. Его прозвали потом Лейвом Счастливым. Но Эйрик, его отец, сказал, что одно уравновешивает другое: то, что он спас людей, потерпевших кораблекрушение, и то, что он привез в Гренландию фигляра. Он имел в виду священника.
XCVII

Олав конунг поплыл со своим войском на юг вдоль побережья. К нему присоединились многие его друзья, могущественные мужи, которые собрались идти в поход с ним. Первым среди них был Эрлинг сын Скьяльга, его зять. У него был большой корабль с тридцатью скамьями для гребцов, и все люди на нем были как на подбор. Присоединились к конунгу и его зятья Хюрнинг и Торгейр, и у каждого был большой корабль. Многие другие могущественные мужи присоединились к нему. У него было шестьдесят боевых кораблей, когда он отплыл из страны и направился на юг мимо Дании через Эйрар-сунд. Во время этого похода Олав конунг приплыл в Страну Вендов. Он пригласил Бурицлава конунга на встречу, и конунги встретились. Они говорили о владениях, на которые Олав конунг притязал, и все переговоры между конунгами протекали мирно. Все притязания, которые Олав конунг предъявил, были полностью удовлетворены. Олав конунг долго оставался там летом и встретил там много своих друзей.
XCVIII

Конунг Свейн Вилобородый женился на Сигрид Гордой, как уже было написано. Сигрид была злейшим врагом конунга Олава сына Трюггви, и причиной было то, что Олав конунг нарушил договор с ней и ударил ее по лицу, как было написано раньше. Она всячески подстрекала Свейна конунга вступить в бой с Олавом конунгом и говорила, что достаточный повод для этого уже то, что Олав конунг лег в постель с Тюри, его сестрой.

— И притом без вашего дозволения. Ваши предки не потерпели бы такого.

Сигрид часто говорила такие речи и добилась своими уговорами того, что Свейн конунг решил последовать ее совету. И вот ранней весной Свейн конунг послал гонцов на восток в Швецию к Олаву конунгу шведов, своему пасынку, и Эйрику ярлу и велел сообщить им, что Олав конунг Норвегии собрался в поход и намеревается летом отправиться в Страну Вендов. Это сообщение сопровождалось требованием: конунг шведов и ярл должны собраться в поход и плыть навстречу Свейну конунгу с тем, чтобы они все вместе вступили в битву с Олавом конунгом.

Конунг шведов и Эйрик ярл были вполне готовы к такому походу. Они сразу же собрали множество кораблей в Шведской Державе и отправились с этим войском на юг в Данию, и прибыли туда, когда конунг Олав сын Трюггви уже проплыл на восток. Об этом рассказывает Халльдор Некрещеный в стихах, которые он сочинил об Эйрике ярле:

Из Свитьода, смелый,
Снарядил он рати
На близкую битву,
Вождей погубитель,
С Эйриковьм войском
За море стремился
Всякий из кормильцев
Соек сока раны[45].

Конунг шведов и Эйрик ярл направились к конунгу датчан, и у них вместе была тогда огромная рать.
XCIX

Послав гонцов за этим войском, Свейн конунг послал в то же время Сигвальди ярла в Страну Вендов, чтобы разведать о походе конунга Олава сына Трюггви и подстроить так, чтобы Свейн конунг и его союзники могли встретиться с Олавом конунгом. Сигвальди ярл поехал своим путем и приехал в Страну Вендов. Он отправился сначала в Йомсборг, а потом встретился с конунгом Олавом сыном Трюггви. Они очень дружественно беседовали друг с другом, и ярл добился полного доверия и расположения конунга. Астрид, жена ярла, была в большой дружбе с Олавом конунгом, по причине их прежнего свойства, когда Олав конунг был женат на Гейре, ее сестре.

Сигвальди ярл был человек умный и хитрый. Вкравшись в доверие к Олаву конунгу, он всячески старался удержать того от отъезда на запад и придумывал различные причины для этого, а войско Олава конунга было этим крайне недовольно: людям очень хотелось вернуться домой, и они уже давно были готовы к отъезду, и дул попутный ветер. А Сигвальди ярл получил тем временем тайные сведения из Дании: с востока пришло войско конунга шведов, и войско Эйрика ярла тоже наготове, и оба правителя намереваются плыть на восток в Страну Вендов. Они решили, что будут подстерегать Олава конунга у острова, который называется Свёльд. Между тем ярл должен был подстроить так, чтобы они непременно встретили там Олава конунга.
С

И вот в Страну Вендов дошел слух, что Свейн конунг датчан собрался в поход, и вскоре стали поговаривать, что Свейн конунг датчан хочет сразиться с Олавом конунгом. Но Сигвальди ярл говорит конунгу:

— Свейн конунг не решится вступить с тобой в битву, имея только войско датчан, ведь у тебя такое большое войско. Но если ты все же опасаешься нападения, то я буду сопровождать тебя с моим войском, — а считалось большой поддержкой, если йомсвикинги присоединялись к правителю, — я дам тебе одиннадцать кораблей с людьми.

И конунг согласился на это предложение. Ветер был слабый, но попутный. Конунг велел сниматься с якоря и трубить поход. Люди стали поднимать паруса, и мелкие суда снялись с места быстрее и выплыли в море. А ярл, который плыл на своем корабле рядом с кораблем конунга, крикнул тому, чтобы тот плыл следом за ним.

— Я хорошо знаю, говорит он, — где всего глубже в проливах между островами, а это поможет вашим большим кораблям.

Так ярл плыл впереди со своими кораблями. У него было одиннадцать кораблей, а конунг плыл вслед за ним со своими большими кораблями. Их было тоже одиннадцать, а все остальные суда тоже выплывали в море. Но когда Сигвальди ярл приблизился к Свёльду, навстречу ему выплыла лодка. Люди в лодке сказали ярлу, что войско конунга датчан стоит там в укрытии и ждет их. Тогда ярл велел убрать паруса, и они на веслах подошли к острову. Халльдор Некрещеный говорит так:

Семь десятков стругов
Конунг трендов двинул,
И один. Князь смело
Раздавал удары.
Ланей моря сконских
Ярл добыл для битвы.
Мир в секирном звоне
Мужи разорвали.

Здесь говорится, что у Олава конунга и Сигвальди ярла был семьдесят один корабль, когда они выплывали с юга в море.
CI

Свейн конунг датчан и Олав конунг шведов и Эйрик ярл были там теперь со всей их ратью. Погода была хорошая, и светило солнце. Все трое правителей взошли на остров со своими дружинами и смотрели, как великое множество кораблей выплывает в море. И вот они видят, как выплывает большой и великолепный корабль. Тут оба конунга сказали:

— Вот большой и очень красивый корабль. Наверное, это Великий Змей.

Но Эйрик ярл отвечает и говорит:

— Нет, это не Великий Змей.

И было так, как он сказал. Это был корабль Индриди из Гимсара. Немного спустя они увидели, как выплывает другой корабль, много больше, чем предыдущий. Тут Свейн конунг сказал:

— Трусит Олав сын Трюггви: не смеет плыть с драконьей головой на носу корабля!

Но Эйрик ярл говорит:

— Нет, это не корабль конунга. Я знаю этот корабль и парус, потому что парус этот полосатый. Это Эрлинг сын Скьяльга. Пусть плывет мимо. Но для нас было бы лучше не видеть такого красивого корабля у Олава конунга.

Еще через некоторое время они увидели и узнали корабли Сигвальди ярла, которые повернули к острову. Потом они видели, как плывут три корабля и один из них — особенно большой. Свейн конунг и сказал, что пора идти к кораблям, так как это плывет Великий Змей. Но Эйрик ярл говорит:

— У них много других больших и великолепных кораблей, кроме Великого Змея. Подождем еще.

Тогда очень многие стали говорить так:

— Эйрик ярл не хочет сражаться и отомстить за своего отца. Это — позор, о котором будут говорить во всех странах: мы стоим здесь с такой большой ратью, в то время как Олав конунг перед нашими глазами уплывает в открытое море.

Некоторое время шли такие разговоры, и тут они увидели, как выплывают четыре корабля, и один из них — очень большой и с позолоченной драконьей головой. Тут встал Свейн конунг и сказал:

— Высоко будет нести меня сегодня Змей! Я буду им править! И многие стали говорить, что Змей — удивительно большой и красивый корабль, и слава тому, кто велел построить такой корабль.

Тогда Эйрик ярл сказал так, что кое-кто услышал:

— Даже если бы у Олава конунга не было ни одного корабля, кроме этого, то Свейн конунг никогда бы не захватил его с одним датским войском.

Люди пошли к кораблям и разобрали шатры. Но когда три правителя разговаривали между собой, как было только что рассказано, они увидели, как выплывают еще три очень больших корабля и за ними — четвертый, и это был Великий Змей. А те большие корабли, которые выплыли раньше и которых они приняли за Змея, так первый из них был Журавль, а второй — Малый Змей. И когда они увидели Великого Змея, все узнали его и никто не выразил сомнения в том, что на нем плывет Олав сын Трюггви. И все пошли к кораблям и приготовились к бою.

Три правителя — Свейн конунг, Олав конунг и Эйрик ярл —заключили между собой соглашение, что каждый из них получит треть Норвегии, если они сразят конунга Олава сына Трюггви, и тому из них, кто первый взойдет на Змея, достанется вся добыча, которую он там захватит, и каждому из них достанутся те корабли, которые он сам очистит от людей.

У Эйрика ярла был удивительно большой боевой корабль, на котором он обычно ходил в викингские походы. Нос и корма у него были обиты толстыми железными листами, доходящими до воды.
СII

Когда Сигвальди и его корабли подплыли на веслах к острову, то Торкель Дюрдиль на Журавле и другие кораблеводители, которые плыли на своих кораблях с ним, увидели, что ярл со своими кораблями повернул к острову. Они убрали паруса, пошли на веслах за ним и крикнули ему, спрашивая, почему они туда поплыли. Ярл отвечал, что он хочет подождать Олава конунга:

— Похоже на то, что нам предстоит битва.

Они стояли с убранными парусами, пока не подошел Торкель Невья на Малом Змее и те три корабля, которые шли за ним. Им было сказано то же самое, и они тогда тоже убрали паруса и стали ждать Олава конунга. Но когда конунг подошел к острову, то вся вражеская рать выплыла на веслах в пролив. Увидев это, люди конунга стали просить его плыть дальше своим путем и не вступать в бой с такой огромной ратью. Конунг громко крикнул, стоя высоко на корме корабля:

— Уберите паруса, не должны мои люди думать о бегстве! Я никогда не бежал из битвы. Пусть бог распорядится моей жизнью, но я никогда не обращусь в бегство.

Было сделано, как велел конунг. Халльфред говорит так:

Слово древа сечи
Славное вспомянем,
Что пред громом Грима[46]
Рек герой дружине.
Помыслы о бегстве
Отверг вседержитель.
В памяти пребудут
Те речи всевечно.
СIII

Олав конунг велел трубить сбор всем своим кораблям. Корабль конунга стоял в середине. С одной его стороны стоял Малый Змей, с другой — Журавль. Когда стали связывать носы кораблей, то связали и носы Великого Змея и Малого Змея. Увидев это, конунг громко крикнул, приказывая продвинуть вперед его большой корабль, чтобы он не оказался сзади всех других кораблей. Тогда Ульв Рыжий отвечает:

— Если Змей будет настолько дальше выдвинут вперед, насколько он длиннее других кораблей, то здорово будет доставаться тем, кто стоит на его носу!

Конунг говорит:

— Не знал я, что тот, кто стоит на носу моего корабля, не только рыж, но и труслив.

Ульв говорит:

— Попробуй-ка защити так спиной корму, как я буду защищать нос!

Конунг схватил лук, положил на него стрелу и стал целить в Ульва. Ульв сказал:

— В другую сторону стреляй, конунг, туда, куда нужнее. Ведь для тебя я делаю то, что делаю.
CIV

Олав конунг стоял высоко на корме Змея. Он возвышался над всеми. У него был позолоченный щит и обитый золотом шлем. Его было легко отличить от других людей. Поверх кольчуги у него был короткий красный плащ.

Когда Олав конунг увидел, как стали строиться вражеские корабли и как стали поднимать знамена перед предводителями, он спросил:

— Кто предводитель на кораблях, которые прямо против нас?

Ему отвечают, что там конунг Свейн Вилобородый с войском датчан.

Конунг говорит:

— Этих трусов мы не боимся. Нет духа у датчан. А кто предводитель за теми знаменами дальше направо?

Ему отвечают, что там Олав конунг с войском шведов. Олав сын Трюггви говорит:

— Лучше бы шведам оставаться дома и лизать свои языческие жертвенные чаши, чем идти против Змея и подставлять себя под наше оружие. А чьи это большие корабли, что стоят слева от датчан?

— Там, — отвечают ему, — ярл Эйрик сын Хакона.

Тогда Олав конунг говорит:

— У него есть причина сражаться с нами. С этим войском битва будет жестокой. Они — норвежцы, как и мы.
CV

И вот конунги велят начинать бой. Свейн конунг поставил свой корабль против Великого Змея. Дальше в сторону моря поставил свои корабли Олав Шведский, и они двинулись на крайний корабль конунга Олава сына Трюггви. А с другой стороны поставил свои корабли Эйрик ярл. Разгорелась ожесточенная битва. А Сигвальди ярл отошел со своими кораблями назад и не участвовал в битве. Скули сын Торстейна — он был тогда при Эйрике ярле — говорит так:

Там, у Свёльда, смело
Мы сталью встречали
Гордого в немирье
Дротов полководца.
Возле горя фризов[47]
Млад, изведал славу
В битве скальд, но ныне
Видно, старость рядом.

А Халльфред говорит об этих событиях так:

Княжии надежды
В дожде дротов трёнды
Обманули. Силы
Вождя поредели.
В одиночку в сече
Князь с двумя князьями —
Чуден нам сей подвиг —
Сталь сшибал, и с ярлом.
CVI

Битва была очень ожесточенной и кровопролитной. Те, кто стояли на носу Великого Змея, Малого Змея и Журавля, бросили якорь и абордажные крюки на корабли Свейна конунга и разили людей на этих кораблях сверху. Они очистили от людей все те корабли, которые они могли удержать крюками, и Свейн конунг с теми его людьми, которые уцелели, бежал на другие корабли, и после этого они держались вне досягаемости метательного оружия. Так оправдалось то, что конунг Олав сын Трюггви сказал об этом войске.

Тогда Олав конунг шведов подошел на их место. Но когда шведы приблизились к большим кораблям, с ними произошло то же самое: они потеряли много народу и несколько кораблей и вынуждены были отступить.

Между тем Эйрик ярл поставил свой корабль борт о борт с крайним кораблем Олава конунга и очистил его от людей. Затем он перерубил канаты, связывающие этот корабль с другими, подошел к следующему кораблю и бился до тех пор, пока и этот корабль не был очищен от людей. Тут люди Олава конунга стали бежать с малых кораблей на большие, а ярл рубил канаты, связывающие корабли, по мере того, как он очищал их от людей. Датчане и шведы тем временем со всех сторон настолько приблизились к кораблям Олава конунга, что могли пустить в ход метательное оружие. А Эйрик ярл все время становился борт о борт с кораблями и завязывал рукопашный бой, и по мере того как люди на его кораблях гибли, их заменяли другие — датчане и шведы. Халльдор говорит так:

Вкруг Змеи Великой
Долго сталь плясала
Льдяная. Дружины
Принесли немирье.
Говорят, что в ветре
Острых косторубов
С ярлом рядом свеев
И данов видали.

Битва была очень ожесточенной, и много народу гибло, и в конце концов все корабли Олава конунга были очищены от людей, кроме Великого Змея. На него перешли все те из людей Олава конунга, кто еще мог сражаться. Тут Эйрик ярл поставил свой корабль борт о борт со Змеем, и разгорелся рукопашный бой. Халльдор говорит так:

Секли кнуты битвы
Кольчуги, и туго
Фафниру[48] в раздоре
Руды приходилось.
Барди[49] к борту Змея
Встал, высокий, волю
Аса битвы в песне
Копий исполняя.
СVII

Эйрик ярл стоял на корме своего корабля, и вокруг него стояли его люди, сомкнув щиты. В битве рубили мечами, разили копьями и пустили в ход все оружие, какое только было. Одни стреляли из лука, другие бросали руками. Натиск на Змея был настолько силен, что люди на нем едва могли оборонить себя щитами. Копья и стрелы так густо летели в Змея потому, что вражеские корабли со всех сторон окружили его. Люди Олава конунга в исступлении вскакивали на борт корабля, чтобы оттуда разить врагов ударами меча. Но многие из врагов не приближались настолько к Змею, чтобы можно было завязать рукопашный бой. А многие из людей Олава шагали за борт, не замечая, что они сражаются не на гладком поле, и шли ко дну со своим оружием. Халльфред говорит так:

Сколько их, героев,
Крепкодушных, в рети
Кидалось с гадюки[50],
От ран умирая!
Чья бы длань в сраженье
Не водила Змея,
Боле не дождется
Он мужей подобных.
СVIII

Эйнар Брюхотряс стоял сзади на корме Змея и стрелял из лука. Он был самый меткий стрелок в войске. Эйнар пустил стрелу в Эйрика ярла и попал в верх руля над самой головой ярла. Стрела глубоко вонзилась в дерево. Ярл увидел стрелу и спросил, не знают ли его люди, кто пустил стрелу. Но тут же другая стрела пролетела так близко от ярла, что прошла между его бедром и рукой и насквозь пронзила спинку сиденья кормчего. Тогда ярл сказал человеку — он был отличным стрелком, — о котором одни говорят, что его звали Финн а другие, что он был финном:

— А ну-ка пусти стрелу в того рыжего детину на корме Змея.

Финн выстрелил, и стрела попала в середину лука Эйнара в то мгновение, когда тот натягивал свой лук в третий раз. Лук с треском разломился надвое. Тогда Олав конунг спросил:

— Что это лопнуло с таким треском? Эйнар отвечает:

— Лопнуло дело твое в Норвегии, конунг.

— Никогда не бывало такого громкого треска, — говорит конунг. — Возьми-ка мой лук и стреляй.

И он бросил ему свой лук. Эйнар взял лук, натянул тетиву на острие стрелы и сказал:

— Слаб, слишком слаб лук конунга.

И он бросил лук, взял свой щит и свой меч и стал сражаться.
CIX

Конунг Олав сын Трюггви стоял высоко на корме Змея в тот день и то стрелял из лука, то метал копья, и всегда два сразу. Он смотрел вперед и видел, как люди на его корабле рубят с размаха мечами, но он видел также, что мечи плохо режут, и громко крикнул:

— Что же вы так вяло рубите? Я вижу, что мечи ваши не режут!

Кто-то отвечает:

— Мечи наши притупились и очень зазубрились.

Тогда конунг спустился с кормы, открыл рундук под почетным сиденьем, вынул оттуда много острых мечей и раздал людям. И когда он опускал вниз правую руку, то люди видели, что кровь текла у него из рукава кольчуги. Но никто не знает, куда он был ранен.
СХ

Всего больше защищались и всего больше разили врагов те, кто стоял на корме и на носу Змея. И там и там люди были как на подбор и всего выше борт.

И вот, так как посередине корабля погибло всего больше народа и у мачты уже мало кто стоял на ногах, Эйрик ярл пошел на приступ и взошел на Змей сам пятнадцатый. Навстречу ему бросился Хюрнинг, зять Олава конунга, с другими людьми, и завязалась ожесточеннейшая битва, которая кончилась тем, что ярл отступил на свой корабль, а те, кто ворвался с ним на Змей, были либо убиты, либо ранены. Торд сын Кольбейна так говорит об этом:

Там за кровлей Грима
Шли витязи в лязге
…………………………
…………………………[51]
И доколь не рухнет
Небо, не забудут,
Как пускал ток раны
Светлой сталью Хюрнинг.

Снова разгорелась ожесточеннейшая битва, и многие полегли тогда на Змее. И вот, когда войско, защищавшее Змея, еще поредело, Эйрик ярл в другой раз пошел на приступ Змея. Снова ему было оказано ожесточенное сопротивление. А когда те, кто стоял на носу Змея, увидели, что происходит, они перешли на корму и стали оказывать там ярлу ожесточенное сопротивление. Но так как на Змее погибло столько народу, что борты его опустели, люди ярла стали всходить на корабль по всему борту. И все те, кто еще мог защищать Змей, пошли на корму корабля, где находился конунг. Халльдор Некрещеный так говорит о том, как Эйрик ярл подбадривал своих людей:

Вождь отважный в битве
Ободрял отряды,
А Олава люди
Назад отступали,
Когда коней пены
К смелому придвинул —
Бой гремел — убийце
Вендов[52] златовержец[53].
CXI

Кольбьёрн Окольничий поднялся туда, где стоял конунг. У него была такая же одежда и такое же оружие, как у конунга. Кольбьёрн был очень статен и красив. Снова завязалась ожесточеннейшая схватка на корме. Но так как на Змей взошло столько людей из войска ярла, сколько вмещал корабль, и корабли ярла со всех сторон окружили Змей, и слишком мало оставалось народу, чтобы защищаться от такой огромной рати, то, как ни могучи и храбры были люди конунга, большинство из них вскоре погибло. И тогда они оба — сам Олав конунг и Кольбьёрн — прыгнули в море, один — с одного борта, а другой — с другого. А люди ярла поставили мелкие суда вокруг Змея и с них убивали тех, кто прыгал в море. Когда же сам конунг прыгнул в море, они хотели схватить его и доставить Эйрику ярлу. Но Олав конунг, прыгая, поднял щит над собой и потонул в пучине. А Кольбьёрн, прыгая, опустил щит, чтобы защититься от копий, которые летели с более низких судов, и упал в море так, что щит оказался под ним. Поэтому он не потонул так быстро и был схвачен. Его втащили на лодку и думали, что это конунг. Его доставили ярлу, но когда ярл увидел, что это — Кольбьёрн, а не Олав конунг, он подарил Кольбьёрну жизнь. В это время все люди Олава конунга, которые еще были в живых, стали прыгать за борт со Змея. Халльфред говорит, что Торкель Невья, брат конунга, из всех этих людей прыгнул за борт последним:

Сеятель увидел
Камней персти[54]: пусты
Змеи — смело в битву
Он шел — и Журавль.
Тогда лишь, не дрогнув,
В страшной драке лезвий
Бросил Торкель волка
Свай[55] и вплавь пустился.
CXII

Как было написано раньше, Сигвальд ярл присоединился в Стране Вендов к Олаву конунгу. У самого ярла было десять кораблей, а на одиннадцатом были люди Астрид, конунговой дочери, жены Сигвальди ярла. Когда Олав конунг прыгнул за борт, то раздался победный клич всего войска, и только тогда ярл и его люди опустили весла в воду и начали грести, направляясь туда, где шел бой. Об этом говорит Халльдор Некрещеный:

Нагрянули венды
Отовсюду. Точат
Зубы великанши
Крышки Христ[56] на рати.
Волки рвали трупы,
Громко сталь бряцала,
Полководец бился,
А полки бежали.

Но тот вендский корабль, на котором были люди Астрид, поплыл прочь и вернулся в Страну Вендов. И вот сразу же многие стали рассказывать, то Олав конунг якобы сбросил с себя под водой кольчугу, вынырнул вдали от боевых кораблей и поплыл к вендскому кораблю, а люди Астрид доставили его на берег. Есть много рассказов разных людей о дальнейшей судьбе Олава конунга. Но Халльфред говорит так:

Живого ли славлю
Я вождя, иль умер
Сей потатчик крачки
Пляски палиц аса?
Разно бают вязы
Сеч, двояки речи.
Твердо лишь, что в буре
Стрел всесильный ранен.

Как бы там ни было, конунг Олав сын Трюггви так и не вернулся к власти в Норвегии. Но Халльфред Трудный Скальд говорит так:

Дуб побоищ добрый
Твердил, будто родич
Трюггви смог от смерти
Уйти, всевластитель.
Только я не внемлю
Той молве, что Олав
Жив еще и тщетной
Не тешусь надеждой.

И еще так:

Верно, ратоборцу
Судьба не судила —
В пойле скальной твари[57]
Скальд найдет усладу —
Из такого лязга
Секир выйти живу,
Но владельцы углей
Персти в это верят.

Снова уверяют
Люди, будто конунг
То ли ранен в пенье
Стали, то ли спасся.
Но теперь о смерти
Княжьей — мало вижу
Складу в толках этих —
Достоверны вести.
СХIII

В силу этой победы ярлу Эйрику сыну Хакона достались Великий Змей и большая добыча. После этой битвы он сам правил Великим Змеем. Халльдор говорит так:

Мчал в преславной сече
Мечей Змей Великий
Вождя, и дружина
Ладьи снарядила. Но
Гадюка в крике
Хлёкк[58] досталась ярлу,
Когда благородный
Клинок окровавил.

Свейн, сын Хакона ярла, обручился тогда с Хольмфрид, дочерью Олава конунга шведов. Когда они делили между собой норвежскую державу — Свейн конунг датчан, Олав конунг шведов и Эйрик ярл, — то Олаву конунгу достались четыре фюлька в Трандхейме, оба Мера, Раумсдаль и на востоке — Ранрики от Гаут-Эльва до Свинасунда. Эти земли Олав конунг дал Свейну ярлу на тех же условиях, на которых раньше конунги данники или ярлы получали их от верховных конунгов. А Эйрику ярлу достались другие четыре фюлька в Трандхейме, Халогаланд и Наумудаль, Фьорды и Фьялир, Согн и Хёрдаланд, а также Рогаланд и Северный Агдир до мыса Лидандиснес. Торд сын Кольбейна говорит так:

Скоро ярлы многих
Херсиров поддержкой —
Славлю Ньёрда жара
Ручья! — заручились,
И теперь покорен
С севера, от Вейги,
И на юг, до Агдира,
Край. Пою о брани,

Народу на радость
Ратоводец правил,
Норвежцев надежно
Длань его хранила.
Но твердят, что конунг
Умер. Как умерить
Скорбь людскую? Сиры
Днесь владенья Свейна.

Свейн конунг датчан удержал Вик, которым он и раньше владел, но отдал в лен Эйрику ярлу Раумарики и Хейдмерк.

Свейн сын Хакона получил сан ярла от Олава Шведского. Свейн ярл был красив на редкость. И Эйрик ярл и Свейн ярл крестились и приняли правую веру. Но когда они правили Норвегией, они никому не навязывали христианства. Они хорошо соблюдали старые законы и все обычаи страны. Их любили, и они были хорошими правителями.
                                                                         Примечания

[1] Вавуд — Один.

[2] Гримнир — Один.

[3] Волк павших — меч.

[4] Игг — Один.

[5] Мюсинг — морской конунг.

[6] Сын Хакона Могучего.

[7] Мейти — морской конунг.

[8] Кьяр — кесарь, в данном случае Хакон.

[9] Игг — Один, его супруга — Земля.

[10] Польский князь Болеслав I. Во время действия саги еще не пришел к власти (ок. 986 г.)

[11] Оттон II, император Священной Римской Империи (973–983). Снова неувязка в хронологии.

[12] Жители Хёрдаланда и Доврафьялля в Норвегии соответственно.

[13] Харальд Синезубый, датский конунг.

[14] Ярл Хакон.

[15] Оми — Один.

[16] Ярл Хакон.

[17] Тунд — Один, Факси — имя коня, а все вместе — опять ярл Хакон.

[18] Валькирия, пославшая воронов.

[19] Сёрли — легендарный герой.

[20] Фроди — морской конунг.

[21] Владыки — асы.

[22] Конь ведьм — волк.

[23] Жители Вальхерена в Голландии.

[24] Мёрнировы угоры — круп кобылы.

[25] Викинги из крепости Йомсборг.

[26] Фрейр — бог мира. Подразумеваются йомсвикинги.

[27] Ярл Хакон.

[28] Свейди — морской конунг.

[29] 29 грамм.

[30] Тунд — Один.

[31] Всеволод.

[32] Олав Святой.

[33] Хедин — герой, искры его пробора — мечи.

[34] Страж кладов — конунг.

[35] Как их звали, рукопись не сохранила.

[36] Вожди были правы — позднее Эрлинг был могущественным предводителем.

[37] Приглашение на тинг — палочка.

[38] Харек — сын Эйвинда Погубителя Скальдов, потомка Харальда Прекрасноволосого.

[39] 29 сентября.

[40] Белые одежды носили в течение недели после крещения.

[41] Согласно обычаю, давший прозвище вручал подарок нареченному.

[42] Альдейгье, она же Альдейгьюборг — Старая Ладога.

[43] Готи вод — корабль.

[44] Управители конунга в мелких округах (сюслах) и его поместьях.

[45] Сок ран — очевидно кровь, сойки крови — вороны.

[46] Грим — Один.

[47] Эйрик.

[48] Фафнир — Большой Змей.

[49] Корабль Эйрика.

[50] Гадюка — Змей.

[51] В висе недостает двух строк.

[52] Олав.

[53] Эйрик.

[54] Камни персти — золото.

[55] Волк свай — корабль.

[56] Христ — валькирия, крышка Христ — щит.

[57] Скальные твари — йотуны, их пойло — мед поэзии.

[58] Хлёкк — валькирия, ее крик — битва.

 

 

                                                                             Круг Земной
                                                                      Сага об Олаве Святом

I

Олав сын Харальда из Гренланда рос у своей матери Асты в доме своего отчима Сигурда Свиньи. У Асты служил тогда Храни Путешественник. Он воспитывал Олава сына Харальда. Олав рано возмужал. Он был хорош собой, среднего роста. С детства он был умен и красноречив. Сигурд Свинья был хороший хозяин и заставлял своих людей много работать, а сам присматривал за полями и лугами, скотиной и мастерскими в бывал всюду, где работали его люди.
II

Однажды Сигурд конунг собрался в дорогу. Никого из работников на хуторе тогда не было, и он попросил Олава, своего пасынка, оседлать ему коня. Олав пошел в козий хлев, выбрал там самого большого козла, привел в дом, надел на него седло конунга, а потом вышел и говорит, что конь оседлан. Сигурд пошел, увидел, что сделал Олав, и сказал:

— Видно, ты не хочешь слушаться моих приказаний. Права твоя мать, не следует заставлять тебя делать то, что тебе не по вкусу. Видно, мы с тобой разные люди. Ты более гордый человек, чем я.

Олав ничего не отвечает, усмехается и уходит.
III

Олав сын Харальда был невысок, коренаст и силен. Волосы у него были русые, лицо широкое и румяное, кожа белая, глаза очень красивые, взгляд острый, и страшно было смотреть ему в глаза, когда он гневался. Олав владел многими искусствами: хорошо стрелял из лука, отлично владел копьем, хорошо плавал. Он сам был искусен во всяких ремеслах и учил других. Его прозывали Олавом Толстым. Говорил он смело и красиво. Он рано стал умным и сильным, как настоящий мужчина. Все родичи и знакомые любили его. Он был упорен в играх, и везде хотел быть первым, как ему и подобало по его знатности и происхождению.
IV

Олаву было двенадцать лет, когда он впервые отправился в поход. Аста, мать Олава, дала его воспитателю Храни дружину и поручила ему заботиться об Олаве, так как Храни раньше часто бывал в викингских походах. Когда Олав получил корабли и дружину, дружинники стали называть его конунгом, так как существовал такой обычай: сыновья конунгов, становясь предводителями дружин, назывались конунгами, хотя они и не правили землями. На руле сидел Храни, поэтому некоторые говорят, что Олав, хотя и был конунгом, сидел на веслах как простой гребец. Они поплыли вдоль берега на восток в Данию. Об этом так говорит скальд Оттар Черный:

К Дании ты, юный,
Вел, являя волю
Великую, волка
Долин лебединых1.

Нес удачу князю
Сей поход, и сведал —
Отсель твоя сила —
Скальд о нем немало.
V

Когда наступила осень, Олав поплыл дальше на восток в Швецию и начал там разорять и жечь селения, так как считал, что должен отплатить шведам за то, что они убили его отца. Оттар Черный ясно говорит о том, что из Дании Олав поплыл на восток:

Вы на соль спустили
Вёсельные доски
Хляби. Липы битвы
Ладьи оградили.
Шли вперед под полным
Парусом, искусно
Ставя снасть, и вёсла
Валы разрезали.

Усладитель дятла
Сеч, внушала ужас
Рать твоя в Свитьоде,
Где ты брег кровавил2.
VI

Той же осенью в шведских шхерах у Шхеры Соти Олав впервые был в битве. Там он сразился с викингами. Их предводителя звали Соти. Людей у Олава было меньше, но корабли у него были больше. Олав поставил свои корабли между подводными камнями, так что викингам было нелегко к ним приблизиться, а на те корабли, которые подходили ближе, люди Олава набрасывали крюки, подтягивали их и очищали от людей. Викинги недосчитались многих и отступили. Сигват скальд говорит об этой битве в той висе, где он перечисляет битвы Олава конунга:

Пенным долом длинный
Тёс кормы3 нёс князя.
Пред вождём народы
Потом трепетали.

Мочил волчьи лапы —
Донесло преданье —
Он впервые кровью,
Яр, у Шхеры Соти.
VII

Потом Олав конунг поплыл на восток в Швецию. Он вошел в Лёг и начал грабить по обоим берегам. Он направился к Сигтунам и стал у Старых Сигтун. Шведы говорят, что там еще сохранились кучи камней, которые Олав велел насыпать под конец сходней. Когда наступила осень, Олав узнал, что Олав конунг шведов собрал большое войско, перекрыл железными цепями пролив Стокксунд и поставил там своих людей. Конунг шведов хотел задержать Олава до морозов. Он считал, что войско у Олава никудышное, так как людей у того было мало. Олав конунг подошел к Стокксунду, но не смог там выйти в море. На западном берегу было укрепление шведов, а на южном — шведское войско. Когда Олав узнал, что конунг шведов направляется к нему с большим войском и множеством кораблей, он приказал прорыть через перешеек Агнафит канал в море.

В то время шли сильные дожди, а в Лёг стекают ручьи и реки со всей Швеции, и из озера в море ведет одна единственная протока, такая узкая, что многие ручьи шире нее. Когда идут сильные дожди и тает снег, вода с такой силой устремляется из Лёга, что Стокксунд превращается в водопад, а озеро выходит из берегов и затопляет большие пространства. Когда канал прорыли, по нему потоком хлынула вода в море. Олав конунг приказал поднять паруса и снять кормила. Дул попутный ветер. Они правили веслами, и все большие корабли Олава вышли в море целые и невредимые.

Шведы тогда отправились к Олаву Шведскому и рассказали ему, что Олав Толстый вышел в море. Конунг шведов был сильно разгневан на тех, кто должен был следить, чтобы Олав не ушел в море.

Этот канал потом назвали Проливом Конунга, и корабли могут проходить его только по большой воде. Некоторые говорят, что шведы заметили, как по прорытому Олавом каналу пошла вода, и бросились туда по берегу, чтобы помешать Олаву выйти в море, но вода подмыла берега, они обвалились, и многие шведы погибли. Но шведы отрицают это, и считают рассказ о том, что погибло много народу, выдумкой.

Той же осенью Олав поплыл к Готланду и хотел его разорить, но готландцы собрались и решили отправить послов к конунгу и предложить ему дань. Конунг соглашается, берет дань и остается там на зиму. Оттар так говорит об этом:

Столп дружин! Склонился
Люд готландский к дани,
Не дерзая землю
Отстаивать сталью.

Рать Эйсюслы, силы
Истощив, бежала,
Вволю поживились
На востоке волки.
VIII

Говорят, что когда наступила весна, Олав конунг отправился на восток в Эйсюслу, высадился на берег и начал разорять страну, но жители Эйсюслы подошли к берегу и вступили с Олавом в бой. Олав одержал победу, обратил их в бегство и стал разорять их страну. Говорят, что когда Олав конунг со своей дружиной подошел к Эйсюсле, бонды сперва предложили ему дань, но когда они несли ее к берегу, Олав конунг с дружиной вышел им навстречу, и все получилось иначе, чем задумали бонды, так как они шли не с данью, а с оружием, и они вступили в сражение с конунгом, как об этом уже говорилось раньше. Сигват скальд так говорит об этом:

Срок минул, и Олав
Вдругорядь шёл ратью —
Князь их козни сразу
Узрел — на Эйсюслу.

Люди не искали
Смерти в рети. Многим
В бегстве только ноги
Жизнь спасали, княже.
IX

Потом Олав конунг поплыл назад в Страну Финнов, высадился на берег и начал разорять селения. Все финны убежали в леса и увели с собой весь скот. Конунг двинулся тогда вглубь страны через леса. Там было несколько поселений в долинах, которые называются Хердалар. Они захватили там скотину, какая была, но из людей никого не нашли. День клонился к вечеру, и конунг повернул обратно к кораблям. Когда они вошли в лес, со всех сторон появились люди, они стреляли в них из луков и теснили их. Конунг велел закрыть его щитами и обороняться, но это было нелегко, так как финны прятались в лесу. Прежде чем конунг вышел из леса, он потерял многих людей, а многие были ранены. Конунг вернулся к кораблям вечером. Ночью финны вызвали колдовством непогоду, и на море поднялась буря. Конунг приказал поднять якорь и поставить паруса и ночью поплыл против ветра вдоль берега, и, как потом это часто бывало, удача конунга была сильнее колдовства. Ночью им удалось пройти вдоль Балагардссиды и выйти в открытое море. И пока корабли Олава шли вдоль берега, войско финнов преследовало их по суше. Сигват говорит так:

И в походе трудном
Третью он при встрече
С финнами, сын княжий,
Дал битву в Хердаларе.

Там их струги Эгир4
Снял со скал прибрежных,
И страна за бортом
Балагард лежала.
Х

Потом Олав поплыл в Данию и встретился там с Торкелем Высоким, братом ярла Сигвальди. Торкель присоединился к Олаву, так как он как раз собрался в поход, Они поплыли на юг вдоль берега Йотланда к тому месту, которое называется Судрвик, и захватили много викингских кораблей.

Эти викинги, которые с большими дружинами постоянно были в походах, называли себя конунгами, хотя они и не правили землями. Олав напал на викингов, и произошла большая битва. Олав одержал победу. Сигват так говорит об этом:

И четвертый вскоре
Спор мечей затеял
Вождь, — молвой прославлен
Бой его геройский —
Когда там у данов
Дружины в ужасном
Судрвике нещадно,
Мир поправ, сражались.
XI

Потом Олав конунг поплыл на юг в Страну Фризов и стал во время сильного шторма у Киннлимасиды. Там конунг со своей дружиной высадился на берег, а фризы поскакали им навстречу и вступили с ними в бой. Сигват скальд так говорит об этом:

В пятый раз, угроза
Татей, ты подставил
Там в Киннлимасиде
Борты под удары.
Когда мчалась к брегу
Рать, блистая сталью,
Княжьи в бой отважно
Ринулись дружины.
XII

Олав конунг поплыл на запад в Англию. В то время в Англии был со своим войском конунг датчан Свейн Вилобородый, он тогда уже занимал владения Адальрада конунга. Датчане тогда захватили большую часть Англии, так что Адальрад конунг бежал из своей страны на юг в Валланд. Той же осенью, когда Олав конунг прибыл в Англию, случилось вот что: Свейн конунг, сын Харальда, внезапно умер ночью в своей постели, а англичане говорят, что его убил Эадмунд Святой, точно также как святой Меркурий убил Юлиана Отступника. Когда об этом узнает Адальрад конунг англов, он тотчас возвращается в Англию. Вернувшись в Англию, он объявил, что предлагает плату всем тем, кто поможет ему захватить страну. Собралось тогда у него много народу. Пришел к нему на помощь и Олав конунг с большим отрядом норвежцев.

Они подошли к Лундуну и вошли в Темпс, а датчане засели в крепости. На другом берегу реки стоит большой торговый город, который называется Судвирки. Там у датчан было большое укрепление: они вырыли глубокий ров, а с внутренней стороны укрепили стены бревнами, камнями и дерном, и внутри этого укрепления стояло большое войско. Адальрад конунг приказал взять крепость штурмом, но датчане отразили натиск, и Адальрад конунг ничего не мог поделать. Между крепостью и Судвирки был такой широкий мост, что на нем могли разъехаться две повозки. На этом мосту были построены укрепления — башни и частокол, человеку по пояс, — направленные по течению. Мост этот держался на сваях, которые были врыты в дно. Во время нападения Адальрада датчане стояли по всему мосту и защищали его. Адальрад конунг был очень озабочен тем, как ему захватить мост. Он созвал предводителей всех своих отрядов и спросил их совета, как захватить мост. Олав конунг говорит тогда, что он попытается подойти к мосту со своим отрядом, если другие предводители захотят сделать то же самое. На этом совете было решено, что они подойдут на кораблях под мост. Каждый тогда подготовил свои корабли и войско.
XIII

Олав конунг велел приготовить большие щиты из прутьев, а также из разнообразных плетеных строений. Эти щиты он велел укрепить над кораблями так, чтобы щиты выступали за края бортов. Щиты эти держались на высоких шестах, которые были поставлены на таком расстоянии друг от друга, чтобы укрытие защитило от камней, которые могли бросать с моста, но вместе с тем позволяло вести оборонительный бой. Когда войско было готово, они поплыли вверх по течению. А когда они добрались до моста, сверху на них посыпались копья, стрелы и такие большие камни, что ни щиты, ни шлемы не выдерживали, и даже корабли получили сильные повреждения. Многие корабли тогда отошли назад, а Олав конунг со своей дружиной норвежцев продолжал продвигаться вверх по течению под мост. Его люди привязали толстые канаты к сваям, на которых стоял мост, пустили все свои корабли вниз по течению и гребли при этом изо всех сил. Сваи вырвало из-под моста и потащило по дну. И так как на мосту стояло большое войско и было много оружия и камней, то, когда сваи вырвало, мост проломился, и многие попадали в реку, а остальные разбежались, кто в город, а кто в Судвирки. После этого они напали на Судвирки и захватили его. И когда горожане увидели, что враги захватили Темпс и могут теперь беспрепятственно плыть дальше вглубь страны, они испугались, сдали город и подчинились Адальраду конунгу. Оттар Черный говорит так:

Орешник пороши
Стрел, мосты разрушив
Лундуна, владенья
Вы отвоевали.
Потрудились в битве
Славно тарчи, старой —
Рос шум Грима — стали
В прах стирались жала5.

А еще он говорит так:

Ты, оплот народов,
Землей Адальрада
Наделил. Был щедрый
Рад твоим победам,
Когда водворился
Вновь — там бой суровый
Шел — Ятмундов родич6
В стране обретенной.

А Сигват говорит так:

Шестой под мостами
Лундуна гром Гёндуль7
Грянул: шел всесильный
Князь войной за англов.
Стойко у Судвирки
Отражая вальской
Стали натиск, войско
Ров обороняло.
XIV

Олав конунг был всю зиму с Адальрадом конунгом. У них была большая битва на пустоши Хрингмарахейде в Ульвкельсланде, где правил Ульвкель Мудрец. Конунги одержали победу. Об этом так говорит Сигват скальд:

И седьмую песню
Стрел в стране Ульвкеля
Завел — скальд про это
Молвит слово — Олав.
Строй в Хрингмарахейде
Англов встал, но брани
Смертоносной отпрыск
Не бежал Харальдов.

А Оттар говорит об этой битве так:

Вы вдали от брега
Булат обагрили,
Смерть в Хрингмарахейде
Средь жителей сея.
Толпы их в метели
Копий сталь сгибала,
А многие в бегстве
Главы не сносили.

Адальрад конунг тогда подчинил себе значительную часть страны, но у тингаманнов8 и датчан оставалось еще много городов, и они владели еще многими областями Англии.
XV

Олав конунг был предводителем всего войска, когда они отправились к Кантарабюрги и сражались там до тех пор, пока не захватили город. Они многих убили, а город сожгли. Оттар Черный говорит так:

Князь, унизив в битве
Владык родовитых,
Поборол ты к утру
Кантараборг город.
Вволю бушевали
Огонь и дым на стогнах,
Беспощаден к людям
Ты был, победитель.

А Сигват считает эту битву восьмой битвой конунга:

Ведаю: восьмую
Битву, покровитель
Гриди, ты у града
Начал, недруг вендов.
Кантараборг тщетно
Отстоять владыки
Силились. Печали
Ждали знатных партов9.

Олав конунг нес оборону Англии и обходил ее побережье на боевых кораблях. Он остановился в Нюямоде, где стояло войско союзников датчан. Олав конунг начал битву и одержал победу. Сигват скальд говорит так:

Щедро кудри англов
Князь в багрец окрасил,
Когда в Нюямоде
Дождь тел тек по стали.
Князь, я перечислил
Девять сеч: без счета
Там викингов в драке
Стрел свирепой пало.

Олав конунг много ездил тогда по стране и собирал дань, а если ему отказывались платить, он разорял страну. Оттар говорит так:

Князь неумолимый!
Всюду к дани англов
Ты склонял, бессильных
С прославленным спорить.
Были рады люди
Откупиться златом,
Вождю не жалели
Дорогих подарков.

В этот раз Олав оставался в Англии три зимы.
XVI

На третью весну умер конунг Адальрад, и стали править его сыновья — Эадмунд и Эадвард. Олав поплыл тогда на юг и сражался в Хрингсфьорде. Он захватил крепость в Холе, где засели викинги, и разрушил ее. Сигват скальд говорит так:

Витязь рек, и рати
Двинулись к Хрингсфьорду,
Где сравнял десяток
Битв воитель смелый.
Рушились по княжьей
Воле в Холе стены
Викингов: им выпал
Срок изведать беды.
XVII

Олав конунг направился со своим войском на запад в Грислуполлар и сражался там с викингами у Вильяльмсбёра. Сигват говорит так:

А как юный конунг
Шел на Грислуполлар,
Стало счетом, Олав,
Одиннадцать тингов10.
Сведал предовольно
Скальд о том, что шлемы
Не остались целы
Возле Вильяльмсбёра.

Потом Олав конунг сражался на западе в Фетлафьорде, как об этом говорит Сигват:

Вступил спутник славы
В спор при Фетлафьорде,
Волчице двенадцать
Раз швырял он мясо.

Оттуда Олав конунг направился на юг в Сельюполлар и сражался там. Он захватил там большой и древний город, который называется Гуннвальдсборг, и взял в плен ярла по имени Гейрфинн, который там правил. Олав вступил в переговоры с горожанами и потребовал у них выкуп за город и за ярла размером в двенадцать тысяч золотых скиллингов. И ему заплатили столько, сколько он потребовал. Сигват говорит так:

Трёндов князь тринадцать
Браней дал, нагрянув
В Сельюполлар, многих
Сталь его достала.
Вознамерясь ярла
Взять в полон, Гейрфинна,
Отрядил поутру
В Гуннвальдсборг он рати.
XVIII

После этого конунг направился со своим войском на запад в Карлсар. Там он дал битву и разорял страну. И когда Олав конунг стоял в Карлсаре и ждал попутного ветра, чтобы плыть в Нёрвасунд, а оттуда в Йорсалахейм, ему приснился замечательный сон, будто подошел к нему статный и видный, но внушающий ужас муж и заговорил с ним11. Он просил Олава отказаться от своего намерения плыть в дальние страны.

— Возвратись в свою отчину, потому что навеки будешь конунгом Норвегии.

Олав конунг понял этот сон так, что он будет править страной и своими соотечественниками долгие времена.
XIX

Из-за этого сна он повернул назад и стал у Пейтуланда. Там он разорил и сжег город, который называется Варранди. Об этом говорит Оттар:

И в поход на Пейту,
Ратолюб, отправясь,
В Тускаланде красный
Вы щит испытали.

А Сигват говорит так:

Шел войной на Лейру —
Сталь о сталь ломалась
Старая — князь Мёров,
Меч в крови омывший.
Там Варранди Ньёрдам
Шлемов12 в устрашенье
Был вдали от брега
Спален в Пейтуланде.
XX

Олав оставался в викингском походе на западе в Валланде два лета и одну зиму. К тому времени прошло тринадцать лет после гибели конунга Олава сына Трюггви. В Валланде было тогда два ярла — Вильяльм и Родберт, отцом их был Рикард ярл Руды13. Они правили Нормандией. Сестрой их была Эмма, на которой был женат Адальрад конунг англов. У них были сыновья Эадмунд, Эадвард Добрый, Эатвиг, Эатгейр. Рикард ярл Руды был сыном Вильяльма Длинное Копье, а тот был сыном Хрольва Пешехода, который захватил Нормандию. Хрольв был сыном Рёгнвальда Могучего ярла Мера, как об этом уже было написано раньше.

От Хрольва Пешехода ведут свой род все ярлы Руды, и они всегда считали себя родичами норвежских правителей, гордились этим и всегда были лучшими друзьями норвежцев, а норвежцы были в мире с ними в силу этой дружбы. Осенью Олав конунг приплыл в Нормандию и оставался всю зиму на Сигне, и соблюдал мир.
XXI

После гибели Олава сына Трюггви Эйрик ярл помирился с Эйнаром Брюхотрясом, сыном Эйндриди сына Стюркара. Эйнар отправился с ярлом на север в Норвегию. Говорят, что Эйнар был человеком очень сильным и лучшим в Норвегии стрелком из лука. Он намного превосходил всех в стрельбе из лука. Он пробивал стрелой без наконечника подвешенную на шесте свежую воловью шкуру. Он отлично ходил на лыжах, был очень сноровистым и доблестным мужем. Он был человеком родовитым и богатым. Эйрик ярл и Свейн ярл выдали за Эйнара свою сестру Бергльот, дочь Хакона. Она была очень достойной женщиной. Сына их звали Эйндриди. Ярлы дали ему большое поместье в Оркадале, и он сделался самым могущественным и знатным человеком в Трёндалёге. Он был большим другом ярлов и их самой надежной опорой.
XXII

Эйрику ярлу не нравилось, что у Эрлинга сына Скьяльга такие большие владения, и он завладел всеми теми землями, которые Олав конунг дал Эрлингу. Эрлинг так же, как и раньше, собирал все подати с Рогаланда, и часто бонды платили ему двойные подати, так как иначе он разорял их селения. Ярлу мало доставалось и взысков за неуплату податей, так как его сборщики не удерживались там, а сам ярл только тогда мог ездить по пирам, если с ним было много людей. Сигват говорит так:

С родом ярлов Эрлинг
Не на шутку, шурин
Князя, как сразили
Олава14, поспорил.
И вторую, славный,
Сестру дал Рёгнвальду,
Ульвова надолго
Отца осчастливил.

Эйрик ярл не затевал войны с Эрлингом, поскольку у того было много влиятельных родичей и сам он был человеком могущественным и имел много друзей. При нем всегда была большая дружина, такая же, как если бы он был конунгом. Часто летом Эрлинг отправлялся в походы и добывал себе добро, так как он жил на широкую ногу, хотя теперь у него было меньше поместий, и были они не такие доходные, как во времена его шурина Олава конунга. Эрлинг был очень красивым, статным и сильным мужем. Он был доблестен в бою, и во всем был похож на конунга Олава сына Трюггви. Он был человеком мудрым, ревностным во всем и очень воинственным. Об этом говорит Сигват:

Больше всех метелей
Хильд15 изведал, щедрый,
И вождю надежной
Был поддержкой Эрлинг.
Он во многих бранях
Выказал великий
Дух, на поле первым
Шел, последним с поля.

Говорили, что Эрлинг был самым могущественным из всех лендрманнов в Норвегии. Детьми Эрлинга и Астрид были Аслак, Скьяльг, Сигурд, Лодин, Торир и Рагнхильд, которая была замужем за Торбергом сыном Арни. У Эрлинга в усадьбе всегда, и зимой и летом, было не менее девяноста свободных людей, и за обедом питье отмерялось, а за ужином каждый пил, сколько хотел. А когда поблизости были ярлы, то у Эрлинга собиралось не менее двухсот человек. Он никогда не выходил в море иначе, чем на ладье с двадцатью гребцами. У Эрлинга был очень большой корабль с сорока двумя скамьями для гребцов. Он всегда ходил на нем в викингские походы или, когда собирали ополчение, и тогда на этом корабле было не менее двухсот человек.
XXIII

У Эрлинга в усадьбе всегда было тридцать рабов и, кроме того, всякая другая прислуга. Днем Эрлинг заставлял своих людей работать на него, а вечером или ночью он давал возможность тем из них, кто хотел, работать на себя. Он давал рабам землю, и они сеяли хлеб и снимали урожай. Эрлинг устанавливал размер выкупа, и многие рабы выкупали себя через полгода или год, а все, у кого было хоть сколько-нибудь удачи, выкупали себя через полтора года. На эти деньги Эрлинг покупал себе других рабов. Тех, кто становился свободным, он посылал на ловлю сельди или отправлял на другие промыслы. Некоторые расчищали себе участки и селились там, и каждому он чем-нибудь помогал.
XXIV

Когда прошло двенадцать лет с тех пор, как Эйрик ярл начал править. Норвегией, к нему приехал гонец от его шурина Кнута конунга датчан. Кнут просил, чтобы Эйрик со своим войском отправился с ним на запад в Англию, так как Эйрик очень прославился с тех пор, как он выиграл две битвы, равных которым не было в северных странах: первой была битва Хакона ярла и Эйрика с йомсвикингами, а второй — его битва с конунгом Олавом сыном Трюггви. Торд сын Кольбейна говорит так:

Снова стану славить
Ярла: к Фрейру шлема16
Самодержцы с дружбой
Послов посылали.
Призывая — просьбу
Князя разумею —
К себе на подмогу
Эйрика скорее.

Ярл быстро собрался и отправился в поход, а вместо себя оставил своего сына Хакона ярла, а своему зятю Эйнару Брюхотрясу он поручил править страной вместо Хакона, потому что тому было только семнадцать лет.
XXV

Эйрик приплыл в Англию к Кнуту конунгу и был с ним, когда тот захватил Лундунаборг. Эйрик сражался к западу от города. Там он сразил Ульвкеля Мудреца. Торд говорит так:

У Лундуна в брани
Тунд коня бурунов
Воевал, всесильный
Златовержец, землю.
Ульвкель — проливаю
Ливень Синдри — сгинул,
Там, где резал воздух
Булат остролезый17.

Эйрик ярл оставался в Англии одну зиму и несколько раз сражался. На следующую осень он собирался отправиться в Румаборг, но умер в Англии от потери крови.
XXVI

Кнут конунг много раз сражался в Англии с сыновьями Адальрада конунга англов, и победа была то на той, то на другой стороне. Кнут конунг прибыл в Англию в то самое лето, когда умер Адальрад. Кнут конунг женился тогда на Эмме. Детьми их были Харальд, Хёрдакнут и Гуннхильд. Кнут конунг заключил мир с Эадмундом, и каждый должен был владеть своей половиной Англии. В том же месяце Хейнрек Стриона убил конунга Эадмунда, и после этого Кнут конунг прогнал из Англии всех сыновей Адальрада конунга. Сигват говорит так:

С родом Адальрада
Крут был Кнут:
Кого побивал он,
Кого гнал вон.
XXVII

Сыновья Адальрада конунга прибыли из Англии в Руду в Валланде к братьям своей матери в то самое лето, когда Олав сын Харальда вернулся туда с запада из викингского похода. Ту зиму они были вместе в Нормандии. Они заключили союз с условием, что Олаву достанется Нортимбраланд, если они отвоюют Англию у датчан. Осенью Олав конунг послал своего воспитателя Храни в Англию, чтобы тот собрал там войско. Сыновья Адальрада послали его со своими знаками к своим родичам и друзьям, а Олав конунг дал ему много денег, чтобы тот смог набрать войска. Храни оставался зиму в Англии и заручился дружбой многих влиятельных людей, и многие хотели, чтобы ими правил свой конунг, но засилье датчан в то время было так велико в Англии, что весь народ покорился им.
XXVIII

Весной Олав конунг и сыновья Адальрада конунга подошли к Англии в том месте, что называется Юнгуфурда. Они сошли на берег со своим войском и подошли к городу. Там уже собрались многие из тех, кто обещал им помощь. Они захватили город и перебили много народу. Но когда это стало известно людям Кнута конунга, они быстро собрали такое большое войско, что у сыновей Адальрада конунга не было достаточно сил,. чтобы его одолеть. Сыновья Адальрада конунга решили тогда, что им лучше будет вернуться обратно на запад в Руду. Тогда Олав конунг расстался с ними, так как он не хотел возвращаться в Валланд. Он поплыл на север вдоль берега Англии до самого Нортимбраланда. Там он пристал к берегу в местности, которая называется Вальди. Он сразился с местными жителями, одержал победу и захватил много добра.
XXIX

Олав конунг оставил там свои боевые корабли и снарядил два больших торговых корабля. Он отобрал себе двести двадцать хорошо вооруженных людей и осенью вышел в море. Он поплыл на север, и на море поднялась такая сильная буря, что опасность была велика, но так как люди у Олава были отборные и ему сопутствовала удача, все обошлось благополучно. Оттар говорит так:

Два ты, ратоводец,
Корабля по бурной
Хляби вел, и злобно
Вал на вас кидался.
Верно, быть бы этим
Древам рей18 в пучине,
Когда б не отвага
Дружин крепкодушных.

И еще так:

Вождь, бесстрашно в бурю
Вал одолевали
Ванта — кто надежней
Их в беде? — дружины.
Шла ладья сквозь шквалы
По пажитям влажным,
Стройный киль в средине
Брег рассёк норвежский.

Здесь говорится о том, что, когда Олав вернулся в свою страну, он подошел к берегу в средней Норвегии. Тот остров, где они сошли на берег,. называется Сэла, и расположен он недалеко от мыса Стад. Конунг сказал тогда, что в счастливый день они приплыли в Норвегию, потому что они пристали именно к Сэле, и в этом он видит хорошее предзнаменование19. Когда они сходили на берег, конунг ступил ногой на глину, поскользнулся и упал на колено. Конунг сказал:

— Я упал.

Храни тогда говорит:

— Ты не упал, конунг, ты прочно встал на землю этой страны.

Конунг усмехнулся и сказал:

— Пусть будет так, если это угодно господу.

Они сели на корабли и поплыли на юг в Ульвасунд. Там они узнали, что Хакон ярл в Согне и ждет там попутного ветра, чтобы отправиться на север. У него там был всего один корабль.
XXX

Олав конунг не поплыл со своими кораблями обычным путем, а обогнул с юга Фьялир, повернул в Саудунгссунд и поставил там свои корабли по обеим сторонам пролива, а между ними натянул толстый канат. В это самое время в пролив вошел корабль Хакона ярла сына Эйрика. Они подумали, что в проливе стоят два торговых корабля и решили пройти через пролив между ними. Тогда Олав со своими людьми подтянули канат прямо под середину киля и стали натягивать его с помощью корабельной лебедки. Когда корабль был поддет канатом, его корма поднялась вверх, а нос погрузился в воду. Вода хлынула в носовую часть корабля, затопила его, и он перевернулся. Люди Олава конунга вытянули из воды Хакона ярла и всех тех его людей, которых они смогли схватить. Некоторых они убили, а некоторые утонули. Оттар говорит так:

Ты со всей оснасткой
Хаконова коня
Мачты20 взял, могучий,
Да к тому ж с мужами!
В отчину, востритель
Стрел, в край, твой по праву,
Шел, и ярл не в силах
Был с тобою спорить.

Хакона ярла привели на корабль конунга. Он был красив на диво. У него были длинные волосы, красивые, как шелк. Они были перетянуты золотым обручем. Когда он сел на корме корабля, Олав сказал:

— Правду говорят, что красив ваш род, но удача ваша истощилась.

Хакон говорит:

— Нельзя сказать, что у нас совсем нет удачи. Издавна так бывало между вашими и нашими родичами, что если сначала одни и оказывались побежденными, то потом они брали верх, а мне еще не так много лет. Мы не были готовы к бою и не ожидали нападения. Может быть, в следующий раз нам больше повезет, чем сейчас.

Олав отвечает:

— Не кажется ли тебе, ярл, что похоже на то, что тебе уже больше не придется ни побеждать, ни терпеть поражения?

Ярл отвечает:

— На этот раз, конунг, все в вашей власти.

Олав говорит:

— А что ты мне обещаешь, ярл, если я отпущу тебя целым и невредимым?

Ярл спрашивает тогда, что Олав от него за это потребует. Конунг говорит:

— Ничего, кроме того, что ты должен уехать из этой страны и оставить свои владения и поклясться, что с этих пор никогда не будешь воевать против меня.

Ярл отвечает, что так тому и быть. Тут Хакон ярл дает клятву Олаву конунгу, что он никогда не будет воевать против него, не будет стараться отнять у него Норвегию и не будет выступать против него. Тогда Олав отпускает Хакона ярла и всех его людей. Ярл сел на свой корабль, и они уплыли. Сигват скальд говорит так:

Конунг дерзновенный,
Сам назначил встречу
Ты с Хаконом ярлом
Юным в Саудунгссунде.
Ярл, второй средь первых,
Не ушел он этой,
Муж, знатнейший в странах
Датской речи, встречи.
XXXI

После этого ярл как можно быстрее собирается и отправляется из Норвегии на запад в Англию к Кнуту конунгу, брату своей матери, и рассказывает ему обо всем, что у него произошло с Олавом. Кнут конунг принял его очень хорошо, взял его в свою дружину и дал ему большую власть в своих владениях. Хакон ярл долго оставался у Кнута.

Когда Свейн и Хакон правили Норвегией, они заключили мир с Эрлингом сыном Скьяльга и скрепили его тем, что Аслак сын Эрлинга взял в жены Гуннхильд, дочь Свейна ярла. Эрлинг и его сын Аслак сохранили все поместья, которые дал Эрлингу Олав сын Трюггви. Эрлинг сделался тогда большим другом ярлов, и они скрепили дружбу клятвами.
XXXII

Конунг Олав Толстый поплыл вдоль берега Норвегии на восток и часто созывал бондов на тинги. Многие признавали его власть, но только не те, кто был друзьями или родичами Свейна ярла. Затем Олав быстро направился на восток в Вик. Он со своими кораблями входит в Вик, пристает к берегу, вытаскивает корабли на берег и отправляется вглубь страны. Когда он приехал в Вестфольд, его хорошо приняли те, кто был друзьями или знакомыми его отца. В Фольде у него было много родичей. Осенью он отправился дальше, чтобы встретиться со своим отчимом Сигурдом конунгом. Он приехал к нему рано утром. Когда Олав подъезжал к усадьбе, слуги Сигурда побежали вперед, чтобы сообщить об этом. Аста, мать Олава конунга, сидела в своей горнице, и с ней было несколько женщин. Слуги говорят ей, что приехал Олав конунг и скоро будет здесь. Аста сразу же встает и велит слугам и служанкам приготовить все наилучшим образом. Она велит четырем женщинам убрать покои, быстро покрыть стены коврами и подготовить скамьи. Двое слуг устлали пол соломой, двое поставили столик у входа и на него большой жбан, двое поставили большой стол, двое принесли угощение, а двух слуг Аста посылает за Сигурдом. Все другие слуги и служанки вышли во двор. Те слуги, которые отправились за Сигурдом, принесли ему его праздничную одежду и привели коня с седлом, отделанным золотом, и позолоченной уздечкой, украшенной драгоценными камнями. Четырех слуг Аста послала в разные стороны, чтобы они пригласили всех знатных людей на пир, который она собиралась дать в честь приезда своего сына. Всем, кто там был, Аста велела надеть праздничные одежды, если они у них были, а тем, у кого хорошей одежды не было, она ее одолжила.
XXXIII

Конунг Сигурд Свинья был в поле, когда к нему пришли посланные Астой слуги и рассказали о приезде Олава конунга и о том, что Аста велела сделать дома. С ним тогда было много работников. Кто косил хлеб, кто вязал снопы, кто отвозил их домой, а кто складывал их в скирды или в сараи. Конунг с двумя работниками то был на поле, то шел туда, где складывали снопы. Говорят, что он был одет так. На нем были синяя куртка, синие чулки, высокие сапоги, завязанные ниже колена, и широкая серая шляпа. Лицо у него было прикрыто платком. В руках у него была палка с позолоченной ручкой, в которую было вделано серебряное кольцо.

Что касается характера Сигурда, то, говорят, что он был человек очень работящий и очень хороший хозяин. Он сам вел хозяйство и следил за скотом и двором. Щегольства он не любил и был неразговорчив. Он был самый мудрый человек во всей Норвегии и очень богатый. Он был человек миролюбивый и справедливый. Его жена Аста была женщиной щедрой и властолюбивой. У них были такие дети: старшим был Гутхорм, потом шли Гуннхильд, Хальвдан, Ингрид и Харальд.

Гонцы сказали:

— Аста просила тебе передать, что, как она считает, сейчас очень важно, чтобы ты повел себя, как подобает знатному человеку, и просила, чтобы ты своим поведением сейчас больше походил на твоего родича Харальда Прекрасноволосого, чем на твоего деда Храни Остроносого или на ярла Нерейда Старого, хотя они и были большими мудрецами.

Конунг говорит:

— Важные вести вы мне принесли, только очень уж вы суетитесь. Аста хорошо принимала даже тех, кто был с ней и не в таком близком родстве, и я вижу, что нрав ее не изменился. Она берется за дело с большим усердием. Хорошо, если бы она и проводила своего сына с не меньшей роскошью, чем теперь его встречает. Если все будет так, как мне кажется, то тому, кто свяжет свою судьбу с ее сыном, придется, вероятно, проститься либо со своим имуществом, либо с жизнью. У этого человека, Олава конунга, очень сильные противники, и если он так и дальше будет продолжать, то навлечет гнев конунга датчан и конунга шведов и на себя, и на всех, кто с ним.
XXXIV

Когда конунг сказал это, он сел, велел разуть его и потом натянул на ноги высокие сапоги из козьей кожи и прикрепил к ним позолоченные шпоры. Потом он снял с себя плащ и куртку и надел одежды из драгоценной ткани, а сверху — алый плащ.

Он опоясался мечом, надел на голову позолоченный шлем и сел на коня. Он разослал работников по всей округе, а сам в Сопровождении тридцати мужей в хорошей одежде поехал к дому. Когда они въехали во двор и подъехали к дому, то на другом конце двора они увидели сначала стяг Олава конунга, а потом и его самого. С ним было сто человек, и все они были хорошо одеты. Весь двор был полон народу.

Конунг Сигурд, еще сидя на ноне, приветствовал своего пасынка Олава и его людей и пригласил Олава войти в дом и отведать угощенья. Аста подошла и поцеловала своего сына, пригласила его погостить и просила распоряжаться всем, что у нее было, землей и людьми. Олав конунг поблагодарил ее за эти слова. Она взяла его за руку и ввела в дом, и посадила на почетное место. Сигурд конунг приказал своим людям позаботиться об одежде тех, кто был с Олавом, и накормить их лошадей. Потом он сел на свое место, и пир был на славу.
XXXV

Пробыв там некоторое время, Олав конунг повел однажды разговор со своим отчимом Сигурдом конунгом, со своей матерью Астой и с Храни, своим воспитателем. Он так повел свою речь:

— Как вам известно, я вернулся на родину после долгого отсутствия. Все это время я и мои люди довольствовались тем, что добывали в походах, и много раз подвергали свою жизнь опасности, а многие невинные люди теряли из-за нас свое добро, а некоторые расставались и с жизнью. А теми землями, которыми владели мой отец и дед и которые переходили в нашем роду по наследству из поколения в поколение, и которыми сейчас по праву должен владеть я, правят иноземцы. Но и этого им мало. Они захватили владения всех наших родичей, которые тоже ведут свой род от Харальда Прекрасноволосого, так что некоторым из них приходится довольствоваться теперь немногим, а некоторым вообще ничего не осталось. Теперь я хочу вам сказать о том, что давно было у меня на уме: я собираюсь вернуть себе свою отчину. Но я не стану обращаться ни к конунгу датчан, ни к конунгу шведов с просьбой об .этом, хотя они и считают сейчас своей собственностью то, что оставил в наследство Харальд Прекрасноволосый. По правде говоря, я решил мечом отвоевать свою отчину и приму помощь всех моих родичей и друзей и всех тех, кто захочет мне помочь в этом деле. Я буду стоять на своем, и одно из двух: или я верну себе все земли, которые они отняли у моего родича Олава сына Трюггви, или я погибну здесь, в своей отчине. Теперь я хочу, чтобы ты, Сигурд, и другие люди в этой стране, которые по законам, установленным Харальдом Прекрасноволосым, рождены конунгами, приложили все силы, чтобы смыть позор с нашего рода, и помогли тому, кто поведет вас за собой, чтобы возвысить наш род. Я не знаю, хотите вы или не хотите проявить мужество в этом деле, но я знаю нрав народа. Он хотел бы освободиться от гнета иноземных правителей, если бы представилась возможность. Я никому не говорил об этом кроме тебя, потому что знаю, что ты человек умный и хорошо понимаешь, как надо начать такое дело,— надо ли сначала обсудить это с кем-нибудь тайно, или надо сразу объявить об этом всему народу. Я уже показал нашим врагам свою силу, когда захватил Хакона ярла. Он покинул Норвегию и поклялся, что отдаст мне ту часть страны, которой сам раньше владел. Я думаю, что теперь нам будет легче справиться со Свейном ярлом, чем тогда, когда их было двое.

Сигурд конунг отвечает:

— Не малое дело ты задумал, Олав конунг, и мне кажется, что в твоем намерении больше смелости, чем предусмотрительности. Но, видимо, мы с тобой разные люди. Я человек маленький, а у тебя большие замыслы. Когда ты был еще мальчиком, ты уже тогда был решительным и смелым во всем, за что ни брался. Теперь же ты стал человеком, испытанным в сражениях, и знаком с обычаями иноземных правителей. Я знаю, раз ты решился, тебя уже не отговорить. Можно понять, что решительные люди не могут примириться с тем, что род и владения Харальда Прекрасноволосого приходят в упадок. Но я не хочу связывать себя никакими обязательствами, пока не узнаю намерений или замыслов других конунгов в Упплёнде. Ты хорошо сделал, что рассказал мне о своих замыслах, прежде чем объявить о них всем. Я обещаю, что помогу тебе договориться с конунгами, знатными людьми и с другими жителями страны. И ты, Олав конунг, можешь распоряжаться моим имуществом по своему усмотрению. Но я не хочу, чтобы ты объявил всем о твоем замысле, пока я не буду уверен в успехе и пока у нас не будет для этого достаточно сил. Ты должен понять, что берешься за большое дело, если хочешь с оружием выступить против Олава конунга шведов и Кнута конунга, который правит и Англией и Данией. Так что, если хочешь добиться успеха, надо принять все меры предосторожности. Я думаю, что у тебя не будет недостатка в людях, так как народ падок на всякие новшества. Так было и раньше, когда конунг Олав сын Трюггви пришел в страну и все были этому рады, но недолго он пользовался властью конунга.

Тут в разговор вступилась Аста:

— Что касается меня, сын мой, то я тобой очень довольна, и буду радоваться еще больше, если ты добьешься своего. Для этого я ничего не пожалею из того, что у меня есть, хотя возможностей у меня и немного. Я бы предпочла, чтобы ты стал конунгом над всей Норвегией, даже если бы ты прожил не больше, чем Олав сын Трюггви, чем чтобы ты был таким же конунгом, как Сигурд Свинья, и дожил бы до глубокой старости.

На этом их разговор окончился. Олав конунг оставался там еще некоторое время со всем своим войском. Сигурд конунг кормил их день рыбой и молоком, а день мясом и пивом.
XXXVI

В то время в Упплёнде было много конунгов, и большинство их было из рода Харальда Прекрасноволосого. Хейдмёрком правили два брата Хрёрек и Хринг, а в Гудбрандсдалире правил Гудрёд. В Раумарики тоже был конунг, так же как в Тотне и Хадаланде, был конунг и в Вальдресе. Конунг Сигурд Свинья встретился с этими конунгами в Хадаланде, и на этой встрече был и Олав сын Харальда. Сигурд рассказал конунгам, которые там собрались, о решении своего пасынка Олава и попросил их помочь тому людьми, советом и содействием и объяснил, почему им необходимо освободиться от гнета датчан и шведов. Он сказал, что теперь появился такой человек, который возглавит восстание, и перечислил многие подвиги, которые совершил Олав конунг в своих походах.

Хрёрек конунг говорит:

— Правда, что владения Харальда Прекрасноволосого теперь в упадке и Норвегией правит не его потомок. Но люди в этой стране испытали всякое. Когда королем был Хакон Воспитанник Адальстейна, все были довольны, а когда страной правили сыновья Гуннхильд, то все так страдали от их несправедливости и притеснений, что решили, лучше уж иметь иноземного конунга и быть свободней. Иноземные правители всегда были дальше от нас и не вмешивались в наши обычаи, и довольствовались теми податями, которые им причитались. Но когда Харальд конунг датчан поссорился с Хаконом ярлом, и на Норвегию напали йомсвикинги, то против них поднялся весь народ и прогнал их. Люди просили тогда Хакона ярла защищать страну от конунга датчан. Но когда ярл, благодаря поддержке народа, стал полновластным правителем, он начал притеснять и угнетать народ, и тогда жители Трёндалёга убили его и сделали конунгом Олава сына Трюггви, который был рожден конунгом и во всем подходил для того, чтобы править страной. Народ тогда захотел, чтобы он стал их конунгом и правил ими, как некогда Харальд Прекрасноволосый. Но когда Олав стал полновластным правителем, то все потеряли свободу. Он потребовал от нас, малых конунгов, чтобы мы платили ему все те подати, которые получал Харальд Прекрасноволосый, а кое в чем пошел еще дальше. И люди при нем настолько потеряли свободу, что никто уже не мог сам решать, в какого бога ему верить. Когда его изгнали из страны, мы заручились дружбой с конунгом датчан, и он не притеснял нас и предоставил нам все то, что нам было нужно, — в стране царили свобода и мирная жизнь, а не насилие. Что касается меня, то все это мне по душе. И я не знаю, будет ли мне лучше, если страной будет править мой родич. Так что я не хочу участвовать в заговоре.

Тогда заговорил Хринг, его брат.

— Вот что у меня на уме. Я думаю, что если у меня останется та же власть и те же владения, то лучше будет, если мой родич, а не иноземный правитель, будет конунгом Норвегии и возвысит наш род в этой стране. А у меня такое предчувствие, что счастье и удача будут всегда сопутствовать Олаву, завоюет он власть или нет, но если он станет единовластным конунгом Норвегии, то тому будет лучше, кто больше заслужил его дружбу. Сейчас же у него сил не больше, чем у любого из нас, и даже меньше, ведь мы тоже рождены конунгами, но у нас есть власть и земли, а у него нет. Так что мы хотим стать его большими друзьями, и пусть он станет верховным конунгом в этой стране, а мы поможем ему всеми нашими силами. Разве он не отплатит нам добром и не будет нас долго помнить, если он такой человек, каким я его считаю, и как об этом все говорят? Если вы последуете моему совету, то мы должны решиться и предложить ему дружбу.

После этого один за другим поднимались и говорили конунги, и вышло так, что большинство было готово заключить союз с Олавом. Он же обещал им свою полную дружбу и сказал, что даст им больше прав, если станет единовластным конунгом Норвегии. Они скрепили свой союз клятвами.
XXXVII

После этого конунги созвали тинг. На нем Олав конунг объявил всему народу о своем решении и своих притязаниях на власть. Он просил, чтобы бонды провозгласили его конунгом всей страны и обещал им за это сохранить старые законы и защищать страну от нападений иноземных войск и правителей. Он говорил долго и красноречиво, и его речь всем понравилась. Потом вставали конунги и говорили один за другим, и все поддерживали Олава конунга. В конце концов Олав был провозглашен конунгом страны и наделен властью по законам Упплёнда.
XXXVIII

После этого Олав конунг поехал по стране, и всюду, где были поместья конунгов, ему готовили пиры. Сначала он проехал по Хадаланду, оттуда повернул на север в Гудбрандсдалир, и вышло так, как ему говорил Сигурд Свинья: к нему стеклось тогда так много народу, что и половины было бы ему достаточно. У него собралось почти триста человек. Тогда уже стало не хватать угощения, которое ему полагалось как конунгу, потому что обычно, когда конунги объезжали Упплёнд, с ними было шестьдесят или семьдесят человек, и никогда не бывало более ста человек. Поэтому конунг нигде подолгу не гостил и не останавливался в одном месте больше, чем на одну ночь. Он отправился на север, перебрался через горы и поехал дальше. Он спустился вниз в Уппдаль и остановился там на ночь. Потом он поехал по Уппдальскому лесу и приехал в Медальдаль. Он потребовал, чтобы бонды сошлись на тинг. Он говорил на тинге и потребовал, чтобы бонды признали его конунгом, а за это он обещал им права и законы, такие же, как были при конунге Олаве сыне Трюггви. У бондов не было достаточно сил, чтобы сопротивляться ему, и дело кончилось тем, что они признали его власть и скрепили это клятвами. Но они успели дать знать в Оркадаль и Скаун о том, что приехал Олав конунг и обо всем, что они знали.
XXXIX

У Эйнара Брюхотряса была усадьба в Скауне. Когда до него дошли вести об Олаве конунге, он велел вырезать ратные стрелы и разослать их по всей округе. Он велел свободным и рабам собраться в полном вооружении и сказал, что они должны защищать страну от Олава конунва. Ратная стрела дошла в Оркадаль и в Гаулардаль, и там собралось большое войско.
XL

Олав конунг спустился со своим войском в Оркадаль и продвинулся вперед, не нарушая мира. Когда он подошел к Грьотару, он встретил войско бондов. Их было там более семисот человек. Конунг начал готовиться к бою, ибо думал, что бонды хотят с ним сразиться. Когда бооды увидели, что конунг готовится к бою, они тоже стали строить свое войско, но им это было труднее сделать, так как они заранее не договорились, кто будет у них предводителем. Когда Олав увидел, что бонды замешкались, он послал к ним Торира сына Гудбранда. Торир пошел к ним и сказал, что конунг не хочет биться с ними. Он назвал двенадцать самых известных человек в их войске и попросил их прийти к Олаву. Бонды согласились. Они перебрались через гребень горы и подошли к тому месту, где стояло войско конунга. Олав конунг сказал:

— Бонды, вы хорошо сделали, что пришли поговорить со мной, так как я хочу сказать вам, зачем я приехал в Трандхейм. Во-первых, мне известно, что вы уже знаете о нашей встрече летом с Хаконом ярлом и о том, что он передал мне свои владения в Трандхейме, а это, как вы знаете, фюльки Оркадаль, Гаулардаль, Стринда и Эйна. У меня есть свидетели, которые присутствовали при нашем разговоре с ярлом, они слышали все наши слова и те обещания и клятвы, которые дал мне ярл. Я хочу предложить вам мир и те законы, которые установил до меня конунг Олав сын Трюггви.

Он говорил долго и красноречиво и в заключение предложил бондам выбирать: сделаться его людьми, подчиниться ему или биться с ним. Бонды вернулись к своему войску, рассказали обо всем и стали совещаться о том, что им следует предпринять. Посовещавшись между собой некоторое время, они решили подчиниться конунгу и скрепили свое обещание клятвами.

Конунг отправился дальше, и бонды хорошо его принимали. Он вышел к морю и стал снаряжать там корабли. Гуннар из Гельмина дал ему боевой корабль с двенадцатью скамьями для гребцов, второй такой же корабль дал ему Лодин из Виггьяра, третий такой же корабль он получил из Анграра на Несе — этой усадьбой владел Хакон ярл, а управлял ею человек по имени Бард Белый. У конунга было еще четыре или пять легких кораблей, и он быстро собрался и поплыл по Фьорду.
XLI

Свейн ярл был тогда в Стейнкере, в Трандхейме, и готовился к празднованию йоля. Там был тогда торг. Эйнар Брюхотряс узнал, что бонды в Оркадале подчинились Олаву конунгу, и послал гонцов к Свейну ярлу. Они направились сначала в Нидарос и сели там в лодку, которая принадлежала Эйнару. Потом они поплыли по Фьорду и к вечеру добрались до Стейнкера. Там они рассказали Свейну ярлу обо всех новостях и об Олаве конунге. У ярла был боевой корабль. Он стоял у берега, и на нем был разбит шатер. Вечером ярл велел грузить на корабль свое добро, одежду для своих людей, напитки и еду, сколько могло поместиться на корабле, и они отплыли ночью, а к рассвету пришли в Скарнсунд. Там они увидели, что Олав конунг плывет по Фьорду со своим войском. Ярл тогда поворачивает к берегу и входит в залив Масарвик. Там был густой лес. Они пристали так близко к круче, что листва и ветки деревьев закрыли корабль. Потом они срубили большие деревья и поставили их на борт так, чтобы корабля не было видно сквозь листву. Еще не совсем рассвело, и конунг не заметил их. Ветра не было, и конунг на веслах прошел мимо острова. Когда корабли Олава скрылись из виду, ярл вышел во Фьорд и направился к Фросте. Там он пристал к берегу. Это были уже его владения.
XLII

Свейн ярл послал своих людей в Гаулардаль за своим зятем Эйнаром. Когда Эйнар приехал к ярлу, тот рассказал ему обо всем, что у них произошло с Олавом конунгом, и о том, что он хочет собрать войско, пойти против Олава конунга и биться с ним. Эйнар отвечает так:

— Мы должны действовать осторожно и сначала узнать, что собирается предпринимать Олав конунг. Пусть он думает, что мы настроены мирно, и тогда, если он не узнает, что мы собираем войско, может случиться, что он останется на йоль в Стейнкере, потому что там все готово к празднику. Но если он узнает, что мы собрали войско, то он захочет уйти из фьорда, и тогда он от нас ускользнет.

Они сделали так, как советовал Эйнар, и ярл поехал по пирам в Стьорадаль. Когда Олав конунг приплыл в Стейнкер, он захватил все, что было приготовлено для празднования йоля и велел отнести все на корабли. Он нагрузил еще несколько торговых кораблей и, захватив с собой всю еду и питье, быстро собрался и отправился в Нидарос. Там конунг Олав сын Трюггви основал торговый посад, как об этом уже раньше было написано. Когда Эйрик ярл вернулся в страну, он обосновался в Хладире, где была главная усадьба его отца, и совсем запустил то дома, которые Олав велел построить у реки Нид. Некоторые из них развалились, а другие хоть и стояли еще, но были непригодны для жилья. Олав конунг вошел со своими кораблями в Нид. Он велел своим людям разместиться в тех домах, которые еще сохранились, а развалившиеся дома починить и отрядил многих на эту работу. Потом он велел перенести в дома еду и питье и намеревался провести там йоль. Когда об этом узнали Свейн ярл и Эйнар, они решили действовать иначе.
XLIII

Один исландец звался Торд скальд Сигвальди. Он долго жил у Сигвальди ярла, потом у Торкеля Высокого, брата ярла, а после гибели ярла Торд сделался купцом. Он встретился с Олавом конунгом, когда тот ходил в викингский поход на запад, стал его дружинником и следовал за ним с тех пор. В то время, когда происходили все эти события, он был с конунгом. У Торда был сын Сигват, он воспитывался тогда у Торкеля на Апаватне. Когда он был уже почти взрослым, он уехал из страны с купцами. Их корабль пришел осенью в Трандхейм, и они остались там на зиму. Той же зимой в Трандхейм приехал Олав конунг, как об этом было только что написано. Когда Сигват узнал, что Торд, его отец, тоже там, он отправился к конунгу, встретился с Тордом, своим отцом, и пробыл там некоторое время. Сигват уже с детства был хорошим скальдом. Он сочинил песнь об Олаве конунге и попросил его прослушать ее.

Конунг говорит, что не хочет, чтобы о нем сочиняли стихи, и не любит слушать скальдов. Тогда Сигват сказал:

Внемли мне, и скальда
Ты себе, вяз рыси
Смоленой бурунов21,
Доброго добудешь.
Когда отвергаешь
Прочих ты, тем паче
Я воздам в избытке
Олаву хвалою.

Олав конунг подарил Сигвату за эти стихи золотое обручье весом в полмарки, и Сигват стал дружинником конунга. Тогда Сигват сказал:

За твой меч, властитель, —
Знаю, не раскаюсь
В прихоти похвальной —
Скальд с охотой взялся.
Ты — слугой, я — славным
Господином будем
Оба впредь довольны,
Не в накладе оба.

Свейн ярл предыдущей осенью приказал забирать половину пошлины с исландских кораблей, как это было принято раньше, потому что Эйрик ярл и Хакон ярл брали половину всех пошлин в Трандхейме. Когда Олав конунг приехал туда, он назначил своих людей, чтобы те собирали половину пошлины с исландских кораблей. Исландцы отправились тогда к конунгу и попросили помощи у Сигвата. Он подошел к конунгу и сказал:

Донельзя назойлив
Скальд — мне каждый скажет —
Взимал прежде рожью
Фюри22 — прошу шкуры.
Мою ты заступу
Уважь, щедрый княже,
Подати ладейной
Спусти половину.
XLIV

Свейн ярл и Эйнар Брюхотряс собрали большое войско, выехали в Гаулардаль и направились к Нидаросу. У них было около двух тысяч человек. Люди Олава конунга, которые были в конной разведке на Гауларасе, увидели, что из Гаулардаля спускается войско, и около полуночи принесли эту весть Олаву конунгу. Олав конунг тотчас же встал и велел всех разбудить. Они сразу пошли на корабли, отнесли туда всю одежду и оружие и все, что они смогли взять с собой, и на веслах вышли из реки в море. В это самое время войско ярла подошло к городу. Они захватили все угощение, приготовленное для йоля, и сожгли все дома. Олав конунг поплыл вдоль Фьорда в Оркадаль и сошел там на берег. Потом он направился по Оркадалю на восток, перебрался через горы и спустился в Долины. О том, что Свейн ярл сжег дома в Нидаросе, говорится в том флокке, который был сочинен о Кленге сыне Бруси.

В устье Нид палаты,
Что вождь не достроил,
Сжег огонь, дружину
Сажей забросало.
XLV

Олав конунг направился на юг по Гудбрандсдалиру и оттуда в Хейдмёрк. Он ездил по пирам всю зиму, а когда началась весна, он собрал войско и отправился в Вик. В Хейдмёрке конунги дали ему много людей. Там к нему присоединились и многие лендрманны. Среди них был Кетиль Теленок из Хрингунеса. Присоединились к Олаву конунгу также люди и из Раумарики.

Конунг Сигурд Свинья, его отчим, пришел к нему с большой дружиной. Они направились к морю, взошли на корабли и начали снаряжаться в поход из Вика. У них было большое и хорошо вооруженное войско. Когда они снарядились, они отправились в Тунсберг.
XLVI

Свейн ярл набирает войско в Трандхейме сразу же после йоля и созывает ополчение. В то время в Норвегии было много лендрманнов, и многие из них были могущественными и знатными людьми и вели свой род от конунгов или ярлов, и родство это было близким. Многие из них были к тому же очень богатыми. На этих лендрманнов опирались конунги и ярлы, которые правили страной, потому что в каждом фюльке бондами правили эти лендрманны, Свейн ярл был в дружбе с лендрманнами, и ему поэтому легко было набрать войско. С ним был его зять Эйнар Брюхотряс, многие другие лендрманны и многие из тех лендрманнов и бондов, которые зимой клялись в верности Олаву конунгу. Как только они были готовы, они вышли из Фьорда, поплыли на юг вдоль берега и набирали себе людей из каждого фюлька. Когда они дошли до Рогаланда, им навстречу выплыл Эрлинг сын Скьяльга и с ним много лендрманнов и большое войско. Они объединились и двинулись на восток в Вик. Свейн ярл вошел в Вик в конце великого поста. Ярл направил свои корабли в Гренмар и пристал к берегу у Несьяра.
XLVII

Олав конунг направил свои корабли вдоль побережья Вика, и его корабли приблизились к кораблям его врагов, и они увидели друг друга в субботу перед Вербным воскресеньем. У Олава конунга был корабль, который назывался Человечья Голова. На его носу была вырезана голова конунга. Он сам ее вырезал. И долго потом в Норвегии на носу кораблей правителей вырезали такие головы.
XLVIII

Утром в воскресенье, как только рассвело, Олав конунг встал, оделся, сошел на берег и велел трубить сбор, чтобы все его войско собралось на берегу. Потом он обратился ко всему войску и сказал, что, как он узнал, Свейн ярл недалеко.

— Теперь мы должны подготовиться, сказал он, потому что скоро грядет бой. Берите оружие и вставайте каждый на свое место, так, чтобы все были наготове, когда я велю трубить в рог и прикажу выступать. Выступим все вместе. Никто не должен отправляться раньше, чем все будут готовы, и никто не должен оставаться здесь, после того как я отплыву, потому что мы не можем знать, встретим ли мы ярла там, где он сейчас, или они сами будут искать встречи с нами. Но если мы сойдемся и начнется битва, пусть наши корабли сомкнутся, и вы должны связать их канатами. Укроемся щитами и побережем наше оружие, так чтобы ни одна стрела не упала в море и не была потрачена напрасно. А когда корабли сойдутся и разгорится битва, смелей идите на приступ вражеских кораблей, и пусть каждый покажет, на что он способен.
XLIX

У Олава конунга на корабле было сто человек, и на всех были кольчуги и вальские шлемы. У большинства его людей были белые щиты со святыми крестами из золота, а на некоторых щитах кресты были начертаны красной или синей краской. Он велел также начертать белой краской кресты на всех шлемах. У него было белое знамя со змеем.

Он велел отслужить молебен, потом пошел на свой корабль и приказал своим людям подкрепиться перед боем. После этого он велел трубить в рог и выходить в море.

Когда они подошли к тому месту, где стояли корабли ярла, люди ярла уже вооружились и собирались отплыть от берега. Увидев войско-конунга, они связали свои корабли, подняли знамена и приготовились к, бою. Олав конунг увидел это и двинул корабли вперед. Свой корабль он подвел к кораблю ярла, и началась битва. Сигват скальд говорит так:

На Свейва нежданно
В бухте князь нагрянул,
Красная на пустошь
Роди кровь стекала.

Двинул струги, рьяной
Положив начало
Брани, люди ж Свейна
Сани волн связали23.

Здесь говорится о том, что Олав конунг начал битву, когда корабли Свейна еще стояли у берега. В этой битве сражался и Сигват скальд. А тем летом после битвы он сочинил флокк об этой битве, который называется Висы о битве у Несьяра, и в них он подробно рассказывает обо всех этих событиях:

Ведаю, что Один
Воя стрел с Главою
Агдирского брега,
Вождь, восточней вышел24.

Битва была очень ожесточенной, и долго нельзя было понять, как обернется дело. Много народу тогда полегло и у тех и у других, и многие были ранены. Сигват говорит так:

Не ослаб у Свейна
Дух, был полон Олав
Ратной злости в свисте
Ободов побоищ.

Рвались пересилить
Ратники друг друга,
Не было бурь стали
Досель тяжелее25.

У ярла людей было больше, но у конунга на корабле была отборная дружина, с которой он ходил в походы. Она была вооружена на славу, и, как об этом уже было сказано раньше, на каждом была кольчуга, так что никто из них даже не был ранен. Сигват говорит так:

Сталь кольчуг в великом
Войске — рос секирный
Смерч26 — мужам на плечи,
Льдяная, ложилась.

Темные под шлемом
Вальским спрятал пряди
Скальд — так снарядились
К схватке мы, приятель.

Но когда на кораблях ярла стали гибнуть люди, а многие были ранены, ряды его войска поредели.
L

Тут люди конунга стали всходить на вражеские корабли, и знамя конунга водрузили на корабль, который стоял ближе всего к кораблю ярла. За знаменем последовал и сам конунг. Сигват говорит так:

Там бойцов не дева
На буйволе струйном
Пред ропотом меди
Потчевала медом.

Вилось перед славным
Князем знамя, следом
На ладью владельцы
Шапки Хильд всходили27.

Шел ожесточенный бой. Многие люди Свейна погибли, а некоторые попрыгали за борт. Сигват говорит так:

В скрежете оружья
Мы, взъярившись, живо
Шли на струги. Рдяна,
В шлемы сталь врубалась.

Раненые в волны —
Корабли мы брали —
Прыгали. У брега
Колыхались трупы.

А еще вот что:

Белые в начале
Боя, стали красны
На глазах у Иггов
Поприщ копий тарчи.

Млад, взошел на Готи
Вод наш вождь, и крови
Испил кочет сечи
В испытанья стали28.

Тут войско ярла стало нести большие потери. Люди конунга подошли тогда к кораблю ярла и уже чуть не начали всходить на него. Когда ярл увидел, что дело его плохо, он приказал тем, кто был на носу, рубить канаты, которыми были связаны корабли. Они так и сделали. Тогда люди конунга набросили абордажный крюк на штевень корабля ярла и задержали корабль. Ярл тогда приказал людям, стоявшим у штевня, вырубить крюк. Так они и сделали. Сигват говорит так:

«Живей вырубайте
Крюк!» — дружине крикнул
Свейн. Их взять на Готи
Киля мы грозились.

Пролив кровь на штевни,
Богатую жатву
Воины для врана
Алчного сбирали.

Корабль Эйнара Брюхотряса стоял у другого борта корабля ярла. Люди Эйнара набросили якорь на нос корабля ярла, и оба корабля вместе отнесло во фьорд. После этого все корабли обратились в бегство и поплыли во фьорд. Скальд Берси сын Торвы стоял на носу корабля Свейна ярла. И когда их корабль отплыл от остальных кораблей и проходил мимо корабля Олава конунга, тот крикнул:

— Счастливого пути, Берси!

Он узнал Берси, так как того было легко узнать: он был очень красив, и у него была богатая одежда и хорошее оружие. Берси отвечает:

— Счастливо оставаться, конунг!

Об этом Берси рассказывает в том флокке, который он сочинил, когда попал в плен к Олаву конунгу и сидел в кандалах:

Ты приветным словом
Искусника песней
Провожал, вождю мы
Тем же отвечали.
Да была не в радость
Мне такая мена
Слов с преславным асом
Скакуна канатов.

Я в дружине Свейна
Повидал немало
Грозных сеч — железо
Светлое звенело.
Знать, не приведется
Мне теперь на звере
Рей с вождем, достойней
Свейна, плыть к сраженьям.

Не склонюсь столь низко,
Угнетатель угря
Ран, — впредь буду верно
Служить Вам в дружине! —
Чтобы, вождь, от прежних
Друзей — там я узрил
Твоего, державный,
Врага — отрекаться29.
LI

Некоторые из людей ярла выбрались на берег, а другие сдались в плен. Свейн ярл со своими кораблями вышел во фьорд. Там собрались все его корабли, и предводители стали совещаться. Ярл стал советоваться с лендрманнами. Эрлинг сын Скьяльга советовал плыть на север страны, набрать там войско и снова сразиться с Олавом конунгом. Но так как ярл потерял много людей, большинство было за то, чтобы он отправился к конунгу шведов, своему родичу, и там набрал себе войско. С этим согласился и Эйнар, так как считал, что сейчас у них недостаточно сил, чтобы сражаться с Олавом.

Войско ярла разделилось. Ярл поплыл на юг к Фольду, и с ним Эйнар Брюхотряс. Эрлинг сын Скьяльга и многие другие лендрманны, которые не хотели бросать свои отчины, поплыли домой на север. У Эрлинга в это лето было много народу.
LII

Олав конунг и его люди увидели, что ярл собрал свои корабли. Тогда Сигурд Свинья начал подбивать Олава снова напасть на ярла и биться с ним до конца. Олав конунг говорит, что сначала он хочет посмотреть, что сделает ярл — будут ли они держаться все вместе или корабли разойдутся в разные стороны. Сигурд сказал, что Олаву решать, как поступать, и добавил:

— Я предвижу, что не скоро эти вожди подчинятся тебе. Как ты ни властолюбив, но и им не привыкать тягаться даже с самыми могущественными людьми.

Олав не стал нападать на ярла, и битва на этом закончилась. Скоро они увидели, что корабли ярла разделились. Олав велел обобрать убитых. Они оставались там еще несколько дней и делили добычу. Сигват скальд сложил тогда такие висы:

Домой, в край полночный,
Многие дороги
Из той лютой рети
Назад не сыскали.
Сотни тел, одетых
В злато — мы ль не бились
Со Свейном!— в пучину
С коней рей срывалось.

Нам за гром секирный —
Пускай, уступали
Мы числом — не станут
Пенять девы Трёнда.
Те ж мужи заслужат
Позор у разумных
Дев, кто загребали
В брани бородами.

И еще такую:

Упплёнд стал оплотом —
Мы растили силу
Против Свейна —
Ньёрду Вёсельного волка.
Не за пивом княжьим
Удаль показали
Ныне хейны. Хохот
Хильд мы учинили30.

Перед тем как расстаться Олав конунг сделал богатые подарки своему отчиму Сигурду Свинье и всем другим знатным людям, которые помогли ему. Он дал Кетилю из Хрингунеса корабль на тридцать гребцов, и Кетиль повел его в Раум-Эльв и оттуда на север в Мьёрс.
LIII

Олав конунг приказал следить за тем, куда поедет ярл, и когда он узнал, что ярл уехал из Норвегии, он отправился на запад в Вик. К нему стеклось тогда много народу. Он был провозглашен конунгом на тингах и добрался до Лидандиснеса. Тут он узнал, что Эрлинг сын Скьяльга собрал большое войско. Дул попутный ветер, Олав конунг быстро собрался и направился из северного Агдира в Трандхейм, так как считал, что там вся мощь страны и лучше будет, если ему удастся покорить ее, пока ярла нет в Норвегии.

Когда Олав конунг приплыл в Трандхейм, против него никто не выступил, и он был провозглашен конунгом. Осенью он обосновался в Ни-даросе и приготовился зимовать там. Он велел построить себе усадьбу и церковь Клеменса, на том самом месте, где она и сейчас стоит. Он размечал участки для застройки и давал их бондам, купцам и другим людям, которые ему пришлись по нраву и хотели там обосноваться. С ним там было много народу, так как он не полагался на ве